Войцех Сомору – Сказки тени (страница 35)

– Строить? Лян, я пытаюсь хоть как-то выполнять свою работу. – Терпение Кана постепенно заканчивалось. – Да тащите вы сюда эту рухлядь! Капитан, – Кан скрестил руки на груди, – мне разогнать демонов печатями? И что вы будете делать, когда в следующем году приедет новый начальник гарнизона? А через год? А ещё через год? Эта погань не перестанет лезть.

– И?

– Свет. Внимание! Большое зеркало – сюда. Ещё два по бокам.

– Вы состояние на это потратили!

– Пожертвование бедному форту Илао от самоуверенного цзюэ. Ещё три мне дайте!

Никто из отряда не понимал, что задумал Кан, но он упорно заставлял сооружать подпорки и не отходил от солдат, пока три огромных зеркала не встали у входа в шахту. Ещё полчаса Кан что-то подправлял, смотрел на небо, на шахты, поворачивал зеркала, пока не оказался доволен. И когда Лян надеялся, что им наконец-то объяснят, что задумал Кан, тот взял зеркала поменьше и шагнул в шахту. Солдаты замерли. В полумраке слышались лишь шорохи. Солнечные зайчики, выхватывающие из темноты старый тоннель и деревянные крепи, вдруг вспыхнули, и свет разбился о новое зеркало, убегая вперёд. А Кан выскочил из шахты, схватил ещё несколько зеркал и тут же исчез внутри.

Если у него не получится, это будет самая глупая смерть на свете и самая безумная трата семейных денег. Помолившись Небу о своей бренной душе, Кан вернулся в последний раз – за гуань дао.

– Готово. Без моего приказа в шахту не входить. Ждать два часа.

Солдаты задумчиво наблюдали за тем, как силуэт Кана утонул в полумраке.

– Интересно, – протянул один из них, – может, в этот раз столичный подохнет?

В недрах шахт было слишком тихо, только тонкие лучи солнца, направленные зеркальным лабиринтом, дрожали на стенах. Кан, стараясь даже дышать тише, достал несколько печатей и развесил их на двух проходах из трёх на непредвиденный случай. Сколько здесь спряталось демонов? Ещё одну печать он примотал к гуань дао – слабая защита, но всё-таки. Надо будет отца попросить прислать новые печати, иначе с такими проблемами у него ещё до конца зимы не останется ни одной…

Кан снял перчатку. Сердце колотилось бешено, но отступать было нельзя. Зашипев, Кан провёл ладонью по лезвию гуань дао, пустив себе кровь.

– Давайте. Вы же хотите жрать.

Его план был предельно прост и сложен одновременно. В детстве они с Сюин часто развлекались дома, воруя все зеркала, до которых дотягивались руки, и строя лабиринты из отражений, а потом начали запускать в длинную погоню солнечных зайчиков, соревнуясь в сложности и выдумке. Особым мастерством считалось провести свет в коридор у входа в подвал. Как-то раз, замерев перед тяжёлой резной дверью, Сюин выдала забавную мысль о том, что демоны боятся любого света, а значит, отражение тоже считается. Отец тогда вырос у них за спинами из ниоткуда, цепко положил руки детям на плечи и ехидно хмыкнул, что его юная дочь гораздо умнее некоторых мужей. Сюин с её незаурядным умом действительно стоило родиться мальчишкой.

Теперь же Кан играл один. И вместо сестры его противником было что-то, зашумевшее в недрах шахты. Дрогнули мелкие камни, шорох становился всё ближе и ближе, и Кан сделал шаг назад, сжав оружие. Ну же…

Первыми появились чудовища из боковых проходов. Чёрное месиво с изломанными руками и ногами, вздувшимися телами, больше напоминавшее пауков, сшитых с людьми, выбежало из правого прохода и ударилось о невидимый барьер, взвыло и зашипело, пытаясь прорваться вперёд и тянуть перекрученные пальцы в сторону капель крови на земле. Ещё одна тварь, визжа, ударилась о такую же преграду слева. Работает. Конечно, работает – во время Ночного шествия же всё прошло хорошо. Но из-за этого шума было совсем не разобрать, что приближается из центрального прохода. Кан подобрался, готовый рвануть к свету, когда увидит противника, но замешкался на секунду.

Потому что таких демонов он раньше не видел.

Это была девушка. Совершенно точно это была женская фигура. Длинные чёрные волосы, сальные и слипшиеся, свисали почти до живота; вывернутые руки неестественно болтались, заставляя вздрогнуть от острых углов перекрученных суставов.

– Еда… – шепнула девушка, запрокинув голову. – Еда. Еда. Есть.

Видимо, она совсем недавно стала демоном, а значит, перед ним бывшая шэнми. Все шэнми обречены стать демонами после смерти. Кан сделал осторожный шаг назад. Это в такое существо превратится отец?

– Есть. Есть. Есть. Ты вкусный? – Девушка подобралась, голова рухнула на грудь, точно как у сломанных кукол Сюин.

Твари в проходах перешли на щёлканье и визг, а ноги девушки начали ломаться, наполняя пещеру омерзительным хрустом. Трещали кости и лопалась кожа, что-то чавкало, но Кан стоял на месте. Она ещё соображает. Может не сработать. Нужно подманить.

