Володя Злобин – Рассказы 23. Странные люди, странные места (страница 4)
Нос! Точно, нос. Карина еще у двери обратила внимание, какой он длинный, крючковатый, а сейчас… Ровненький тонкий носик. Как это может быть?
Карина встряхнулась, мотнула головой. Неужто от жары ей чудится?
– Забегу еще, вечером, – обрадовала Ольга перед уходом. – И ты, если что, заходи, я всегда рада поболтать.
Она исчезла из комнаты так же неожиданно, как и появилась, с тихим хлопком закрылась входная дверь. Карина, почувствовав, как от усталости потемнело в глазах, с силой выдохнула кислый воздух из груди. Что. Это. Сейчас. Было?!
Она разных людей встречала в жизни: и хамоватых, и бесцеремонных, и напрочь лишенных совести. Да чего греха таить, сама иногда ругалась на продавщиц в магазинах, на нерасторопных мастеров и менеджеров. Все не без греха, святых нет. Но вот так ворваться в незнакомую квартиру, провести целую инспекцию, ничуть не шокируясь робкими попытками выдворить ее вон…
Это что-то новенькое.
Дверь скрипнула, приоткрывшись в очередной раз. Карина запоздало подумала, что надо было закрыть ее на все замки.
– Кариночка! – крикнула соседка из прихожей. – Ты это, булочки проверь. Сожжешь ведь.
До детской доплыл удушливый запах гари.
Карина зажмурилась.
В комнатах до сих пор воняло горечью, как бы она ни пыталась избавиться от густого въедливого запаха. Неугомонная соседка превратилась в занозу, того и гляди кожа вокруг раны загниет, затянется бело-желтым гноем. Ольга могла постучать в дверь и поздней ночью, и с утра пораньше: вид взлохмаченной заспанной Карины ничуть ее не конфузил.
– Дай соли, а? – просила Ольга. – Огурчики купила, посолить хочу. Любишь огурчики малосольные?
Карина молча шла на кухню за солью.
– А спички есть? – спрашивала соседка в другой раз.
– Нет, – хрипло отвечала Карина. – У нас электроподжиг.
– А можно посмотреть? – с щенячьим восторгом спрашивала Ольга.
И Карина, не найдя логичной причины – а почему бы и нельзя, – молча сходила с Ольгиного пути.
Порой Карина прикидывалась, что никого нет дома, только бы не общаться с болтливой соседкой. Помогало это через раз – Ольга могла долбиться в дверь столько, что голову у Карины пронзало острой болью, и все равно приходилось ползти к двери и распахивать ее, прожигая Ольгу тяжелым взглядом.
– Чего? – спрашивала Карина хищно.
– Долго не открываешь, – улыбалась Ольга без тени смущения. – Я это, чего попросить-то хотела…
Но иногда она все же уходила, устав давить на звонок и молотить тростью в деревянную дверь. Редкое счастье.
Сегодня, вытряхнув из стиральной машины влажное белье, Карина принялась за сортировку: это оставим в ванной, это вынесем и развесим на балконе. Все ее мысли сползали на предстоящий финансовый отчет; столько проблем в этом месяце, не разгрести, да еще и с Толей ругаться начали из-за пустяков всяких…
Закинув вещи в глубокий черный таз, Карина направилась к балкону. У входной двери прислушалась – не хлопнет ли дверь, не послышится ли знакомое постукивание тросточкой? Нет, тихо. Карина начала замечать, что старается не шуметь дома: ходит тихонько, чуть ли не на цыпочках, музыку включает едва слышно. Да уж, с такими соседями и врагов не надо.
На балконе оказалось чуть прохладнее, хотя красная ртутная полоска на градуснике за стеклом показывала почти тридцать шесть градусов. Поморщившись, Карина с наслаждением вспомнила о зимних морозах и мечтательно прикрыла глаза. Ужины, стирки, отчеты… Осточертело все до тошноты. Хоть что-то необычное Ольга приволокла в ее скучную и размеренную жизнь, ссыпала прямо на голову и улыбнулась, не стесняясь усталого взгляда.
Окно справа распахнулось, словно соседка подслушивала ее мысли. Сетка от комаров мигом скрылась в комнате, а перед Кариной явилось сияющее лицо.
– Привет, соседушка! Белье стираем?
– Здравствуйте. Есть такое. – Карина с трудом поборола желание бросить мокрые вещи под окна и спрятаться в квартире. Улыбнулась через силу, закрепила прищепками махровое полотенце на веревке. Потянулась за темно-синим комом.
– Я смотрю, ты все больше по футболкам да по джинсам… А платья чего не носишь? Красиво же. – Ольга отодвинула цветочный горшок и устроила локти на подоконнике, явно надеясь на долгую и приятную беседу. Плечи Карины налились тяжестью.
