Вольт Суслов – Дети города-героя[сборник 1974] (страница 34)

— ★ —

…В самые тяжелые месяцы блокады, в январе — апреле 1942 года, комсомол по призыву партии организовал бытовые отряды, члены которых помогали ослабевшим людям, поддерживали их физические и моральные силы. По примеру старших и дети привыкли заботиться о тех, кто слабее. И они пошли в райком комсомола, уверенные, что там знают, кому нужна помощь.

В школах Петроградского района каждая пионерская дружина выделяла тимуровцев для работы по заданию райкома комсомола. Только за четыре месяца 1943 года тимуровцы этого района распилили 118 кубометров дров семьям фронтовиков, выполнили 206 различных поручений.

Ученики первых и вторых классов тоже имели свои обязанности. Осенью 1942 года они собирали опавшие листья, которые в то время служили сырьем для табачной фабрики. Табаку не хватало. Бойцы на фронте страдали без папирос…

(Из статьи заслуженной учительницы РСФСР М. В. Кропачевой.)

Я. Каменецкий, К. Иванов

Триста шестьдесят седьмая

I

Осенью 1943 года Ленинград посетил корреспондент английской газеты «Санди таймс» Александр Верт. Хотя враг еще продолжал стоять у стен города, подвергая его непрерывным обстрелам, было очевидно, что победы ему не видать. Не сомневался в этом и А. Верт. Английский журналист признается, что ярче всего в его памяти запечатлелись часы, проведенные им на Кировском заводе. «Другое незабываемое воспоминание, — пишет Верт в книге „Россия в войне 1941–1945 гг.“, — оставило у меня посещение средней школы на Тамбовской улице, в новой части города, расположенной в четырех-пяти километрах от фронта и подвергавшейся усиленному обстрелу».

Выбор для посещения именно этой школы не был случайным. Их было 39 — блокадных школ, не закрывшихся в первую, самую суровую военную зиму, и только две в обширном Московском районе — № 367 на Тамбовской и № 356 на Заставской улице. Этот район, откуда до передовой можно было дойти пешком, подвергался наиболее интенсивному артиллерийскому обстрелу. Поддерживать школы в состоянии, пригодном для занятий, учить и учиться в них без электричества, воды и тепла было очень трудно. Несмотря на это, школы не только дали учащимся прочные знания, но и сумели организовать ребят для помощи фронту и населению осажденного города. Во всем этом Верт убедился, осмотрев школу № 367 и побеседовав с учителями и учащимися. Сильно взволновало его знакомство с «удивительным документом» — блокадным альбомом. «Здесь, — вспоминает Верт, — было собрано множество детских сочинений, написанных во время голода. На небольших листках переплетенного в пурпурный бархат альбома были перепечатаны на машинке наиболее показательные сочинения, написанные в голодные годы, печатный текст окружали рисунки акварелью, довольно обычные для детей, — изображения солдат, танков, самолетов и т. д.».

А. Верт включил в свою книгу пространные извлечения из сочинений старшеклассниц Валентины Соловьевой, Любы Трещепковой и многих других ребят и учителей.

II

Первые дни войны. Коллектив школы № 367 проводил в действующую армию своих любимых учителей — завуча школы М. М. Миронченко и преподавателя химии Е. П. Иванова. В военкоматы с просьбой об отправке в армию и зачислении в санитарные дружины обращались и школьники разных возрастов — все они мечтали о ратном подвиге.

В августе сорок первого двадцать пять старшеклассников и учителей отправились в район Пулкова и Красного Села на строительство оборонительных сооружений. Л. И. Трещенкова (ныне Самойлова) рассказывает:

— Уезжали почти все мои друзья — Вера Морозова, Люба Прокофьева, Валя Соловьева, братья Сальниковы — Леонид и Гарибальди. Даже Константин Явленский, который редко отлучался из дома надолго — мать его была инвалидом, — на этот раз поехал тоже. Я поехала со всеми вместе.

Работа была срочная и тяжелая. Не все умели обращаться с лопатой, киркой или ломом. Страдали от холода в ночное время и в ненастные дни. Пропитанная по́том одежда расползалась, заменить ее было нечем. Гитлеровские самолеты летали на бреющем полете. Ребята держались молодцом, не показывая даже вида, что им тяжело. Работали дружно, поддерживая и подбадривая друг друга.

«Ни холод, ни дождь, ни налеты стервятников, — читаем мы в школьном сочинении комсомолки Лены Баженовой (ныне Воробьева), — не прервали нашей работы: все мы понимали, что она нужна для обороны нашего любимого города Ленина, и действительно враг был остановлен на этой оборонительной линии».

