Володя Злобин – Российская Зомбирация (страница 13)

Тяжело в грабеже, легко в бою.

Всё это время Феликс стоял посредине защищенного бетонным забором двора и с ужасом взирал на нагромождение трупов в воротах поста. Я подошел и похлопал его по плечу:

-Ну, пора уходить, а то не приведи Господь, они вызвали подкрепление и всю вину повесят на нас. Я думаю российскому правосудию не составит труда доказать, что это мы сожрали четырех вооруженных до зубов мужчин, а потом еще перебили несколько десятков "временно больных" граждан Российской Зомбирации.

-И куда мы пойдем?

-Все дороги ведут в Новозомбиловск, - снова сумничал я, - вместе безопасней. Тем более я отдам тебе свою рогатку, а себе возьму автоматическое оружие? Ты же не против? Нет? Тогда мы вообще сила!

Забросив на спину рюкзак, я принялся карабкаться по разлагающимся трупам. К сожалению, в бою пули сорвали цепь и перебили колесо, а никакой машины, к моему удивлению, у полицейских не нашлось. Видимо это было сделано для того, чтобы они никуда не сбежали и не занимались рейдерством близлежащих местностей. Или не вздумали оставить пост. А может продали на сторону, не знаю.

Я оглянулся. Бледный Феликс, по-интеллигентски переминаясь с ноги на ногу, будто хотел в туалет, но из-за врожденной скромности боялся признаться в том, что он тоже писает, не двигался с места.

-Что, - спросил он, - прямо по трупам?

-А ты хотел по красной дорожке? Такого в нашей жизни уж не будет. Давай, пойдем, не будем искушать удачу. Здесь много пролилось крови, могут прибрести одиночки. Когда полезешь, старайся руками не касаться тел. Заразишься чем-нибудь. И вообще ты как до сюда то дошел, если таких простых вещей не знаешь?

-Он пожал плечами.

Я полез вверх по круче из человеческих тел, перчатками хватаясь им за волосы. Иногда скальп отслаивался и в моей руке оставался кусок липкий, жирных волос. Под тяжелыми подошвами хрустнула и распалась чья-то детская головка. Если бы мне не было так страшно, то я давно бы сошел с ума.

Феликс угрюмо лез сзади.

Не дружба, не потребность в компании заставила меня взять его с собой и даже не канон любой дорожной истории. Все гораздо проще.

Если ты путешествуешь в мире зомби, то жизненно необходимо иметь спутника, которые бегает медленней тебя.

Глава 5

Выбравшись из ставшего курганным могильником поста полиции, мы, перемахнув через Альпы, как неуверенно пошутил Фен, шли несколько часов. Я, нагруженный как ишак, и подобранный мною учитель, напоминающий более самаритянина, который участливо помогал мне взглядом. Зомбей не было, но из-за черных, поломанных зубьев березок, торчащих после десны кювета, то и дело раздавался протяжный, человеческий вой.

Кажется, что волки воют на луну протяжно и ровно до тех пор, пока не услышишь подражающий хищнику человеческий голос.

У меня теперь был великолепный, новенький пистолет Макаров с одной обоймой, которую удалось отыскать в своеобразной полицейской крипте. От наличия в рюкзаке автомата у меня вообще тряслись коленки. Я походил на человека, который оперировал жалкими тысячами и который неожиданно выиграл в лотерею миллионы. О такой удаче я не мог и мечтать (хотя... мечтал, конечно, но так принято говорить), но если придеться принять бой, то буду отмахиваться арматурой, а тратить драгоценные патроны на мертвую падаль ищите другого дурака из фильмов. Хотя бы Феликса.

Он просил меня дать подержать пистолет, точно говорил немного о другом оружии с шестнадцатилетней девочкой. Я был осторожным человеком, потому и занимался мародерством и с оружием никогда бы не расстался.

-Вон овощ бродит, - Феликс выпростал руку. И действительно, нарезая круги вокруг березки, ходил, как на привязи, безобидный мертвец, - подстрели его.

-Ты что, совсем дурак? А если грабители неподалеку? Думаешь, они не польстятся на мой автомат? Схему что ли не знаешь? Старую разводку с кошельком не знаешь что ли? Теперь убьешь зомби, только начнешь его обшаривать, так тебе предъявят сразу "по понятиям". Овощей, буйных тоже не боишься?

Фен поморщил свою встопорщенную голову. Человек-крыса, человек-таракан. Мелкие, жутковато-желтые акульи зубки до сих вызывали у меня отвращение. Он примирительно почесал голову, и мне захотелось сорвать этот черный одуванчик:

-Отобьемся еще раз.

