Война Владимир – Пожиратели крон. Членистоногие филлофаги в городских экосистемах (страница 3)
Рекомендация для агронома: работа с почвенным питанием как профилактика.
Поскольку избыток азота в листве провоцирует рост численности филлофагов, пересмотрите схемы подкормок городских насаждений. В зонах с высоким аэрогенным поступлением азота исключите внесение азотных минеральных удобрений под деревья в весенний и раннелетний периоды. Отдайте предпочтение калийно-фосфорным подкормкам с добавлением микроэлементов (особенно магния и марганца), которые стимулируют синтез собственных фенольных защитных соединений растения. Дерево с правильно сбалансированным минеральным питанием, даже находясь в зоне загрязнения, демонстрирует существенно меньшее заселение тлями и минирующими мухами.
Роль архитектуры посадок: структура насаждения как инструмент управления филлофагами
Фитосанитарная устойчивость городской посадки закладывается не в момент обнаружения вредителя, а в момент проектирования ландшафтным архитектором. Монокультурные аллейные посадки, протянувшиеся на километры, — это идеальная «автострада» для распространения очага. Если сто лет назад такая структура воспринималась как норма озеленения, то сегодня, с учетом знаний о механизмах вспышек, она должна рассматриваться как зона повышенного энтомологического риска.
Куда более устойчива конструкция, построенная на принципе куртинного смешения пород. Когда группа лип соседствует с массивом клена остролистного, а тот, в свою очередь, окаймлен куртиной хвойных, распространение монофагов и олигофагов затрудняется. Имаго, особенно виды с ограниченными миграционными способностями, сталкиваются с проблемой поиска кормовой породы на фоне запахового шума, создаваемого другими растениями. Более того, в смешанных посадках с развитым кустарниковым ярусом формируется полноценный биоценоз с участием энтомофагов-полифагов — от златоглазок до хищных клопов и пауков, — которые способны гасить начинающиеся всплески численности филлофагов на стадии их зарождения.
Особый элемент архитектуры, незаслуженно игнорируемый, — опушечный экотон. Плавный переход от массива высокоствольных деревьев к кустарникам и открытому пространству служит не только визуальным украшением, но и местом концентрации перепончатокрылых наездников, чья потребность в нектаре цветущих трав и кустарников критически важна в период яйцекладки. Вспомните совет из введения: оставление даже узких полос некошеного разнотравья с дягилем, снытью и другими зонтичными вдоль опушек лесопарков способно повысить зараженность популяций минеров паразитоидами в полтора раза. Эта цифра не умозрительна — она получена нами инструментально при анализе мин тополевой моли в Серебряноборском лесничестве, где сохранение опушечной растительности регулируется особым режимом покоса.
Совет ландшафтным архитекторам и дендрологам: планирование защитных полос.
При реконструкции старых или закладке новых посадок предусматривайте в проектах буферные зоны. 12–15 метров кустарниковой растительности между проезжей частью с интенсивным движением и ядром парковой зоны способны существенно снизить осаждение аэрозолей противогололедных реагентов на листву и создать микроклиматический экран. В подборе кустарников отдавайте предпочтение видам с ранним цветением, предоставляющим нектар для наездников-ихневмонид: кизильник блестящий, спирея серая и пузыреплодник калинолистный.
Заключительные положения главы
Городская экосистема предъявляет к филлофагу набор требований, которые лишь отчасти совпадают с естественноисторическими условиями. Ослабленный стрессом древостой, измененная биохимия листвы, нарушенная структура сообщества энтомофагов и эффект теплового острова формируют то, что мы называем «городским градиентом вредоносности». Понимание составляющих этого градиента — альфа и омега грамотной стратегии защиты. Нельзя бороться с непарным шелкопрядом во дворе-колодце так же, как в пойменной дубраве за МКАД, и ожидать одинакового результата. Пространственная неоднородность городской среды требует от нас перехода от типовых решений к адаптивной тактике: локальной, основанной на четком знании типа конкретного насаждения, его стрессового фона и архитектурных особенностей.
Глава 2. Материалы, методы и концептуальная основа исследований
Существует расхожее представление, что методическая глава — это сухой перечень инструментов, ловушек и формул. На деле же методология, особенно в городской энтомологии, есть не что иное, как искусство компромисса между статистической строгостью и полевой реальностью. Лесной энтомолог-ученый может позволить себе выбрать однородный по составу и возрасту участок леса и работать на нем десятилетиями, будучи уверенным, что завтра здесь не проложат коммуникации и не выкосят подлесок под корень. Городской исследователь такой роскоши лишен. Его пробные площади находятся под постоянной угрозой «благоустройства», и это меняет сам подход к планированию наблюдений.
