Вольфганг Хольбайн – Цикл Дегона. Книга 1. Бог-амфибия (страница 24)

— Ничего мне неизвестно! — взорвался я.

Вся эта таинственность, которой окружил себя Немо, порядком раздражала меня, и я едва сдерживался, чтобы не нагрубить ему.

— Я знаю, что капитана Баннерманна похитили, а «Скоция» — вовсе не такое безобидное пароходство, как все думают. И…

— …и чтобы выяснить все это, вы подвергали опасности свою жизнь и жизнь дюжины других людей, — ровным голосом перебил меня Немо.

Я удивленно уставился на него. Значение — истинное значение его слов — я понял не сразу. Я знал, что Немо был человеком, любившим выражаться настолько изящно, что не мог прямо высказать упрек, содержащийся в его словах. Но все же я понял этот упрек. И он меня огорчил. Весьма огорчил.

— Понимаю, — произнес я. — Вы хотите сказать, что всего этого не произошло бы, если бы я не совал нос в дела, которые меня не касаются.

Немо улыбнулся.

— Я предпочел бы выразиться менее резко, мальчик мой, но, в сущности, вы правы. Да, мы уже несколько месяцев знаем о Джеймсоне и его так называемом «пароходстве». Однако нам нужен был не сам Джеймсон. Он лишь второстепенный злодей в этой истории, который сам не знал, что делает. — Улыбка на лице Немо сменилась болью. — Он был лишь крошечным винтиком системы, который легко заменить. В итоге все так и случилось.

— Выходит, если бы не мое появление, — пробормотал я, — Баннерманна бы не украли, а ваши планы…

— Причиненный ущерб не столь велик, как кажется на первый взгляд, — возразил Немо. — Напротив, вы заставили их понервничать. Может быть, теперь они начнут совершать ошибки.

— А может быть, они убьют Баннерманна, — добавил я.

Вероятно, мои слова прозвучали очень мрачно, так как Немо пристально посмотрел на меня, сохраняя при этом непроницаемое выражение лица, вздохнул и, протянув руку, отеческим жестом сжал мое плечо. Хватка у него оказалась неожиданно сильной.

— Что сделано, то сделано, — мягко произнес он. — Ни нам, ни капитану Баннерманну не станет легче, если мы будем укорять себя в происшедшем. Кроме того, он еще жив.

— Вы уверены? — взбодрился я.

Немо открыл рот, чтобы ответить, но промолчал и лишь вздохнул.

— Я на это надеюсь, — признался он. — Честно говоря, мои люди упустили его из виду. Но мы знаем, куда его отвезли.

— Значит, мы должны освободить Баннерманна! — выпалил я.

Немо покачал головой.

— Мне очень жаль, Роберт, — сказал он. — Но вам придется заняться этим самому. Учитывая сложившуюся ситуацию, мне нужны все мои люди. «Наутилус» понадобится… для осуществления другого задания.

Маленькая заминка разожгла мои подозрения, но я сделал вид, будто ничего не заметил. Я весьма хорошо представлял себе, что он подразумевает, говоря о «другом задании».

— Где он? — спросил я, видя, что Немо не собирается ничего объяснять.

— Баннерманн? — Немо мотнул головой в сторону иллюминатора. — Недалеко отсюда. Я отвезу вас на побережье как можно ближе и…

— Как можно ближе к чему? — перебил я капитана.

Немо заколебался. Его спокойствие как рукой сняло. Очевидно, весь этот разговор служил одной-единственной цели — поделикатнее подготовить меня к тому, чего он действительно хотел. В последний момент я прикусил язык и удержался от язвительного замечания. Иногда я забывал, насколько сложно общаться с человеком, которого практически невозможно обмануть.

— В Фирт-Лахлайн, — наконец сказал Немо.

— И что это такое? — осведомился я. — Заболевание, что ли?

Немо вежливо улыбнулся.

— Нет. Это место, в котором находится их… ну… скажем так… штаб-квартира. — Он нервно провел кончиком языка по губам, спрятал глаза за ободком бокала и, помедлив, продолжил: — Но времени у вас немного, Роберт. Хотел бы я, чтобы все было по-другому, но вы сами видели, на что они способны. Мы должны уничтожить этот выводок, прежде чем погибнет еще больше невинных людей.

Я кивнул. Нельзя утверждать, что я понял все, о чем рассказал мне Немо, но я чувствовал, что так и должно быть.

— Вы имеете в виду шогготов?

Немо пристально посмотрел на меня и ответил:

— Мы знаем, где их гнездо. И мы их уничтожим. Мы должны сделать еще кое-что, но после этого «Наутилус» направится к озеру у Фирт-Лахлайна и избавит мир от этого выводка. От всех до единого.

Немо посмотрел на меня тем особым взглядом, свойственным людям, которые ожидают ответа на свои слова. Да, Немо явно ждал моей реакции. И я не стал его разочаровывать.

— Насколько я понимаю, место, где держат Баннерманна, и есть то самое… Как вы его назвали? Штаб-квартира?..

Немо кивнул.

