Война Владимир – Золото, которое жжёт руки (страница 2)

Мальчику с детства нашёптывали: «Твой дядя Альдо — вульгарный торгаш. Он уничтожает красоту, которую создал твой дед. Твоя ветвь — истинная. Твоя кровь — благородная. Не забывай».

Ребёнок, которому каждый вечер рассказывают, что его обокрали, вырастает с холодной яростью внутри. Маурицио вырос красавцем. Сдержанным, хорошо одетым, с аристократической бледностью и манерами принца в изгнании. Он не кричал, как Паоло. Не бил кулаком по столу. Он улыбался. Но за этой улыбкой шла постоянная, изнурительная бухгалтерия обид.

Когда в 1983 году Родольфо умер, Маурицио получил 50% акций Gucci. Вторые 50% были у дяди Альдо. Теоретически можно было работать вместе. Практически — началась война.

Маурицио смотрел на бизнес-стратегию дяди с отвращением, граничащим с физической тошнотой. Альдо штамповал тысячи сумок с логотипом GG, продавал их в дьюти-фри, раздавал лицензии на духи и ремни направо и налево. Имя Gucci красовалось на зажигалках, пепельницах и дешёвых бумажниках. Для Альдо это был успех: бренд проник в каждый уголок мира. Для Маурицио это было поругание святыни.

Он хотел вернуть Gucci в мир шёпота, а не крика. В мир, где сумку передают по наследству, а не покупают в рассрочку. Где клиент — не турист из Огайо, а потомственная аристократка, знающая разницу между телячьей кожей и ягнёнком. Это была красивая, старомодная мечта. И она требовала жертв. Первой жертвой должен был стать дядя.

Маурицио начал действовать тихо. Он нанимал юристов, которые искали лазейки в уставе компании. Он переманивал на свою сторону топ-менеджеров. Он встречался с банкирами и инвесторами за спиной Альдо. Его оружием было терпение — страшное терпение человека, которого с детства учили ждать реванша.

Альдо, старый лис, не сразу понял, что происходит. Ему казалось: мальчишка просто капризничает, хочет больше денег, больше власти. Ну так дайте ему, пусть успокоится. Но Маурицио не нужны были деньги. Ему нужна была корона. И он хотел получить её не в дар — в битве.

Развязка наступила в середине 80-х. Маурицио, используя подконтрольных членов совета директоров и связи в банковском мире, совершил переворот. Альдо Гуччи, основателю международной сети, человеку, который из флорентийской лавки сделал глобальную империю, указали на дверь. Более того — на него завели уголовное дело за налоговые махинации. Говорят, что доказательства собирали не без помощи племянника. Старик оказался в тюрьме.

Мир моды ахнул. Племянник посадил дядю. Это был не бизнес — это была «Божественная комедия» Данте, разыгранная в интерьерах миланских офисов.

Но когда Маурицио остался один на вершине, когда все враги были повержены, когда имя Gucci принадлежало ему, произошло то, чего он не ожидал. Оказалось, что просто ненавидеть — недостаточно. Нужно ещё уметь управлять. А этому в колыбели его не учили. Зависть, долгие годы питавшая его энергией, исчезла. Осталась пустота.

Он попытался возродить былое величие. Нанял лучших мастеров. Сократил тиражи. Изгнал дешёвые лицензии. Но продажи рухнули. Элитарность, которую он исповедовал, требовала денег, которых у компании больше не было. Он набрал кредитов. Потом ещё. Потом ещё. И в какой-то момент понял: чтобы спасти бизнес, нужно отдать его чужим.

В 1993 году Маурицио Гуччи продал свою долю инвестиционному фонду Investcorp. Фамилия перестала быть собственностью семьи. Месть свершилась, но мстить стало некому. Дядя был мёртв. Бренд ушёл. А сам Маурицио остался с деньгами, но без смысла.

Он ещё не знал, что жить ему осталось два года.