Наш мониторинг, начатый в 1992 году, с самого начала строился как комбинированная система, совмещающая стационарные посты долговременного слежения с гибкой сетью маршрутных учетов. Задача была двоякой: с одной стороны, собрать репрезентативный материал по видовому составу и динамике филлофагов в масштабах всего мегаполиса, а с другой — углубленно изучить механизмы популяционных циклов на десятке ключевых участков, которые мы постарались защитить от вмешательства всеми доступными организационными средствами. О том, как это удавалось и какие нестандартные решения рождались по ходу дела, расскажем в этой главе.
Закладка постоянных пробных площадей: поиск «эталонов» в городе
Выбор участка постоянного наблюдения в Москве — отдельная наука. Природная лесная таксация требует репрезентативного по породному составу, сомкнутости крон и типу лесорастительных условий выдела. Мы вынуждены были добавить к этим критериям еще два, городских: минимальная вероятность предстоящих строительных или ремонтных работ в ближайшие пять лет и отсутствие практики тотальной осенней уборки листвы (или хотя бы наличие контрольной зоны, где уборка не проводится). Второе условие оказалось самым сложным: найти в пределах МКАД массив, где опавшую листву не сгребают полностью, почти невозможно. Для такого участка подходило лишь слово «заповедный», и таким местом стал ряд кварталов в глубине крупных лесопарков — Лосиного Острова, Битцевского леса, Серебряноборского лесничества.
Пробные площади закладывались размером 0,25–0,5 га, и в их границах картировалось каждое дерево основных лесообразующих и декоративных пород. Параллельно с ботаническим описанием подеревно фиксировалось состояние коры, наличие морозобоин, механических повреждений и признаков хронического угнетения. Эта информация не была лишней: впоследствии, при обработке данных по заселенности филлофагами, мы отчетливо увидели, что экземпляры с травмами ствола заселяются минирующими видами в 1,7–2,3 раза чаще, чем здоровые соседи того же диаметра. Уже одно это наблюдение дало нам право утверждать, что любой мониторинг должен быть комплексным: дерево должно описываться как целостный организм, а не как безликий субстрат для личинок.
Совет агроному: минимальный древостой для стационара.
Если вы планируете вести локальный мониторинг на своем участке (парк, сквер, больничный сад), выделите хотя бы 20–30 модельных деревьев одной породы, которые вы обязуетесь не подвергать обрезке и санитарным рубкам без крайней нужды. Нанесите их на схему, присвойте номера и проводите учеты строго на них из года в год. Ценность данных, собранных на постоянных моделях, многократно превосходит разрозненные сведения с произвольных точек осмотра.
Методы учета грызущих филлофагов: от мазка к математике
Учет открыто живущих листогрызущих насекомых — задача, на первый взгляд, простая: стряхивай крону на полог, считай упавших гусениц, пересчитывай на единицу листвы. Однако в городе эта простота обманчива. Когда энтомологический полог расстилается под липой на Тверской, в него попадает не только энтомофауна, но и количество пыли, копоти и твердых аэрозольных частиц, делающее пробу трудночитаемой. На высоте же 10–15 метров, в кронах парковых деревьев, где сосредоточена основная биомасса вредителя, стряхивание без специального оборудования просто неэффективно.
Мы применяли дифференцированный подход. Для невысоких деревьев (до 3–4 метров) — классический метод околота на полотно с экспресс-подсчетом живых особей. Для среднего и верхнего яруса использовался садовый шест с телескопической рукоятью и съемным конусным пологом, который позволял точечно обследовать ветви первого и второго порядков. Параллельно практиковался отбор модельных ветвей с последующим лабораторным взвешиванием листвы и полным микроскопическим анализом фауны на ней. Именно этот метод дал нам наиболее точные цифры по плотности популяций младших возрастов — тех стадий, которые при околоте часто недоучитываются, так как гусеницы первых возрастов слишком легки и прочно удерживаются шелковинками на листе.
Эксклюзивный методический прием: «фракционный отелят».
Для крупных, редко стоящих деревьев (например, старых дубов в усадебных парках) мы разработали прием, который назвали «фракционным отелятом». Крона мысленно делилась на четыре сектора по сторонам света и на три яруса по высоте. Околот проводился последовательно по каждому сектору с использованием шеста и полога в трех повторностях. Так мы выяснили, что у непарного шелкопряда уже на стадии гусениц третьего возраста наблюдается достоверное предпочтение южного и юго-западного секторов кроны, где на 13–18 % выше плотность особей. Упрощенный одноточечный отелят дал бы заниженную оценку численности, а обобщение «на все дерево» замаскировало бы важнейшую информацию о распределении. Если вы проводите выборочную обрезку в очаге, сосредоточьте усилия на юго-западном секторе: именно там концентрируется основная масса вредителя.