Вольфганг Хольбайн – Цикл Дегона. Книга 1. Бог-амфибия (страница 16)

— Никого, — сказал он. — Пташка упорхнула из клетки.

— А чего вы ждали? — спросил я. — Что Джеймсон будет ждать нас в собственном кабинете с подписанным признанием?

Тихо рассмеявшись, я качнул головой в сторону открытого кабинета и пошел туда, не дожидаясь Спирса. Кавторанг последовал за мной.

Кабинет был пуст. Но я знал, что там не было не только Джеймсона. Содержимое полок исчезло, распахнутые дверцы шкафов позволяли увидеть тщательно опустошенные ящики, и даже в огромном письменном столе не осталось никаких документов. Увидев опустевшую тумбу возле письменного стола, я застонал.

— Ну что, Крейвен? — язвительно произнес Спирс. — Где же теперь ваш хваленый корабль?

Я резко повернулся, однако в последний момент проглотил гневные слова, вертевшиеся у меня на языке.

— По крайней мере, сегодня днем модель корабля была еще здесь, — прорычал я. — Должно быть, они его забрали.

Подойдя поближе, Спирс тщательно осмотрел все и после этого повернулся ко мне.

— Почему бы вам не сознаться в том, что вы просто ошиблись, Крейвен? Вы же сами говорили, что с трудом отличили бы модель корабля от стула.

— Но не этого корабля, — едва сдерживая раздражение, выпалил я. — Вы его не видели, Спирс.

— Конечно, не видел, — ответил Спирс. — И судя по тому, что вы мне рассказали, никогда больше не увижу. Этого корабля просто не существует.

— То, что вам об этом корабле ничего не известно, еще не означает, что его не существует, — огрызнулся я.

— Не обязательно, — невозмутимо ответил Спирс, — но все же возможно. Я многое знаю о кораблях, не забывайте об этом. А корабль, который вы мне описали, во-первых, невозможен с технической точки зрения, а во-вторых, совершенно неактуален.

— Неактуален? — переспросил я.

Спирс кивнул.

— Неактуален, — подтвердил он. — Поверьте мне, Крейвен, во времена броненосцев и канонерских лодок такие корабли просто не ко времени.

— Но вы его не видели! — в ярости возразил я.

Спирс поморщился и в который раз попытался объяснить мне, почему дважды два не суббота.

— В этом нет необходимости, — терпеливо говорил он. — Я очень хорошо могу представить себе то, что вы здесь увидели. Когда-то чертежи таких кораблей действительно создавались.

Заметив, что я с триумфом поднял голову, кавторанг поспешил уточнить:

— Но это было двести или триста лет назад. Тогда трехмачтовый корабль с тремя сотнями орудий с каждой стороны был бы непобедимым. Но такие корабли так и не были построены, поскольку технические проблемы оказались неразрешимыми.

— Но теперь они разрешимы!

— Конечно, — согласился Спирс. — Вот только такой корабль сейчас оказался бы слишком неповоротливым и тяжелым. Я не собираюсь спорить с тем, что этот корабль мог бы разнести пол-Абердина. Но такие огромные корабли в маневренности и скорости не сравнятся даже с больным артритом китом. — Он снисходительно улыбнулся. — Чем вам поможет эта плавучая крепость, если вы столкнетесь, например, с таким крейсером, как «Король Георг»?

— «Король Георг»? — переспросил я.

— Это мой корабль, — ответил Спирс и, постучав указательным пальцем по офицерским нашивкам на плече, ухмыльнулся. — Вы что, думаете, я получил звание за то, что катался на велосипеде? Мой корабль сейчас стоит у побережья. Он не очень большой, но поверьте мне, это судно вполне могло бы справиться с вашим хваленым «Дагоном».

— Как и «Стрела»? — ядовито спросил я.

Улыбка застыла на лице Спирса, и у меня внезапно возникло чувство, что я сказал что-то очень глупое.

— Я не знаю, что уничтожило «Стрелу», — произнес кавторанг дрожащим, наполненным ненавистью голосом. — Но клянусь вам, что те, кто это сделал, еще поплатятся. Пусть даже это будет стоить мне жизни.

Запнувшись, Спирс взглянул на меня и нервно потер подбородок, будто он только сейчас заметил, что, собственно, сказал и теперь сожалел о своих словах.

— Простите, Спирс, — произнес я. — Я не хотел вас обидеть.

Спирс отмахнулся, но в его движении не было искренности.

— Все в порядке, Крейвен. — Он вздохнул. — Просто вы не знаете. Дело в том, что мой… мой брат был на «Стреле».

— Примите мои соболезнования, — пробормотал я.

Спирс еще секунду сверлил меня взглядом, а потом резко повернулся и стал звать своих солдат. Какой-то бледный пехотинец показался в двери, и Спирс приказал ему:

— Обыщите дом. Каждую комнату. Я хочу, чтобы все, что вам удастся найти, вы принесли сюда. Ясно? Каждый документ, каждый клочок бумаги. И поторопитесь.

— Чего вы хотите этим добиться? — спросил я, когда мы остались одни.

— А чего вы хотели добиться, решив привести меня сюда? — огрызнулся Спирс.

— Например, спасения жизни капитана Баннерманна, — спокойно ответил я.

Спирс громко втянул в себя воздух, но вместо того чтобы взорваться, как я ожидал, он внезапно опустил взгляд, подошел к письменному столу и прислонился к нему.

