Вова Бо – Роркх. Потрошитель 2 (страница 37)
— Детали. Детали, Люц, это же основа основ, из которой состоит всё сущее, — Фин мечтательно вскинул руки к небу, словно фанатик какой-то. И улыбался при этом как безумный.
Но в целом я его понял. Это было банальное любопытство. Теперь понятно почему Пика решила чаёвничать.
Она тоже ждала от меня увлекательной истории. Уже без домыслов и планирования на будущее. Ребята хотели узнать, как мне удалось завербовать Потрошителя. Точнее подвести всё к этому моменту.
— Мальчики, всё готово, — на столе появился поднос с изящным чайным сервизом.
Ну хоть тут попью из такого.
А то ведь в реальности подобная красота есть практически в каждом доме. Но она стоит за стеклом в серванте и ждёт своего звездного часа. Который на моей памяти ни у меня, как и ни у кого из моих знакомых так и не наступил.
— Так что с твоим хантом такое? Почему он возглавляет топ мерзавцев Роркха? — глаза девушки меня буквально пожирали.
— Просто это Роркх. И тут всё не то чем кажется.
Так я начал своё повествование, углубившись в биографию темной лошадки, именуемой Потрошителем.
Пробежавшись сперва по уже всем известным о нём фактам.
Док был полевым хирургом. На войне он получил ранения ног, поэтому и передвигался в инвалидном кресле. И теперь работал судмедэкспертом в полицейском управлении Города.
Вот такой скупой лор был доступен каждому, кто интересовался скромной персоной Сэмюэля Джеремии Харли.
А теперь к тому, что скрывалось за этой ширмой простоты и обыденности.
Война ранит не только тела, но и души. И доктор Сэмюэль не стал исключением.
Прежде чем его полк попал в окружение, госпиталь эвакуировали. Точнее, только больных и раненных успели вывезти до того, как кольцо сомкнулось. Док, как и остальные врачи с медсёстрами решили остаться.
Мужественное решение в условиях, когда можно было сбежать. И при этом никто бы даже не упрекнул.
И как часто бывает, за подобного рода решения приходится дорого заплатить. Парадоксально, но, чтобы человеку быть человеком приходится идти на жертвы.
— Люц, ты зану-у-уда, — Пика прервала мои философские размышления.
— Извини, задумался просто…
Короче говоря, Док и остальные уцелевшие из полевого госпиталя попали в плен. И, к их огромному сожалению, вражеские офицеры оказались бесчеловечными сволочами. Они никоим образом не пресекали издевательств над пленными солдатами.
А иногда и, наоборот, были инициаторами пыток. Победители не щадили никого. Им было плевать кто перед ними, раненый солдат или сестра милосердия.
Тогда Доку и прострелили обе ноги. Он не стерпел, когда солдат ударил медсестру и устроил тому хорошую трёпку. И за это его уже собирались просто пристрелить, как какую-то собаку.
Но вмешался один из офицеров. Он лично прострелил доктору обе ноги. А затем заставил смотреть…
Не знаю на что именно Доку пришлось смотреть. Подойдя к этому моменту, он замолчал и прервал свой рассказ. И по его виду я понял, что лучше не спрашивать. Но ясно одно, именно после этого его внутренний зверь пробудился.
Так прошло ещё какое-то время, прежде чем их освободили. Тогда-то Док и перебрался в Роркх. Он хотел начать всё заново и забыть об ужасах войны. Об ужасах, творимых людьми без всякой на то причины.
— Он хотел убежать подальше от ужасных тварей и воспоминаниях о них, — я улыбнулся, наблюдая за реакцией девушки.
— Ага, — Пика вернула мне улыбку. — Роркх именно такое место. Тут всегда солнечно и хорошо.
Вот только с работой Док совсем не угадал. Стезя полицейского это вовсе не путь к умиротворению. Так что примерно полгода спустя он был уже не в силах сдерживаться и выпустил зверя из клетки.
— Так у него пунктик такой? Наказывать обидчиков женщин? — влез Фин, прервав меня. Зато у меня появился крохотный перерыв на пару глотков чая.
— Вроде того, — согласился я и продолжил, отставив чашку обратно. — Поначалу женщин, потом всех, кто не мог за себя постоять. А сейчас уже любого мерзавца, как мне кажется. При этом у Дока весьма строгие моральные границы.
Дальше я рассказал о цепочке, приведшей к разговору по душам между мной и Потрошителем.
— Ну всё. Решено, — громко закричала Пика и ударила своим крохотным кулачком по столу. Но это было так неожиданно, что мы с Фином одновременно вздрогнули.