III

Наступил сентябрь. В школе разместился эвакопункт. В его работе деятельное участие принимали многие старшеклассники. Положение в городе стремительно ухудшалось. Бои уже шли на ближних подступах. Улицы ощетинились баррикадами, надолбами. Школьный двор перерезали траншеи. 4 сентября начался артиллерийский обстрел города. Все чаще и чаще среди ночи люди пробуждались от грохота артиллерийских снарядов и авиационных бомб. В детских сочинениях и дневниках мы находим рассказы о драматических событиях тех дней, о разрушении города, страдании и смерти близких, о безысходном горе, которое каждый из юных авторов носил в собственном сердце.

«Особенно я помню это» — так назвала свое сочинение ученица 7-го класса Нина Тихомирова.

«Была ясная, звездная ночь. Луна ярко освещала улицу, церковь и противоположный дом. Было тихо. Неожиданно завыла сирена. Ее жуткий вой разбудил весь дом. Захлопали двери, послышались голоса. В коридоре появились полуодетые, заспанные люди с перепуганными лицами, таща за собой узлы с одеждой и продуктами.

Жильцы тревожно рассаживаются вдоль капитальной стены, прислушиваясь к шуму на улице. На улице гулко и часто бьют зенитки. Прямые, яркие лучи прожекторов пересекаются и расходятся на темном небе. Кое-где слышен гул немецких самолетов. Гул постепенно усиливается, кажется, что самолеты летят над головой. Пальба зениток приближается. Неожиданно раздается короткий вой и грохот. Слышно дребезжание разбитых стекол. В коридоре паника: старушки хватают узлы, мечутся во все стороны, женщины прижимают к себе плачущих детей. На улице слышны свистки милиционеров. Сразу после отбоя люди бегут к окнам, на улицу. В противоположном доме зияет трещина. Безобразно висят вырванные рамы и окна. Панель усыпана штукатуркой и осколками стекол… Утро яркое и солнечное, а жильцы противоположного дома уныло откапывают свои вещи».

Вражеская авиация засыпала город зажигательными бомбами.

Повсеместно формировались команды МПВО. Боевые звенья — химическое, противопожарное и санитарное — были созданы и в 367-й школе. Начальником штаба стал учитель В. В. Виноградский. Ему помогал Миша Тихомиров, возглавивший противопожарное звено. Днем и ночью при сигнале воздушной тревоги ребята вместе с учителями занимали свои места на наблюдательных пунктах. Обнаружив зажигалки, тут же их тушили. Не оставались в стороне и дети, не организованные в боевые звенья. Однажды зажигательные бомбы посыпались на жилые дома и гараж в районе школы. Это заметили из укрытия мальчишки. Не дожидаясь отбоя воздушной тревоги, они пересекли двор, и вскоре взрослые, стоявшие у входа в бомбоубежище, увидели их на крыше шестиэтажного дома. Ребята начали тушить пожар. Вскоре загорелся и гараж. К нему бросилась девочка. Не зная правил тушения зажигалок, она с ожесточением принялась топтать бомбу ногами, расширяя очаг поражения. На помощь подоспели взрослые — принесли песок, помогли погасить бомбу.

— Конечно, жаль, — говорит очевидец этой сцены А. Д. Носов, в то время заведующий Московским роно, — что имена отважных подростков остались неизвестными. Но это не меняет существа дела: безымянных героев, как эти мальчики и девочка, были сотни. Им в значительной степени мы обязаны тем, что ни одно из школьных зданий нашего района не пострадало от пожаров.

В марте 1972 года бывший инспектор Московского роно М. М. Линдсберг, выступая на встрече с пионерами города Павловска, рассказала о таком случае. Однажды ей, как члену группы МПВО, пришлось дежурить в школе. Ее помощниками были комсомольцы. Ночью фугасная бомба упала на соседний дом в то время, когда ребята находились на крыше.

— Взрыв и его последствия, — рассказывала Мария Михайловна, — были ужасными. Когда после отбоя воздушной тревоги собрались вместе, я заметила, что волосы одного юноши густо припудрены известью. Оказалось, однако, что это не известь, а седина, которая широкой полосой прошла через всю голову.

После этого случая ребятам запретили появляться на крыше. Завуч Владимир Васильевич Тихомиров и дежурные учителя теперь наблюдали не только за небом, но и за лестницей, ведущей на чердак, — задерживали непослушных мальчишек.

IV

Вскоре к бомбежкам и обстрелам добавились ужасы блокады. В это тяжелое время было принято решение о возобновлении занятий в школах. В Московском районе из 28 школ открылось четыре. К концу года осталось только две. Остальные были законсервированы или переданы под госпитали.

Администрации и учителям в те дни пришлось много поработать, чтобы быстро и хорошо подготовить школу, скомплектовать классы, подобрать преподавателей и технический персонал. Всего было создано десять классов: четыре седьмых, восьмой, девятый и десятый — по две параллели. Начальных классов не было совсем.