Вонда Макинтайр – Путь домой (страница 13)
– Жизнь. Смерть. Жизнь, – сказал Маккой. – Темы такого рода.
– На Вулкане у меня не было времени для глубокого изучения философских дисциплин.
– Спок, это же я! – воскликнул Маккой. – Я хочу сказать – то, что произошло с нами, уникально!
– То, что произошло со мной, уникально, – сказал Спок. – С Вами произошло, по сути, то же самое, что происходит с любым, провожающим вулканца к его смерти. Это правда, что Вы были необучены и не подготовлены; именно по этой причине Т’Лар было так трудно освободить мою
– Т’Лар! – вскричал Маккой. – А как насчёт меня? Я думал, что рехнусь! Меня арестовали, накачали наркотиками, бросили в тюрьму…
– …и это причинило Вам некоторые неудобства, – сказал Спок. – Прошу прощения за это, но я не видел другого выхода.
– Забудь об этом, – сказал Маккой. – Неужели ты думаешь, я жалуюсь, что помог спасти твою жизнь? Но, Спок – ты же действительно вернулся оттуда, откуда до тебя никто не возвращался. И в какой-то малой мере я разделил это. Неужели ты не можешь сказать мне, что ты при этом чувствовал?
Тот же самый вопрос задавали ему вулканские старейшины, и он им не ответил. Спок упорно отказывался от попыток вспомнить об этом. В то же время у него не было никакой логической причины для такого отказа.
Даже заставь Спок себя вспомнить пережитое, он сомневался, что сможет выразить это словами, понятными доктору – или любому другому землянину, за исключением, возможно, Аманды Грейсон, долгие годы изучавшей вулканскую философию. Спок не был уверен, что вообще сможет объяснить это любому разумному существу.
– Трудно обсуждать такой предмет без некоей общей исходной точки.
– Ты шутишь! – воскликнул Маккой.
– Шутка… – сказал Спок, роясь в памяти. – Высказывание юмористического характера. – Странно, что Маккой обвиняет его в том, что он шутит. Во-первых, такой комментарий был абсолютно непоследователен. Спок совершенно не понимал, как этот комментарий может вытекать из темы их разговора. Во-вторых, Маккой серьёзно заблуждается, если считает Спока способным шутить.
– Ты хочешь сказать, – продолжал Маккой, – что мне надо умереть, прежде чем ты соизволишь обсудить со мной свои ощущения смерти?
Новый звук, выделившийся из общей какофонии, отвлёк Спока от вопросов Маккоя, на которые всё равно не было ответа.
– Очень странно, – пробормотал Спок.
– Спок!
– Прошу прощения, доктор, – сказал Спок. – Я слышу много сигналов о помощи.
– Я тоже услышал сигнал о помощи, и ответил на него, – рассердился Маккой. – Ты… – он оборвал себя на полуслове. – Что ты говоришь? Что за сигналы?
– Капитан! – воскликнула Ухура.
Кирк шагнул к ней.
– Что Вы слышите?
– Сигналы бедствия. От кораблей и…
– Давайте послушаем, – сказал Кирк. – Есть визуальные сигналы? Дайте изображение.
Ухура повиновалась. На голографическом экране одно за другим появились изображения, сменяя друг друга, разные и в то же время похожие: звездолёты, чьи энергетические установки были мгновенно выведены из строя огромным объектом, высосавшим их энергию и умчавшимся прочь на высокой варп-скорости, не отвечая ни на приветствия, ни на мольбы.
Внезапно на экране появился президент совета Федерации. Изображение то и дело пропадало, шум помех заглушал слова, но Ухуре удалось услышать достаточно, чтобы не сомневаться в смысле сказанного.
– Говорит президент… предупреждение: не приближайтесь к Земле… Всем кораблям. Повторяю: не приближайтесь!
Ошеломлённый, адмирал Кирк тихо выругался.
Изображение президента исчезло, и вместо него появился какой-то странный объект.
– Зонд на орбите вокруг… неизвестные энергетические волны… сигналы направлены на наши океаны. Ионизация атмосферы… все электростанции отказывают. Корабли бессильны. – Внезапно изображение и звук сделались чёткими и ясными. Президент подался вперёд и настойчиво продолжал.
