Вольфганг Шрайер – Миссия доктора Гундлаха (страница 9)

— Вы приняли эту печать за служебную печать провинциальной полиции? Что? У вас не было времени проверить? Тогда посмотрите сейчас! Господин Гундлах, это печать похоронного бюро «Синай»!

— Так вот оно что! — вырвалось у Гертеля.— Это мафия!.. Это ее шуточки, ее почерк!..

— А вы бы попридержали язык за зубами. Эта катастрофа стала возможной не без ваших стараний! Разве вы не поддерживали господина Гундлаха во всех его действиях? На вашем месте любой другой испытывал бы раскаяние и угрызения совести. Чувство вины было бы куда уместнее...

Выяснилось вот что: вскоре после их отъезда из бюро фирмы похитители позвонили и сказали, как вчера: «Сегодня передачи не будет...» То же известие, выяснил Сейтц, ожидало Гундлаха в отеле. Сейтц послал вдогонку за ними свою машину, но ее несколько раз останавливали патрули, и к «Институту исследований тропиков» она подъехала слишком поздно.

Зажглась лампочка на селекторе, фрау Биндинг сообщила, что пришли мистер Хилэри и Пинеро из детективного агентства. Гундлах наклонился над селектором, будто он хозяин кабинета.

— Пригласите их.

Надо сделать вид, будто все в порядке! Его карьера летит к чертям, все мосты спереди и сзади рушатся, но никто не должен этого замечать! Есть же какой-то путь к спасению! У него нервы крепкие. Достал из кармана пиджака пистолет, только мешавший ему, бросил на полированный стол Сейтца, к комкам взрывчатки. Его оружие — голова. И сейчас он готов заключить союз хоть с самим дьяволом: хуже, чем есть, уже не будет.

Глава 12

— Джентльмены, чем я могу быть вам полезен? — устало и сухо спросил Сейтц.

— Я принес итоговый отчет,— ответил Хилэри.— Мы всегда уделяем большое внимание фактической стороне дела, даже если у нас его отнимают по совершенно необъяснимым причинам. Вчера утром мы получили телеграмму из Германии. В ней сказано, что договор наш расторгается, и подтверждается, что деньги следует передать господину Гундлаху. Тем самым миссия наша исчерпана. Мы надеемся, что вам удалось передать деньги по адресу и что мы вскоре сможем поприветствовать здесь мистера Дорпмюллера, живого и невредимого.

Сейтц ничего не ответил, только зрачки его глаз расширились, как от боли.

— Почему вы уверены,— спросил Гундлах,— что передача денег уже состоялась?

— Мы отнюдь не уверены в этом, сэр. Просто наши телефоны до сих пор сдублированы, и мы поняли из ваших переговоров, что вы решили действовать самостоятельно. Мистер Пинеро как раз приехал со мной, чтобы разъединить контакт между нашими аппаратами,— это, так сказать, последний наш общий контакт.

— Стоп! Прошу ничего здесь не трогать! — Гундлах преградил путь Пинеро к телефону — в нем зародилось подозрение, от которого перехватило дыхание.— Вы что, подслушивали наши разговоры?

— Мы не подслушивали их, а прослушивали и записывали, как мы и договорились.

— Передав мне деньги, вы из дела вышли. И тем не менее продолжали прослушивать наши разговоры?

Гундлах заметил, что очень волнуется. Всего несколько минут назад он подумал было вступить в союз с детективным агентством как с меньшим из двух зол. А теперь в атаку его бросило чувство более сильное, чем рассудительность.

— Письменного уведомления мы не получили,— ответил Хилэри, не поведя бровью.— Прошу принять наш последний отчет.

Он наклонился и положил бумагу перед Сейтцем, явно не желая, чтобы первым их взял Гундлах.

В отличие от других материалов УУУ, состоявших из одной-двух страничек, это была довольно объемистая пачка листов, отпечатанных на машинке. Доктор Сейтц начал лихорадочно перебирать их, пока какое-то место не привлекло его пристального внимания.

— Что толку, господа, говорить о всяких мелочах!—сказал Гундлах.— Денег у нас нет! Все, что мы получили взамен,— два комка пластиковой взрывчатки, которые вы видите на столе, и печать из похоронного бюро «Синай» на бумаге из посольства, удостоверяющей мою личность.

— Искренне вам сочувствую,— проговорил Пинеро, которому все еще не удалось отсоединить кабель от телефона Сейтца.

— Вы сказали «Синай»? — спросил Хилари.— Кто с вами ездил?

— За рулем был господин Гертель.

— Так я и думал, сэр. Мы были бы плохими детективами, если бы не знали, что недавно вы, господин Гертель, побывали в «Синае». И тогда же в этом похоронном бюро пропала круглая печать, весьма причудливая, на первый взгляд напоминающая государственный герб.

— Только с гробами вместо вулканов,— ухмыльнулся Пинеро.— Что вам понадобилось в «Синае»?

— Я там никогда не был!

