Вонда Макинтайр – Путь домой (страница 49)

Зулу развернулся к нему.

– А что ещё Вы думаете, что никто из нас не понял, что Вы делали, когда давали свои показания? Брали всё на себя? И какое у Вас после этого моральное право запрещать другим идти на жертвы? Я скажу Вам, что я думаю. Я думаю, что это несправедливый суд, и не собираюсь молчать об этом, что бы Вы там ни приказывали!

– Думайте, что говорите, капитан, – нахмурился Джим. – Это был мой приказ, и я должен нести…

– Нет, адмирал, это не был Ваш приказ. Каждый из нас сам решал за себя. Если Вы берёте всё на себя и не считаете нас ответственными, кто же мы тогда? Бездумные марионетки, слепые исполнители, лишённые всякого чести?

– Секундочку! – запротестовал было Джим, но тут же осёкся. Он не мог не признать, что Зулу по-своему прав. Беря всю вину на себя, он, Джим, проявлял тем самым нечуткость и эгоизм. – Вы правы. То, что мы сделали, никто из нас не смог бы сделать в одиночку. Капитан Зулу, я не стану больше отрицать участие – и ответственность – своих людей.

Джим протянул руку. После мгновенного колебания Зулу горячо её пожал.

Дверь в зал заседаний отворилась. Все разговоры разом стихли.

– Заседание совета возобновляется, – объявила появившаяся на пороге женщина.

Друзья собрались вместе, и Джим повёл их в зал заседаний. У самого входа их нагнал запыхавшийся Маккой.

Уже у входа Джим услышал со всех сторон шёпот. В зале не было свободного места; даже вдоль стен рядами стояли люди. Рядом с Джилиан Тейлор Джим увидел Кристину Чэпел и Джэнис Рэнд и – к своему удивлению – Сарека и Спока. Хоть Джим и был благодарен им за поддержку, он ничем не выказал, что заметил их присутствие. Глядя прямо перед собой, он прошёл вперёд и остановился в центре свободного пространства. Остальные выстроились рядом. Они стояли прямо в центре изображённой на полу огромной эмблемы Федерации. Члены Совета смотрели на них со своих кресел; по лицам их нельзя было прочесть ни намёка о вынесенном решении.

Шёпот усилился, прокатился по залу при звуке чьих-то твёрдых шагов.

Спок вышел на середину зала и остановился рядом с Джимом и остальными. Он тоже был в форме Звёздного Флота.

– Капитан Спок, – произнёс президент, – Вам не предъявлено никакого обвинения.

– Я разделю судьбу своих товарищей, – отвечал Спок.

– Как Вам будет угодно. – Президент обвёл их внимательным взглядом, задерживаясь на каждом. – Вам предъявлены следующие обвинения: заговор; нападение на офицеров Федерации; похищение принадлежащего Федерации звездолёта «Энтерпрайз»; совершение диверсии на принадлежащем Федерации звездолёте «Эксельсиор»; умышленное уничтожение вышеупомянутого звездолёта «Энтерпрайз», принадлежащего Федерации; и, наконец, нарушение приказа Командования Звёздного Флота. Признаёте ли вы себя виновными?

– От имени всех нас, мистер Президент, – произнёс Кирк, – я признаю нашу вину.

– Выслушайте же приговор суда. – Президент взглянул в свои бумаги, прочистил горло и снова поднял голову. – Смягчающие обстоятельства побуждают суд снять все обвинения, кроме одного.

В зале послышался шум. Взгляд президента заставил всех умолкнуть.

– Это обвинение – обвинение в нарушении приказа вышестоящего офицера – предъявляется одному лишь адмиралу Кирку. – Президент смотрел на Джима с грустью. – Я уверен, что адмирал понимает необходимость дисциплины на любом уровне.

– Да, сэр, – ответил Кирк. Сейчас не время было спорить, говоря о необходимости самостоятельности и инициативы.

– Джеймс Т. Кирк, суд признаёт Вас виновным.

Джим внутренне содрогнулся, но продолжал стоять неподвижно, с каменным лицом глядя перед собой.

– Далее, суд постановляет понизить Вас в звании. Вы лишаетесь звания, обязанностей и привилегий командного офицера. Трибунал постановляет, что капитану Джеймсу Т. Кирку надлежит немедленно вернуться должности, к исполнению которой он неоднократно проявлял выдающиеся способности – должности капитана звездолёта.

Тишина в зале сменилась оглушительным шумом. Усилием воли Джим сдержал себя, но сердце его пело от изумления, облегчения и безграничного счастья.

– Требую тишины в зале! – воскликнул президент. Медленно, неохотно, зрители повиновались. – Капитан Кирк, Ваш новый корабль ждёт Вас. Вы и Ваши офицеры спасли эту планету от последствий её собственной недальновидности, и мы в вечном долгу перед вами.

– Браво!

Джим узнал голос Джилиан, но тысячи других голосов перекрыли его. В следующий миг он был окружён множеством людей, знакомых и незнакомых; все поздравляли его, каждый хотел непременно пожать ему руку; он выслушивал поздравления, жал руки, но при этом едва ли слышал и замечал их. Взглядом Джим отыскивал своих друзей, увидев Маккоя, заключил его в объятия. Маккой тоже крепко обнял его, затем взял за плечи и заглянул ему в глаза.

