Вова Бо – Анима-5 (страница 45)

С удивлением заметил, что у меня нет одной из передних лап. Причем боли я не чувствовал, то есть это была старая травма самой сущности, чьим аватаром я являюсь. Но не беда, будем бить тем, что есть.

Сражаться с Фениксом, это не то же самое, что биться с Черным Драконом. Будто пытаюсь голыми руками схватить полуметровый раскаленный камень, который еще и к себе приходится прижимать.

Боль была адская. Это было настолько больно, что будь я в любой иной ипостаси, уже бы сошел с ума. Но воля высшей сущности несравнима ни с чем. Я мог лишь еще крепче сдавить челюсти, пытаясь перекусить сраную курицу пополам, хоть это и доставляло мне еще больше боли.

Мы бились в сцепке несколько секунд. Это было не просто столкновение двух чудовищ, тут схлестнулась и наша Анима. Само мироздание вокруг начало искривляться и ходить-ходуном. А ведь мы всего лишь Аватары. Если Золотой Дракон лично сражался с Фениксом, то мир, в котором происходила битва, скорей всего просто перестал существовать в момент первого удара.

Чешуя, перья, кровь и магма летели во все стороны. Мы раздирали друг друга, отрывая кусок за куском. Напор Анимы был такой, что можно было бы отправить противника в космос, если бы тот не сопротивлялся.

Я потерял счет времени, каждая секунда казалась вечной агонией, которой не было видно конца.

Когда мы расцепились, сам воздух вокруг нас был непригоден для дыхания. От температуры любой материальный предмет в радиусе сотен метров моментально превращался в уголь, а то и вовсе в пепел.

Но в этот момент так получилось, что я оказался выше своего противника. Всего на мгновение я успел раскрыть крылья и моя тень полностью накрыла Феникса. Я раскрыл пасть и выдохнул единственную дальнобойную атаку из своего арсенала.

Драконье Дыхание.

Но, в отличие от Черного или Алого, Золотой Дракон не изрыгал пламя. Я бил чистой сконцентрированной Анимой. Первозданная мощь, без примесей, без трансформаций, без изменений. Атака вне аспектов и стихий.

Со стороны это было похоже на звуковую волну, только бьющая короткими импульсами. Удар. И Феникса закручивает, во все стороны летят искры и перья. Удар, удар, удар.

Импульсы слились в сплошной поток, если не успел уйти из под первого, вряд ли получится увернуться от остальных. Феникс не успел, и теперь его крутила и мяла первозданная мощь Анимы, прижимая к земле.

Но когда он упал, я не остановился, продолжая бить. Земля моментально раскалилась под давлением солнца, а затем начала колебаться волнами, словно сделана из желатина. Волны расходились в стороны концентрическими кругами, Феникса вдавливало все глубже и глубже, реальность пошла трещинами, потому что Зазеркалье не выдерживало.

Я продолжал давить, вминая врага, но в какой-то момент пришлось остановиться. Дыхание Дракона набрало такую концентрацию, что еще немного и достало бы до сражающихся призывателей. А отголосок атаки высшей сущности вряд ли многие смогут пережить. То, что сделал Прах против Черного Дракона, это даже не исключение, а скорее чудо.

Да и мощь Золотого Дракона куда разрушительней. Так что пришлось остановиться и самому нырнуть в образовавшееся углубление, чтобы завершить начатое. Углубление в этот же миг стало жерлом вулкана. Или, скорее даже огненным гейзером.

Феникс ударил всей своей мощью, так что мне пришлось приложить все силы, чтобы пробиться сквозь этот поток и нырнуть прямо в пламя.

Боль уже не волновала. Уже привык к ней и увел куда-то на периферию. Болела не только плоть, а само ядро Анимы вместе с энергоканалами. Болело эфирное тело, болела астральная проекция, болела моя тень, моя душа, тень моей души. Все мое естество во всем многогранном его проявлении прямо сейчас корчилось в агонии.

Но это не имело значения, когда мы с покровителем стали едины в стремлении к цели. Скорей всего именно состояние аватара меня спасло и покровитель принял удар на себя. До меня на самом деле долетели лишь отголоски.

Так что я не имел морального права остановиться сейчас. И не стал. Я влетел в жерло, пробился в самый эпицентр и сцепился с Фениксом насмерть.

Через пару минут все начало стихать. Большую часть сил я потратил на то, чтобы выбрать из ямы, хватаясь дланями за раскаленный камень, что тек под моими пальцами. Но я выбрался, а Зигфрид остался лежать на дне.

Вернее, тело Зигфрида. Да, резчик тут не поможет. Возможно парень возродится из пепла. Возможно не он, а кто-то новый. Плевать. Эту битву мы выиграли. Теперь точно все. Можно и сдохнуть наконец-то. Не хотелось бы, правда. Лучше пива. Темного, ледяного, чтоб капельки стекали по бокалу. С сыром и чесночными гренками. Да…

Но, выбравшись наверх я увидел лишь рожу гребаного Плачущего, что ковылял в мою сторону. Это был именно Плачущий, а не мое альтер-эго. Выглядел он как побитая псина, весь в крови и грязи, ногу подволакивает, одна рука висит плетью, сам сгорбленный. Но ковыляет, тварь.