Зависть, говорят, это змея, которая сначала кусает врага, а потом обязательно жалит хозяина. Маурицио убрал Альдо. Но тем самым отворил ворота для чужаков, которые смотрели на Gucci без всякой сентиментальности — только с калькулятором в руках. А в тени уже ждала другая фигура. Женщина, которая тоже умела завидовать. Женщина, которая считала, что Gucci принадлежит ей. Её звали Патриция Реджани. Но это уже следующая глава, следующий грех.

Пока же запомним вот что. Все великие семейные империи рушатся по одной схеме: первое поколение создаёт, второе — расширяет, третье — ненавидит друг друга за право владеть тем, чего не создавали. Маурицио Гуччи был третьим поколением. Он получил всё, кроме главного — умения отличать любовь к наследию от ненависти к родственникам. И когда ненависть закончилась, наследия уже не было.

Глава 3. Алчность

Женщина, которая вышла замуж за фамилию

Лучше плакать в «Роллс-Ройсе», чем смеяться на велосипеде.

Эту фразу Патриция Реджани произнесла однажды журналисту, и она стала её эпитафией. Не той, что высекают на мраморе, а той, что прирастает к имени навсегда, как клеймо. Мир запомнил её как Чёрную вдову. Но вдовы бывают разные. Одни горюют. Другие мстят. Третьи заказывают. Патриция была четвёртым типом — она считала, что ей должны.

Чтобы понять Патрицию, нужно отправиться в Милан конца 60-х. Не в тот Милан, где шьют платья и рисуют эскизы, а в Милан золотой молодёжи — мир закрытых вечеринок, где шампанское льётся в бассейны, а наследники промышленных империй соревнуются, кто быстрее спустит отцовские капиталы. Патриция была там своей. Красивая, дерзкая, с инстинктом хищницы, которая чует деньги за километр. Она не была аристократкой. Её мать — простая женщина, вышедшая замуж за разбогатевшего предпринимателя. Но Патриция с детства поняла: происхождение — это не кровь, это чек. И она хотела, чтобы чек был самым большим.

На одной из вечеринок она встретила его. Маурицио Гуччи. Высокий, застенчивый, с глазами, в которых плескалась вековая тоска. Он был наследником половины империи Gucci и при этом выглядел так, будто тяготится каждой лирой. Патриция вцепилась в него мгновенно. Не потому, что любила. Она полюбила фамилию. Звук «Gucci» ласкал её слух больше, чем любое признание в чувствах.

Семья Маурицио, особенно его отец Родольфо, была в ужасе. «Эта женщина — охотница за деньгами», — сказал он сыну. И был абсолютно прав. Но Маурицио, тихий мальчик, который всю жизнь подчинялся отцу, вдруг взбунтовался. Он женился на Патриции. И Родольфо, оскорблённый, перестал с ним общаться.

Первые годы брака были похожи на сказку. Они купили роскошный особняк. У них родились две дочери. Патриция тратила деньги с размахом, который поражал даже видавших виды миланцев. Она могла за один день потратить состояние на антикварную мебель, которую потом никогда не увидит, просто потому что ей понравилась квитанция. Она коллекционировала автомобили, яхты, недвижимость, драгоценности. Но главной её коллекцией были сумки Gucci. Она носила их как доспехи, как доказательство своего права быть частью клана.

А потом Маурицио устал.

Он устал от её трат. От её истерик. От её неутолимой, зияющей, как бездна, потребности в статусе. В 1985 году он собрал вещи и ушёл. Просто вышел из дома, сказав, что едет в командировку, и не вернулся. Через несколько месяцев он официально объявил о разводе.

Для Патриции это был не развод. Это была аннуляция её личности. Она вдруг поняла: без фамилии Gucci она — никто. Просто красивая женщина средних лет с парой колье и дурной репутацией. Мир, в который она так долго пробивалась, захлопнул перед ней двери. Её перестали приглашать на приёмы. Её кредитные карты заблокировали. Её имя исчезло из светской хроники.

Она не могла этого вынести.

Алчность — это не просто любовь к деньгам. Это экзистенциальный ужас перед пустотой. Деньги для Патриции были не средством, а самой сутью существования. Когда Маурицио отнял у неё доступ к золотому крану, она ощутила себя умирающей от жажды. И тогда она начала действовать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.