Вольфганг Хольбайн – Сердце волка (страница 81)
На этот раз мотор завелся с третьей попытки. Штефан аккуратно включил первую передачу, проехал два или три метра и наконец догадался включить фары. Маячившая перед машиной тень, казалось бы, из совершенно иного, потустороннего мира трансформировалась в фигуру стройной темноволосой девушки, стоявшей абсолютно неподвижно и смотревшей не мигая прямо на фары. Это была Соня.
Ребекка испуганно вздрогнула. Штефан выжал сцепление и нажал педаль газа. Двигатель пронзительно взвыл, но Соня даже не пошевелилась. Штефан не мог толком разглядеть ее лица, несмотря на яркий свет фар, однако то, что было написано в ее глазах, он понял настолько отчетливо, как будто она прокричала ему эти слова прямо в ухо.
Но у него уже не было другого выхода. Он еще добавил газу, отпустил сцепление и в ожидании столкновения изо всей силы вцепился в руль. «Фольксваген» так быстро рванулся вперед, что это оценили бы и гонщики «Формулы-1». Проскальзывая шинами по асфальту и сильно раскачиваясь, автомобиль мчался прямо на темноволосую девушку. Штефану показалось, что лицо Сони на мгновение заслонило все лобовое стекло, и невольно мелькнула мысль, что он, по-видимому, уже ударил ее капотом.
Может, и ударил. Штефан не был в этом уверен. Автомобиль бешено раскачивался, пытаясь еще больше разогнаться и отвечая дикими толчками на столь грубое к себе отношение. Штефан не мог точно сказать, была ли сильная встряска, которая передалась на руль, результатом столкновения с Соней или этому была какая-то другая причина. Впрочем, ему сейчас даже хотелось раздавить Соню.
Правда, он знал, что это ему не поможет.
Автомобиль мчался все быстрее. Мотор ревел с такой силой, что казалось, он вот-вот развалится на части. Штефан, не отпуская педаль газа, переключился на более высокую передачу и тут же повалился от рывка машины на руль. Выпрямившись, он наконец-то решился посмотреть в зеркало заднего вида.
Нет, он не раздавил Соню. Она снова маячила как тень на том же месте и в той же позе, но теперь она развернулась и смотрела им вслед.
Можно было подумать, что автомобиль просто проехал сквозь нее, словно она была призраком.
Руки Штефана перестали дрожать лишь после того, как они отъехали от больницы кварталов на пять или шесть. Штефан вырулил на одну из центральных улиц и так надавил на педаль газа, что машина понеслась в направлении «Рихтунг сити» со скоростью добрых ста километров в час. Даже у видавших виды франкфуртских водителей это вызвало бурю негодования, выразившегося в возмущенном бибикании и заставившего Штефана все же образумиться. Возмущенные сигналы, гневные жесты водителей и выкрикиваемые оскорбления сами по себе не произвели на него ни малейшего впечатления; однако он вдруг понял, что может своими руками довершить то, ради чего сюда явились люди Баркова. Автомобильная авария, особенно если ехать в такой древней машине, могла оказаться такой же смертоносной, как выпущенная в голову пистолетная пуля.
Он снизил скорость, а затем, все больше и больше притормаживая, свернул на боковую улицу и остановился на первой попавшейся стоянке. Он выключил фары, но двигатель продолжал работать. Хотя теперь они находились в безопасности (Штефан был абсолютно уверен, что им, по крайней мере временно, удалось улизнуть от своих преследователей), он все-таки не решался выключить мотор. Под его неровное тарахтенье Штефан, представляя себе изношенные клапаны и раскаленные поршни, невольно подумал, что за последние пять минут он наверняка почти вдвое сократил остававшийся ресурс двигателя. Тем не менее эти звуки почему-то действовали необычайно успокаивающе.
Штефан в изнеможении наклонился вперед, положил голову на руль и закрыл на секунду глаза. Однако он тут же пожалел об этом: его фантазия буйствовала, и то, что он сейчас увидел перед своим внутренним взором, ничуть не уступало только что пережитому кошмару.