— Одну минуту,— вмешался Гундлах.— Я попросил бы вас перейти в приемную ненадолго. Эти обстоятельства нам хотелось бы уточнить в своем кругу.

— Понимаю,— согласился Хилэри.

Только за ними захлопнулась дверь, как доктор Сейтц застонал, будто у него начались колики в печени. Он сел, не выпуская машинописи из рук.

— Это чудовищно.— Губы его дрожали, в лице ни кровинки.— Как следует из отчета,— Сейтц говорил как бы через силу, делая паузы, чтобы перевести дыхание,— вы оба замышляли присвоить эти деньги. Позавчера ночью, когда вы их охраняли в моем кабинете, вы обсуждали, как их удобнее всего вывезти из страны.

— Извините, но это ошибка. Мы говорили не о себе, а о возможном воре.

— Перестаньте! Вы обсуждали, каким путем удобнее бежать, намеревались на яхте перебраться в Гондурас, а оттуда в Канаду. Здесь все записано. Желаете послушать?

— Мы просто убивали время,— сказал Гундлах.— Проиграли разные варианты, чтобы не уснуть. В записи, может быть, звучит все это странновато. Но если вы включите магнитофон, по тону разговора станет ясно, что это невинная болтовня.

— Вот как, невинная болтовня? Хорошенькую же тему вы себе выбрали, чтобы поболтать. Теперь я понимаю, почему вы настаивали на том, что поедете вдвоем, хотя я предложил вам машину сопровождения.

— Господин Сейтц,— сказал Гундлах,— этот отчет — гнусная клевета. Я пока не понимаю, с какой целью нам предъявляются подобные обвинения, но я это выясню! А вот что совершенно очевидно: они не только прослушивали ваш телефон, что было договорено, они вдобавок установили в вашем кабинете «клопов», звукозаписывающие устройства. Да, мы говорили с Гертелем, но вовсе не по телефону...

— Это ничего не меняет.

— А по-моему, меняет! В том числе и для вас тоже. Установлены звукозаписывающие устройства — это противозаконно! Все, о чем здесь говорится, становится известным агентству УУУ на аламеде Рузвельта. Подслушивание — неопровержимый факт. Вызовите специалиста по электронике, он вам найдет все микрофоны и мини-передатчики. Что, если УУУ занимаются промышленным шпионажем в пользу американских конкурентов РИАГ?

Гундлах был доволен собой, его слова прозвучали убедительно, любой согласится. Да и в правовых вопросах он оказался на голову выше Сейтца: мысль его работала быстро, четко, формулировки — ясные. Журналист по образованию, он по части логики давал фору многим правоведам.

— Я попросил бы вас мне не указывать,— проговорил Сейтц, судорожно пытаясь до конца сыграть роль судьи,— это было явно выше его сил.— Как ни жаль, но на вас падает подозрение в краже денег. До проверки всех обстоятельств дела вы от службы отстраняетесь! Господин Гертель, это относится и к вам.

Глава 13

На какое-то время воцарилось молчание. От перепалки они устали, и каждому требовалось оценить неожиданно возникшую ситуацию. Доктор Сейтц, безусловно, понимал, что принятие окончательного решения в данном случае не его прерогатива. Поэтому он набрал номер телефона посольства и попросил торгового советника Вальмана приехать в бюро фирмы. Вальман замещал посла и был сейчас высшим официальным лицом своей страны в Сальвадоре.

Воспрепятствовать этому Гундлах никак не мог. Тучи над головой сгущались, но мужество не оставило его. В конце концов он не виноват!

Через несколько минут после разговора с посольством на панели селектора зажглась желтая лампочка: значит, кто-то звонил из приемной. Забыв, что он отставлен от дел, Гундлах быстро поднял трубку,— поразительное дело! — подозрения его моментально подтвердились, у мистера Хилэри хватило наглости позвонить в свое агентство прямо из их приемной, чтобы узнать, что в настоящий момент происходит в кабинете. «Мистер Гундлах,— судя по акценту, говоривший явно был американцем,— утверждает, что мы занимаемся промышленным шпионажем, для этого и установили звукозаписывающие устройства, но мистер Сейтц, как мне кажется, не склонен с ним соглашаться. Сейтц отстранил его от работы, а затем пригласил мистера Вальмана, чтобы тот решил судьбу и Гундлаха и Гертеля».

Да, у этих мерзавцев есть чему поучиться! Коварство коварством, но какова работа! Выходит, они наняли для прослушивания человека, который не просто отлично владеет немецким языком, но способен быстро и четко анализировать услышанное... Сейтц попросил наконец детективов вернуться в кабинет и отдать пленку, без которой, как он подчеркнул, запись разговора не имеет юридической силы.

Хилэри — воплощение честности и порядочности — без промедления щелкнул замком чемоданчика. При этом он увидел пистолет, лежавший перед Сейтцем, и счел уместным заметить:

— A-а, парабеллум тридцать пятого калибра. Немного устарел, но надежен. Надеюсь, в нас стрелять не будут?