— Что решено? — Фин первым взял себя в руки.
— Теперь Люц будет нашим штатным переговорщиком! — выпалила без запинки девушка.
— Чего? Ты про что? — я совсем что-то потерялся от всего сказанного.
— Ну как же, — Пика надула губки, словно и правда собиралась обидеться. — Ты же дипломат от Бога. Две пули в лоб и готово. Любого уговоришь.
Вот же зараза мелкая. Меня так и подмывало отпустить ей подзатыльник. Но пришлось сдержаться. Во-первых, она девочка, очень милая, между прочим. Во-вторых, боюсь, как бы потом ответочка не прилетела, когда Пика будет на своем боевом ханте.
— Их могло быть вообще три, — я решил, что тут нечего стесняться. Шутки шутками, но ведь всё так и было. Да и какая разница, если я достиг цели?
— Ну ты даешь, Люц, — Пика только покачала головой. — Я бы после первого раза вернулась и свернула ему шею. Чуть не сказала, что завидую твоей выдержке. Не-е-ет. Мне такого не надо.
— В принципе это всё. Конец, — я приготовился отвечать на кучу вопросов, которые ребята до сих пор не озвучили.
Но нам помешали. Руди вернулся так же внезапно, как и покинул нас. Он молча подбежал и протянул мне исписанный лист бумаги.
Я бегло пробежался по списку. Затем повторно, но уже вчитываясь. Как говорится… с чувством, с толком, с расстановкой.
— Это что, дружище? — я решил спросить у Руди прежде чем перечитать список в третий раз.
— Всё необходимое для ночи расправы над Стиксами, — спокойно ответил мне Руди и вынудил всё-таки прочесть перечень всего необходимого в третий раз.
— Короче так, — я смотрел парню прямо в глаза. — Сорок яиц чаек сразу нет.
— Но… — попытался он возразить.
— Руди, не перебивай. Сказал нет, значит нет, — я старался говорить, как можно строже, но не особо получалось.
Потому что уровень моего удивления просто зашкаливал. И это я ведь уже знал Руди и чего от него можно было ожидать. Неподготовленный человек вообще сознание бы потерял.
— Сорок. Блин, сорок яиц чаек! — я продолжил. — Ты хоть представляешь какой это будет вес? Да возле нас человек, взявший чёрную метку, сможет пикник разложить и на него ни одна тварь даже не взглянет!
На этом пункте, под дружный ржач Пики и Фина, мы с Руди сторговались на четырнадцати яйцах. Ведь всё упиралось не только в вес и деньги, но и времени у нас столько не было. Я помнил слова Фина, что это довольно кропотливая робота по зачарованию таких хрупких предметов.
И при этом он будет действовать, как самостоятельная боевая единица. Проще говоря, на предстоящую ночь расправы Руди будет сам себе человек-отряд.
— Это будет только твой вес и твои проблемы.
— Хорошо, — Руди был доволен результатом.
— Идём дальше, — мой взгляд опустился на второй пунт.
Говорящий попугай. Ну это вроде и не дорого, и веса не прибавит. Так что можно, почему нет. Как-никак парень ведь мнит себя имповым пиратом.
И так как в списке не было деревянной ноги или крюка-руки, то значит на птичке создание образа и ограничится. Без всякого членовредительства. Короче, попугаю быть.
А теперь мой самый любимый пункт. Самый непонятный, дикий, больной, но и самый любимый.
— Тебе нужно три… Три мешка… — я взял паузу и прокашлялся. Мне сложно было прочесть это вслух. — Бог с ними, с тремя мешками… Зачем тебе вообще шерсть мамонта, Руди? Где я тебе вообще найду мамонта в Роркхе?
Новая вспышка необузданного смеха, заполнившего всё пространство, стала для меня последней каплей. Я отправил Руди подумать ещё раз над своим списком. И запретил возвращаться пока он не сократит его минимум в три раза.
— Как стратег ты невероятно прекрасен, — Пика продолжала подтрунивать надо мной. — Безумен, но прекрасен. Божечки, я уже прям жду не дождусь, чтобы посмотреть, чем всё это закончится.
— Ничем хорошим, — Фин старался быть взрослым и предусмотрительным. — Он вооружает Руди по полной. Сам пойдёт на ханте-маньяке. И…
— Вообще-то он не маньяк! — сразу же возразил я.
— Согласна, — хихикнула Пика. — Он борец за справедливость. И кстати, что там у него со статами… покажешь?
— Не вопрос, — хмыкнул я. Этот момент я оттягивал до последнего. Если честно, то боялся, что уже никто и не спросит — Вот…