— И еще, — спокойно продолжил я. — Вы, по всей вероятности, не будете брать в расчет факт нашего с Баннерманном пребывания в том месте, на которое вы нападете?

— Я не могу отказаться от этого, Роберт, — пробормотал Немо. — Слишком многое поставлено на карту. Мы не можем идти на риск. Если хоть одно из этих чудовищ выживет…

Он не стал продолжать, но его молчание было достаточно красноречивым. Пока Немо думал о чем-то своем, я вспоминал о воняющей гнилью и отходами канализационной системы грязной коричневой воде и огромных безглазых головастиках с акульими пастями, кишащих в ней. Я вспомнил предсмертные крики людей…

После довольно продолжительной паузы я кивнул.

— Сколько у нас времени?

— Двадцать четыре часа, Роберт, — сказал Немо. — Может быть, немного меньше.

Стало холоднее. Подул резкий ветер, навевающий смутно ощутимое чувство тревоги, которое, несмотря ни на что, нельзя было спутать с чем-то другим. Завывание ветра казалось Северал плачем утерянных душ. Ледяные порывы, невидимыми иглами коловшие ее лицо, путавшие ее волосы и вызывавшие слезы, казались ей ударами острых когтей. Свист и рев, с которыми ветер обрушивался на скалистые уступы побережья, воспринимались женщиной как мрачное обещание смерти и бесконечных мучений, ожидавших ее, если она не откажется от своего намерения.

Усилием воли Северал отогнала от себя эти мысли. Внешне оставаясь совершенно спокойной, она, казалось, ощущала сейчас лишь странный холод и решимость, но навязчивые мысли о демонах ужаса, давно уже проникнувших в ее жизнь и не желавших отступать, вызывали у нее страх. Она понимала, что не должна была позволять им взять над собой верх. У нее еще будет время ощутить страх, но не сейчас — позже, когда она все сделает.

Северал неслышным шагом приблизилась к берегу, к тому месту, куда должна была прибыть лодка. Она знала каждый выступ на скалистом побережье и понимала, что есть лишь одно место, где лодка может причалить к берегу, избежав опасности столкнуться со скалами. Огромная черная тень в озере исчезла так же беззвучно и быстро, как появилась, но тень поменьше, которую она породила, была еще там. Двигаясь по странному курсу, проложенному волнами, эта тень приближалась к уступу скалистого обрыва. Северал покрепче сжала нож. На мгновение она засомневалась: а что, если нож, предназначенный для смертной плоти, не сможет прорезать его кожу? А что, если она не сможет убить его, так как он бессмертен и лишь бог может убить бога? А что, если он знает о том, что она стоит здесь, приготовившись вонзить в него свой нож? Внезапно женщина вспомнила, как Джеймс когда-то напился и благодаря пуншу у него развязался язык. Тогда муж как будто в шутку упомянул, что он может говорить без слов на большом расстоянии. Зажмурившись, Северал представила, как огромная толпа мужчин с факелами и оружием в руках, следуя его зову, идет схватить ее прежде, чем она успеет выполнить свою миссию.

Северал выглянула из кустов, в которых пряталась, и посмотрела в сторону усадьбы, чьи очертания виднелись на фоне ночного неба. Игра теней и облаков, а еще ее собственный страх исказили восприятие, и дом показался ей мрачным трехпалым чудовищем, жадно протянувшим когтистые лапы к небу, чтобы сорвать с него луну. Но это была лишь тень. Ничто не шевелилось там, внизу, и только из окон первого этажа лился свет, мигая, когда кто-то проходил мимо окна.

Нет, он не знал, что она здесь. Никто об этом не знает, и никто ничего не заметит, пока не станет слишком поздно. Северал снова повернулась к озеру, на поверхности которого выделялась небольшая вытянутая тень.

Лодка постепенно приближалась, прыгая на волнах, как сухая ветка.

— Наверх?

Я не смог увидеть реакцию спутника на мои слова, потому что его лицо было скрыто не только темнотой, но и водолазным шлемом с круглым стеклянным иллюминатором спереди. Должно быть, в моем голосе прозвучал ужас, так как матрос кивнул мне и засмеялся. Его смех, искаженный металлическим шлемом, звучал странно.

— Это не так сложно, как кажется на первый взгляд, — ответил он.

Он махнул рукой в сторону возвышавшейся над побережьем отвесной скалы, которая находилась в семи или восьми милях от нас. По крайней мере, мне так показалось. В слабом свете луны сложно было что-нибудь увидеть, и весь мир сейчас ограничивался для меня площадью в три шага, позволяющей разглядеть лишь песок и скалы.

Я недоверчиво взглянул в ту сторону, куда мне указал матрос. Возможно, он прав, подумал я, но после суток мучений от морской болезни мне было бы сложно взобраться наверх по скале. Не говоря уже о том, что эта скала была высотой в сотню футов…

Выпрямившись, мой провожатый поднес руки к шлему и повернул тяжелый металлический шар влево. Что-то щелкнуло, и он ловко снял шлем. Положив его перед собой на песок, матрос провел растопыренными пальцами правой руки по волосам.