Стоять на месте казалось ещё невыносимее, чем бежать через траншеи. Когда бежишь, всё равно сопротивляешься – хотя бы смерти, – но у Кана не было запасного плана. Тело девушки приподнялось выше; Кану оставалось только смотреть, как тьма обгладывает фигуру, как нижняя часть искажается, оплетая бывшую шэнми и обращаясь в гигантские паучьи лапы. И только когда тварь сделала рывок, Кан отпрыгнул назад. Лапы ударились в паре миллиметров от него, попали в перекрестие солнечных лучей зеркального лабиринта и тут же запузырились от ожогов, заставляя тварь отдёрнуться. Она взвыла, и теперь в её глазах Кан читал бешенство, смешанное с голодом. Но вперёд она не пошла, заскребя ногами рядом с ловушкой.

Кан ещё раз провёл рукой по лезвию, желанная тварью кровь тяжёлыми каплями падала на пол. Ну же! Давай!

Тварь заметалась перед световой ловушкой, не выдержала и сунула руку вперёд, пытаясь схватить человека. Кан сразу ударил по ней лезвием гуань дао, срубив и оттолкнув конечность подальше, но тут же выругался: отрубленная рука поползла обратно. Он невольно отвлёкся, а тварь, всё больше терявшая рассудок от запаха крови, побежала на Кана, обжигаясь солнечными лучами.

Он хотел бегать? Пожалуйста! Но вместо того, чтобы двинуться в сторону выхода, Кан ушёл вбок, выставляя древко гуань дао перед собой. Челюсть твари распахнулась так, словно её вывернули, обнажая острые зубы, но щёлкнула она ими прямо перед древком, не в силах добраться до человека из-за печати.

А кровь текла из раны, дразня демона всё больше и больше.

Лишь бы не оступиться. Всё хорошо. Это сработает. Это уже сработало.

Тварь развернулась за Каном, снова делая рывок через переплетение солнечных лучей и неизбежно обжигаясь. Ещё круг. Ещё один. Это было больше похоже на танец, только до одури пахло горелой плотью.

Но в какой-то момент, когда несколько паучьих лап уже подкосились, а тело твари почернело от ожогов, Кан, в очередной раз отскочив, зацепился ногой за камень и рухнул на землю. Тварь истошно взвыла и рванулась к нему. Паучья лапа проткнула плечо, но боли Кан не почувствовал, лишь сжал до белых костяшек второй рукой древко, выставив его перед своей шеей.

Тварь выла и щёлкала пастью над печатью; на мгновение в глазах мелькнула тень разума, и зубы вдруг сомкнулись на окровавленной руке, выдирая вместе с одеждой и бронёй кусок мяса. А затем тварь вдруг затихла, и в лицо Кану ударил солнечный свет, выжегший её насквозь – всё это время, одуревшая от голода и добычи, она стояла прямо под солнечным лучом, не в силах остановиться и отпустить добычу.

Туша медленно завалилась на Кана, и тот, хрипя, с трудом сбросил её с себя. Пошатываясь, Кан пошёл к зеркалам, ещё работающей рукой поворачивая их в сторону почти трупа, пока тварь не успела подняться при помощи одной Бездне известной силы.

Капала кровь. Тошнотворно пахло палёным мясом и шерстью. Кан перевязывал рану, не сводя взгляда с тела, пока солнечные лучи окончательно не выжгли голову и туловище. Левой рукой Кан шевелил с трудом.

– Так… Теперь вы.

Он потом осознает, что произошло. А пока его подташнивало, но все мысли были сосредоточены на том, как выжить, то есть как закончить начатое. Кан устало посмотрел на два боковых прохода. Твари оттуда никуда не делись. Эти, похоже, ещё не настолько отупели от голода, чтобы броситься за кровью на верную смерть. Значит, надо просто переставить зеркала и направить свет на них. Ничего сложного.

Когда Кан закончил, шок стал медленно отступать, а вместе с этим возвращалась боль. Только сейчас он задумался о том, что лицо первого демона – этой девушки, которая пыталась его сожрать, – до боли напоминало чуть повзрослевшую Сюин.

Бред. Прокляты только отец… и мать. И этого не исправить. Это не болезнь, это не вылечить, они закончат такими же существами в Бездне. Наверное, у этой девушки была семья. Да и человеком она могла быть неплохим. Или ужасным. Неважно. Кан отгонял от себя дурные мысли о том, что, возможно, когда-нибудь, после такого же Ночного шествия, он увидит переплавленные и искорёженные тела своих родителей, которые забудут себя, забудут своих детей и так же потянутся когтями, чтобы сожрать всё живое на своём пути. Кан сможет поступить так же? Даже зная о том, что ничего не осталось под этой оболочкой? Странно, что Небо допускает подобное.

– Возвращается! Смотрите, вернулся! – Несколько солдат с любопытством подались вперёд, заметив в полумраке фигуру Кана, но Сяо, присмотревшись внимательнее, тут же скомандовал – и Кана подхватили под руки.