– Я и платья на работу надеваю.
– Что-то я тебя даже в юбочках не видела. Ты не забывай про платьишки, девушка красивой должна быть…
Карина ускорилась, кучей навесила тряпки с кухни, замешкалась и уронила прищепку на разбитый под балконами газон. Ольга цокнула:
– Подними потом, не забудь. Не надо мусорить.
– Подниму.
Дыхание клокотало в горле, но Карина держалась. Немолодая уже женщина, явно одинокая, но общительная. Стены небольшой квартирки давят, вот она и караулит у окна да под дверью, только бы поболтать, ощутить тепло человеческое… Чего тебе, жалко? Поговори ты с ней, она сейчас не хамит даже.
– Вы купили квартиру или снимаете? – спросила Карина, нервно распутывая штанины мужских брюк.
– Снимаю, откуда деньги-то у меня? Седьмую квартиру уже меняю за полгода, устала – жуть. Хорошо, хоть вещей немного.
– А зачем тогда переезжаете постоянно?
Ольга ухмыльнулась, ущипнула герань за тонкий листок.
– С соседями не везло, непутевые все какие-то.
– Так вам же не с соседями жить…
Ольга захохотала. Запрокинула голову, загоготала противно, тягуче. Карина покосилась на нее, цепляя очередную прищепку.
– Не так?
– Эх, милая, если б ты знала только… Но вы мне нравитесь. Пока. Я еще на ужин забегу как-нибудь, попробую, пахнет от вас всегда вкусно. Любишь готовить?
– Люблю. Только времени не всегда хватает.
– Это зря. На семью – а на детей особенно! – время должно находиться.
Карина смолчала, поджав губы. Искоса глянула на соседку: что у той сегодня с носом? И остолбенела, замерла с мокрым полотенцем в руках. Нос опять изменился – курносый, с большими черными ноздрями, весь в веснушках. А еще глаза… Разве они были такими бесцветными, полупрозрачными? Карине вообще показалось в первый раз, что они карие, с рыжеватыми теплыми прожилками.
Что-то с этой соседкой определенно было не так.
Ольга тем временем опасно высунулась из окна, будто хотела вывалиться на улицу:
– А белье-то нижнее зачем на балконе вывешиваешь, чтобы все соседи смотрели?
– Не хватает у меня места в ванной, – глухо буркнула Карина.
– Все равно не дело. Потом шушукаться будут, дразнить… Батюшки, это что за панталоны еще? Ну-ка, ну-ка, покажи. Да покажи ты! Бо-оже… Даже у меня таких нет. Парашюты, еще и кружево потемнело. Это ты при муже в таких ходишь?
– А вам не кажется, что это мне решать, в чем перед мужем ходить? – Карине неосторожными словами насквозь прожгло язык, и она замолчала.
Ольга махнула рукой:
– Ты не хами, не надо этого! Я ж о тебе забочусь. Мужику красота нужна, элегантность… Смотри, уйдет к той, у кого бельишко-то покрасивее.
Карина вспыхнула, отвернулась. Скомкала в руках «парашюты», так яро ненавидимые Ольгой, и выплюнула ей в лицо:
– Если вы такая умная, чего ж одна живете-то?..
И, не дослушав, захлопнула окно. Влажные вещи неприятно холодили руки, в груди гулко стучало злобой. Карина не услышала, как Ольга, замявшись, ответила едва слышно:
– Умер муж у меня. Да и мне недолго уже осталось, милая…
Ольга даже не посмотрела в глазок и не спросила «кто пришел» – просто распахнула железную дверь и заулыбалась так сыто и довольно, словно выиграла в лотерею.
Карина виновато мялась у нее на пороге. Последние два дня они с Ольгой не общались, и Карина не раз чутко прислушивалась к звукам из соседней квартиры. Под ребрами то и дело чесалось, давило. Не выдержав, сегодня утром Карина сбегала в магазин и пришла мириться.
– Вы это… – пробормотала она, не глядя на Ольгу. – Простите, что я так грубо…
– Боже, милая, да я вообще не злопамятная, брось! Хочешь, чаем напою?
– Нет-нет, мне бежать надо. Я вот… Принесла.
Она торопливо сунула Ольге целлофановый пакет. Та покрутила его в руках, улыбнулась с теплотой – впервые в ее улыбке скользнули искренность и свет. Карина пригляделась.
Теперь дело было даже не в носе. Все лицо Ольги – каждая черточка, каждая морщинка! – казалось совершенно другим. Карина начала подумывать, не сошла ли она с ума, но затолкала эти мысли поглубже, не слушая слабые доводы разума.