Ага, как будто это он утром, вместе с полицейскими, стрелял из пулемета по умертвиям. Вообще путешествовать без средств передвижений - это высшая степень идиотизма. Практически самоубийство. Зная, что кругом кишат живые мертвецы и их, не реагирующие на свет зрачки, обшаривают ландшафт в поисках чего-нибудь вкусного и интересного, брести пешком было неправильным. Но какие варианты? Подождать в том могильнике - посадят как преступников, а то и расстреляют. Никакой водитель дальнобойщик в здравой памяти теперь не останавливается на трассе. Идти по чащобе и закоулкам было опасно, можно было наткнуться на бандитов. На этом участке дороги они не сильно промышляли, так как она патрулировалось военными, как магистраль снабжения города продуктами. Оставалось одно - идти, причем держась поближе к деревьям, на которые, в случае чего, можно было залезть.

Я сказал:

-Послушай, если ты хочешь дойти до Новозомбиловска, то придеться следовать моим указаниям. Иначе я пойду один, не хочу, чтобы на меня без средств передвижения наткнулась какая-нибудь шайка бешеных людей. Бегают они намного быстрее меня. Замотай рану, их привлекает кровь.

Разумеется, я врал и один бы я не пошел. Если накинутся мертвецы, от которых не будет шанса отбиться, то я сломаю Фену его худенькую ножку арматурой и уйду в отрыв, стараясь не слышать его жалобных причитаний.

Я не злой, просто мне моя жизнь дороже.

Луч на удивление прямой, но не менее гадкой дороги, утыкался в подбрюшье горизонта. Там, казалось, налип черный гречневый комочек, постепенно разрастающийся в небольшую мушку, окуклившуюся затем в гусеницу. Метаморфозе сопутствовал нарастающий шум, похожий издалека на реактивный. Я так отвык от тарахтенья военного дизеля, что не сразу сообразил и потащил упирающегося Феликса в укрытие.

-Военные! Идут на помощь Чанам или ментам. Валим!

Фен попытался сопротивляться, ему всяко больше хотелось ехать на броне в окружении вооруженных мужчин, чем брести по накалившемуся асфальту с рогаткой в руке. Я не разделял его мыслей.

Мы с ходу, гигантским прыжком гепарда, преодолели кювет. Там, размокнув в ливневом стоке, раздулся до невероятных, слоновьих размеров человеческий труп. Он был настолько омерзителен и синюшен, словно протравлен дустом, что мне и в голову не пришла мысль после его обшарить.

-Быстрее!

Мы бухнулись сразу за кюветом в какой-то земляной пупок. Грязно, сыровато и одновременно пахнет горелой щетиной, но относительно безопасно. Я с удовольствием вдавил голову Фена в землю:

-Ответь мне, ученый друг, у тебя на руках приписное удостоверение с категорией "С-"?

-Нет, - отплевывался он, - отпусти!

-И при этом ты хотел выйти к военным? А тебе не кажется, что двое здоровых мужчин, с оружием в руках идут в неизвестном направлении и лет на вид... ну, никак не меньше сорока пяти, а значит, они подлежат военной или трудовой мобилизации. Приписных удостоверений у них нет, значит либо уклонисты, либо дезертиры, а то и мародеры. А что делают с такими людьми в условиях ЧС? Берут под стражу или, в худшем случае, расстреливают без суда и следствия. Так что составить нам с тобой компанию вон тому, - я кивнул в сторону лужи, - разбухшему трупу.

Я убрал руку с затылка зомбиведа, и он слега приподнял голову, уставился на меня темными, слишком ранимыми, коровьего милосердия глазами:

-Вань, посмотреть то хоть можно?

-По два пятьдесят с носа. С твоего интеллигентского, Феликс, все три - пошутил я.

Обзор загораживали стебли высокой, жесткой травы, и увидеть нас с дороги вряд ли представлялось возможным, а грозный вид моторизированных соединений российской армии, еще по-прежнему внушал уважение. По-крайней мере моральными принципами они себя не утруждали и справедливо стреляли во все, что шевелится.

В душе, пусть очень глубоко, но все мы патриоты.

-Только не вздумай орать, пристрелят мгновенно. Они же на войне и не хотят, чтобы колонной полакомилась мертвечина.

Грохот и лязганье гусениц стали совсем громкими, и под нами начала подрагивать земля, казалось, что бронетехника движется прямо на нас и вот-вот переедет природный окопчик. Не люблю чувствовать себя мясным фаршем на линии жестяного конвейера, но да эпоха располагает.

Первым прогрохотал на крейсерской скорости старенький танк-труженик Т-72..На Шипкинском полигоне, что в нескольких десятках километрах от Новозомбиловска, прямо под открытым небом и брезентом стоят застывшие металлические памятники машиностроению СССР. Когда правительство приказало использовать для подавления распространения болезни армию, то из всей танковой армады рабочими оказались всего несколько десятков танков. Я до сих пор не совсем понимал, зачем использовать против мертвецов танки, жечь дорогое топливо, если достаточно обычного взвода автоматчиков и бронетранспортера.

Потом, когда я увидел в Новозомбиловске, как на площади имени всесоюзного старосты, то есть Калинина, под красными лязгающими гусеницами танков отдавали жизни десятки манифестантов, я понял, что танк - это не только солидная передвижная огневая мощь, но и, в прямом смысле, символ морального давления на население.