— Нет, — застонал я. — Нет, нет, нет. Иди ты нахрен, слышишь? Не сегодня. Я заебался, все.

Я распластался на земле, демонстрируя полное нежелание сражаться. Плачущий подковылял ближе, посмотрел на меня сверху вниз несколько секунд, а затем тяжело вздохнул и упал рядом.

— Лады, — пробурчал он. — К тому же я уже сегодня с тобой сражался. Главное, что ты не подох, так что еще успеется.

— Чего ты прицепился-то с этой дуэлью? — спросил я, переворачиваясь на спину.

— Такова моя суть. Таков путь моего покровителя. Удел сильнейшего — одиночество. Такова судьба.

Я глядел на небо, по которому расползались трещины. Зазеркалье распадалось, а я даже не успел поговорить с Заком и обнять Метелицу. Пожать руку Ричеру и попросить прощения у Моно. Ладно, придется потом договариваться с Сиил. Надо же еще Эзотерику все высказать. Да, это другой Эзотерик, но почему бы и не пошел он нахрен? В конце-то концов. Ну и поблагодарить надо. Главное не забыть.

— Знаешь, — произнес я, обращаясь к Плачущему. — Я видел твоего покровителя на том поле битвы. Мне кажется, он не рад быть сильнейшим. Мне показалось, что одиночество ему не по душе. В конце концов, зачем ему тогда нужны последователи?

— Хм…

— Подумай об этом.

— Эзо? — внезапно раздался голос неподалеку. — Эзо!

Я с трудом задрал голову и посмотрел в ту сторону. Зазеркалье рухнуло, но вместо пшеничного поля я оказался посреди покрытых сажей руин. Прямо ко мне ковылял Гамбо, которого поддерживала Сиил.

— Живой, — чуть ли не плача бросился он ко мне. — Слава покровителю. Я уж думал все.

Я оглядел парочку. Сиил старалась выглядеть бодро, но я по бледной коже и неровным движениям видел, насколько она истощена. К тому же в длани не осталось ни единого камня.

А Гамбо…

— Что с твоей рукой? — с ужасом спросил я.

— Ерунда, — отмахнулся он. — Принес в жертву. Мелочь. Правда.

Я посмотрел ему за спину, где в небо бил столб пламени из алтарной чаши. И все понял. Все встало на свои места. Вот оно как. Вот откуда карта аватара. Вот кто звал Гамбо. Пазл сложился. Я поднялся, пошатываясь подошел ближе и крепко обнял Гамбо.

— Больно было? — с сочувствием спросил я.

— Не-е, — отмахнулся Гамбо, который сейчас больше на говорящий труп походил. — Чуть-чуть.

— Орал как баба, — вставила Сиил.

— Не держал в себе.

— И ревел.

— Вспотел.

— Ага, глазами, — произнесла Сиил.

— Ладно, — внезапно перестал спорить Гамбо. — Это был… Если бы я был хотя бы второго уровня, то скорей всего сдох бы.

— Потому ты и был первого, — понимающе произнес я.

Даже так, не могу представить, что он пережил. Я сражался с сильнейшим аватаром и горел в его пламени. Но это была внешняя боль, которую можно терпеть. Гамбо же добровольно отсек себе длань. Вырвал из себя все то, что делает его призывателем. Все энергоканалы, все составляющие его тела и души, связанные с Анимой. Он препарировал сам себя, добровольно отказавшись от своей сути и став всего лишь человеком. К тому же калекой.

Это по-настоящему больно. И требует невероятного мужества. Будь у меня выбор, я бы без раздумий еще раз прыгнул в яму с Фениксом.

Кстати об этом. Прикинув направление и расстояние я понял, что в Зазеркалье я добил Феникса ровно под тем местом, где в реальности стояла огненная чаша. Не знаю, имеет ли это какое-нибудь значение, кроме символического, но совпадение странное. Слишком странное даже для многоходовки тысячелетнего масштаба.

— Кстати, — произнес Гамбо. — Там один теневик лежит. У него отпечатки, может тебе интересно будет.

Я не без помощи поднялся на ноги и поковылял к алтарю. Чем ближе, тем явственнее ощущалось присутствие Золотого Дракона в этом месте. Еще раз посмотрел на Гамбо. Кто бы мог подумать, что первый храм будет основан таким образом.

Рядом с чашей лежал знакомый старик. Август, помощник Юрия, в узких кругах известный как Коллекционер. Он был мертв, но погиб с улыбкой на устах.

— Как это произошло? — спросил я.

— Феникс ударил, — ответил Гамбо. — Пытался испепелить все, а он защитил, но не выдержал сам.

— Феникс был в Зазеркалье, — не совсем понял я.

— Нет, там был пацан с аватаром Феникса. А тут, судя по всему, сам Феникс. Ну, его не было, но атаковал именно он.

— Вот как, — задумался я. — Это многое меняет.

На груди Августа светилось три сгустка с отпечатками. Странно, почему три? Но наклонившись ближе, я понял, почему.