– Ты ведь можешь и опротестовать приговор, – сказал он.

При этих словах все опасения Джима насчёт доктора разом вернулись, и секунду он смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Но тут он заметил улыбку, которую Маккой тщетно пытался сдержать, и рассмеялся – наконец-то, после столь долгого перерыва, его друг вновь стал самим собой.

Проталкиваясь сквозь толпу, они отыскали Скотта, Чехова и Ухуру, обнялись с ними и обменялись рукопожатиями. Зулу стоял безучастно; возможно, сильнее ошеломлённый оправдательным приговором, чем был бы ошеломлён обвинительным, к которому готовил себя.

– Поздравляю, адми… то есть, капитан Кирк, – сказал он.

– На всех можно поздравить, капитан Зулу, – сказал Джим. Он хотел добавить что-то ещё, но толпа разъединила их.

В Сан-Франциско двадцатого века Джэви и Бен спустились по изрезанному террасами склону и направились к мусоровозу. Что бы ни случилось, работу надо было закончить.

– Мне очень жаль, Джэви, – сказал Бен. – Я должен был послушать тебя. Может, мы тогда успели бы увидеть, что выжгло этот круг.

– Я видел, – ответил Джэви. – По крайней мере, я видел его тень.

– Я хочу сказать, если бы мы успели это увидеть, то могли бы показать другим. Какому-нибудь репортёру, например, и, может, нас вставили бы в книгу, или пригласили бы на программу Джонни Карсона.[6] – Лицо Бена прояснилось. – Может, если мы покажем им выгоревшее место…

– Если мы покажем выгоревшее место, нас арестуют за поджог. Или сочтут ненормальными, – сказал Джэви. – И, может, будут правы. У нас нет никаких доказательств. Только выжженный участок и тень.

– Мне очень жаль, – произнёс Бен упавшим голосом.

– Да ладно, Бен, всё в порядке, правда.

– На твоём месте я бы страшно злился.

– Может, я бы и разозлился, – сказал Джэви, – если бы… – Он заколебался, не желая произносить этого вслух, прежде чем не будет уверен, что это правда.

– Что?

В конце концов, почему бы и не сказать Бену. До сих пор это всегда срабатывало.

Джэви улыбнулся.

– Кажется, теперь я знаю, как закончить свой роман, – сказал он.

Агент ФБР сложил вместе все доклады, взглянул на них, и пожалел, что свет в комнате не настолько яркий, чтобы можно было надеть тёмные очки.

С таки же успехом я могу вообразить себя Бондом, подумал он. Этому поверили бы разве что в какой-нибудь книге про шпионов. Мой босс уж точно не поверит, а напарник скажет, что я слишком часто общаюсь с Гаммой.

«Даже я этому не верю, – пробормотал он вслух. – Не верю даже тому, что сам видел». Данные радаров, полученные из Сан-Франциско и Нома, отнюдь не способствовали улучшению его настроения.

Может, когда я положу доклад в папку, он потеряется, подумал он. Иногда материалы теряются. Прежде, чем кто-нибудь успеет его прочитать. Если повезёт…

Но он верил в законы Мерфи сильнее, чем в везение. Он решил, что сам положит доклад в надлежащее место.

В циркулярную папку.

Наконец, толпа в зале заседаний Совета Федерации рассеялась. Кирк чувствовал себя, как выжатый лимон. Он оглянулся в поисках пути к бегству и очутился лицом к лицу с Джилиан Тейлор.

– Поздравляю! – воскликнула она. – Кирк, я просто на седьмом небе от счастья! – Она быстро поцеловала его. – Мне надо спешить. Пока, Кирк. И спасибо. – И Джилиан заторопилась к выходу.

– Эй! – закричал Джим. – Куда ты?

– Тебя ждёт твой корабль, а меня – мой. Научно-исследовательское судно направляется на Меркурий – нанять там ныряльщиков, чтобы помогать китам. Может, когда мы встретимся в следующий раз, я буду уметь дышать под водой! – Она широко улыбнулась – впервые за всё время, что Кирк знал её, совершенно счастливая. – Мне ещё предстоит много учиться, чтобы нагнать триста лет.

Хотя и радуясь за неё, Кирк всё же ощутил невольное разочарование.

– Значит, это прощание? – спросил он.

– Почему обязательно прощание? – удивилась она.

– Я… как это говорили в твоём веке? Я даже не знаю твой телефон. Как мне тебя найти?

– Не волнуйся, я сама тебя найду. – Джилиан подняла руку в прощальном жесте. – До встречи где-нибудь в Галактике! – И она заторопилась прочь.

Не прощание, а всего лишь «пока», сказал себе Джим. Он проводил её взглядом и с улыбкой покачал головой.

В дальнем углу Спок выжидал, пока разойдутся последние зрители. Ему хотелось уйти куда-нибудь, но идти на этой планете ему было некуда. Теперь Спок знал – неважно, вспомнил ли он это из прошлой жизни, или усвоил заново – что никогда не чувствовал себя дома ни на Земле, ни на Вулкане. Да и вообще ни на одной планете. Только в космосе.