— Простите, Крейвен, — сказал он. — У меня просто пошаливают нервы. — На его лице появилась несчастная улыбка. — Судя по всему, наша спасательная операция провалилась. Если придумаете какое-нибудь убедительное оправдание, которое я мог бы написать в своем отчете, дайте мне знать. Совершенно очевидно, что это моя вина.

— Здесь нет вашей вины, — пылко возразил я. — Боюсь, я слишком сильно припугнул Джеймсона. Вероятно, он начал собирать вещи еще до того, как я вышел из его приемной.

— Да, похоже на то, — согласился Спирс. — Но не волнуйтесь. Так легко разведку ее величества не проведешь. В городе есть много людей, которым я в ближайшие дни задам несколько неприятных вопросов. А если Джеймсон попытается опустить в воду хотя бы мизинец, он в ту же секунду наткнется на пушки «Короля Георга».

Его слова должны были подбодрить меня, но все вышло наоборот. Спирс, несомненно, был хорошим специалистом и прекрасно разбирался в своем деле. Однако я понимал, что если тревога, возникшая у меня, была оправдана хотя бы отчасти, то Спирсу придется столкнуться с противниками, о существовании которых он не мог предположить в самом страшном кошмаре.

Пушки не помогут в борьбе с колдунами и демонами.

По-видимому, эти мысли достаточно отчетливо отразились на моем лице, так как Спирс посмотрел на меня и неожиданно спросил:

— Что случилось, Крейвен? Вам не понравилось то, что я сказал? Или есть что-то такое, чего я не знаю?

— Нет-нет, — поспешно ответил я, — просто…

Я не успел закончить фразу, так как в этот момент дверь распахнулась и в комнату вбежал все тот же бледный солдат. Спирс подпрыгнул, будто его укусил тарантул. Он тут же стал собранным и посерьезнел.

— Докладывайте! Что произошло? — рявкнул он.

— Джеймсон, — ответил солдат.

Его дыхание было прерывистым, словно он бежал, и, несмотря на плохое освещение комнаты, в глаза бросалась лиловатая бледность его кожи. Губы солдата дрожали.

— Мы нашли Джеймсона. Но он… — Солдат запнулся, явно пытаясь подобрать слова, и резко провел тыльной стороной ладони по лицу, словно стирая невидимую паутину.

— Черт подери, говорите же! — выдохнул Спирс, видя, что солдат не собирается продолжать. — Что там с Джеймсоном?!

— Вам лучше самим посмотреть на это, сэр, — дрожащим голосом ответил солдат. — Он лежит… во дворе. С другой стороны дома.

Спирс резко втянул ноздрями воздух, собираясь накричать на пехотинца, но я не стал его слушать и бросился вон из комнаты.

Здесь, внизу, бульканье и плеск воды были единственными звуками. На влажные камни и коричневую поверхность канала падал проникавший откуда-то свет, но, как и все вокруг, он казался грязным, и когда Макгилликадди пытался сосредоточиться на ощущениях, ему казалось, что он чувствует запах этого света. Это был отвратительный запах, он отдавал гнилью и разложением.

Макгилликадди чувствовал себя неуютно, и дело было не в обстановке, потому что он проходил этой дорогой уже бесчисленное количество раз; лабиринт канализации, находившийся глубоко под улицами Абердина, был настолько хорошо знаком ему, что он сориентировался бы здесь и с закрытыми глазами. Дело было и не в том, что он сделал. Для Макгилликадди человеческая жизнь мало значила, в особенности если речь шла о жизни предателя. Он не раз отдавал приказ об убийстве, да и сам убивал. Уже не единожды убийство происходило именно так, как оно произошло сегодня. Он хорошо знал его слуг и, хотя так и не сумел привыкнуть к их виду (это было просто невозможно), все же научился с ними уживаться.

Его мучило невыносимое чувство ожидания.

Вскоре, уже через несколько часов, ему придется пережить мгновение, о котором он мечтал последние тридцать лет.

Макгилликадди потратил большую часть своей жизни на то, чтобы подготовиться к этому моменту, спланировать каждую деталь, продумать каждый шаг, исключить возможность любой, даже наименее вероятной ошибки. Это было смыслом его жизни, самой его жизнью. Однако он испытывал страх. Ему было трудно признаться в собственной трусости, но это было так: он боялся желанного мгновения с той же силой, с которой ранее о нем мечтал.

Вода у его ног начала бурлить, и в коричневом потоке показалось темное тело, несколько больше человеческого. Это зрелище напомнило Макгилликадди о том, что нужно сделать еще кое-что, прежде чем все закончится.

В центре двора, который был выложен булыжниками, зияла дыра. Отверстие было угловатым и оттого несимметричным. Часть вывернутых из земли камней едва удерживалась на краю ямы и вот-вот могла обрушиться вниз. Откуда-то из глубины поднимался резкий запах гнили и доносился приглушенный плеск воды. Но на все это я почти не обратил внимания. Замерев, словно статуя, я смотрел на изувеченное тело Джеймсона, который, судя по всему, из последних сил выбрался из ямы, но умер, едва успев перевалиться через край. Его дорогая одежда была изорвана и пропитана грязной водой, а на лице застыло выражение неописуемого ужаса, который ему довелось испытать в последние секунды своей жизни.