– Облачный покров целиком закрыл нашу планету. Начались сильные дожди и наводнения. Температура резко падает. Планета не сможет выстоять против мощности зонда. Его сигналы забивают все обычные каналы связи. Связь стала невозможной. Эвакуация невозможна. Спасайтесь. Ни в коем случае не приближайтесь к Земле. – Он замолчал, на миг устало закрыл глаза, вновь открыл их, невидяще глядя с экрана. – Прощайте.
Джим Кирк не верил собственным ушам. Что
– Ухура, можете дать нам прослушать сигналы этого зонда?
– Да, сэр. Включаю.
Последовала оглушительная какофония.
– Это невозможно перевести, – сказала Ухура. – Ни с помощью компьютера «Баунти», ни с помощью нашего универсального переводчика.
– Спок, как по-вашему, что это? – спросил Джим.
– Весьма необычно, – сказал Спок. Он смотрел на экран, впитывая информацию, анализируя её, пытаясь выработать гипотезу. – Неизвестный вид энергии, высокий интеллект, большая мощность. Считаю нелогичным, что его намерении враждебны…
– В самом деле? – саркастически спросил Маккой. – По-твоему, он таким манером здоровается с человечеством?
– На Земле существуют и другие формы разумной жизни, доктор. Только высокомерие землянина способно предположить, что это послание предназначено для человечества.
Нахмурившись, Маккой искоса взглянул на Джима.
– Он был мне больше по душе до того, как умер.
– Боунз! – протестующе сказал Джим, понимая, что Спок не мог не услышать доктора.
– Взгляни правде в глаза, Джим. Они избавили его от всего, что делало его больше, чем просто компьютером с зелёной кровью. – Он отошёл и остановился перед экраном, угрюмо глядя на картины всеобщего разрушения.
– Спок, – обратился к вулканцу Джим, – ты полагаешь, что это послание, предназначенное для какой-либо иной формы разумной жизни, кроме человечества?
– Такая вероятность существует, капитан. Президент упомянул, что сигналы направлены на океаны.
Джим нахмурился, размышляя.
– Ухура, Вы можете изменить сигналы зонда с учётом плотности, температуры и солёности?
– Чтобы они могли распространяться под водой? Попытаюсь, сэр.
Он нетерпеливо ждал, пока пальцы Ухуры бегали по клавиатуре компьютера, словно это был некий сложный музыкальный инструмент, синтезатор, заменяющий целый оркестр. По мере того, как она работала, сигнал преобразовывался – изменялась частота, одни тона усиливались, другие пропадали. Постепенно он изменился, превратившись в другой звук – по-прежнему чужой, но всё же странно знакомый. Джим изо всех сил пытался припомнить, что это может быть, но воспоминание оставалось недосягаемым.
– Так это звучало бы под водой?
– Да, сэр.
– Очаровательно, – сказал Спок. – Если мои подозрения правильны, ответ на это послание невозможен. – И он направился к выходу.
– Ты знаешь, что это? – спросил Джим, но Спок ничего не ответил. – Спок! Куда ты?
– В корабельный компьютерный зал. Проверить правильность своих подозрений. – И вышел, не произнося больше ни слова.
Джим последовал за ним. Заметив, что Маккой идёт следом, он остановился и обернулся. Состояние Маккоя беспокоило его ничуть не меньше, чем состояние Спока. При всёх своих глубоких познаниях и древней истории вулканцы не были ни всезнающими, ни всемогущими. Возможно, они не освободили Маккоя так окончательно, как полагали.
– Оставайся тут, Боунз, – сказал он.
– Ни в коем случае, – отвечал Маккой. – Кто-то должен приглядывать за ним.
– Да. Я.
– О нет. Ты считаешь, что он в порядке.
Спок смотрел на экран компьютера в ожидании результата. У него было такое чувство, что он проходит очередной тест памяти. Интересно, сможет ли он успешно пройти его. Результат представляет познавательный интерес.
Волнение стоявших за его спиной адмирала Кирка и доктора Маккоя нервировало его. Спок не понимал причины их поведения, ибо он уже сказал им, что его гипотеза, даже если окажется верной, ничего не изменит.
Компьютер повторил запись послания зонда, затем проиграл другую запись, не идентичную, но всё же похожую: запись криков, свиста, щелчков и стонов. Он слышал нечто подобное раньше, но лишь в отрывочной, полузабытой форме.
Компьютер выдал изображение огромного существа, обитавшего в океанах Земли, и сообщил его название:
Тест памяти был пройден успешно.