Штефан выпрямился и посмотрел на Ребекку. Она сидела, вся дрожа, скрючившись. Но хотя она и была все еще бледной и такой же измученной, как и Штефан, ему показалось, что она сейчас выглядит более…
— Я уже подумала, что ты хочешь всех нас отправить на тот свет, — прошептала она. — Ну уж теперь-то все закончилось?
Как ни странно, реакцией Штефана на ее слова было вовсе не желание бросить взгляд в зеркало заднего вида или оглядеться — он всего лишь спокойно посмотрел на встроенные в щиток приборов часы. Сильно вздрогнув, он посмотрел на них еще внимательнее, а затем впился взглядом в свои наручные часы. Нет, он не ошибся. Хотя это и казалось невероятным, но с того момента, как он припарковал свою машину перед фасадом больницы, не прошло и получаса.
Ребекка беспокойно заерзала на своем сиденье. Она склонилась над Евой, и ее лицо сначала нахмурилось, а затем вытянулось от удивления.
— Что случилось? — с тревогой спросил Штефан.
Только тут он заметил, что Ева не вырывалась из рук Ребекки, более того, она лежала у нее на коленях абсолютно неподвижно.
— Она спит, — пояснила Ребекка.
В ее голосе звучало легкое удивление, но чувствовалось, что она вот-вот улыбнется. И Штефан вполне мог ее понять: при виде спящей Евы его самого вдруг охватило странное и вроде бы ничем не обоснованное чувство симпатии и нежности к этому ребенку. Ему показалось просто невероятным, что менее чем сорок восемь часов назад он яростно спорил со своим шурином по поводу того, оставлять им эту девочку у себя или нет.
Ребекка посмотрела на Штефана.
— Мне даже не верится, что ты смог это сделать, — тихо сказала она.
— Не верится во что? — он неуклюже попытался засмеяться. — В то, что я могу так лихо водить машину?
— Я про тех двух типов, — продолжила Ребекка. Она оставалась серьезной. — Они убили бы тебя, если бы не появилась та собака.
— Ну не убили же! — воскликнул Штефан, тут же подумав, что все-таки это была вовсе не собака.
— Но могли, — не унималась Ребекка. — И ты это знал, ведь так?
— Я догадывался, что они подошли ко мне вовсе не затем, чтобы спросить, который час.
Штефан, конечно же, понимал, к чему клонит Ребекка, однако даже мысль об этом вдруг стала для него мучительной.
— Ты жертвовал собой ради того, чтобы спасти нас с Евой!
В голосе Ребекки Штефан почувствовал не столько восхищение и благодарность, сколько удивление и даже неверие в то, что это могло произойти. Конечно же, ему не мог понравиться ее тон и особенно вполне соответствующее этому тону выражение глаз Ребекки. Впрочем, она была права в том, что он совершил подобное геройство не в силу осознанно принятого решения, а скорее инстинктивно. Тем не менее он считал, что заслужил немного больше благодарности.
— Ты же знаешь, — пояснил он, — что любой человек хоть раз в жизни бывает героем. Но самое важное — это то, что нам все же удалось спастись.
— Да, — прошептала Ребекка. — Возможно, ты и прав.
Нет, на самом деле он не был прав. Естественно, то, что им удалось спастись, было очень важно, но еще важнее было понять, почему так случилось. Однако, по всей видимости, Ребекка, так же как и Штефан, просто боялась задать себе этот вопрос. Она попыталась изменить позу, но сморщилась и схватилась рукой за бок.
— Болит? — спросил Штефан.
— Только когда я слышу глупые вопросы, — сдержанно ответила Ребекка.
Она тяжело вздохнула, но тут же протестующе покачала головой, увидев, что Штефан протягивает к ней руку. И в самом деле, он вряд ли сейчас смог бы ей чем-то помочь. Тем не менее Штефан отчетливо
— Нам нужно найти для тебя врача, — сказал он.
— Замечательная мысль! — воскликнула Ребекка и продолжила более сдержанно: — Но мне кажется, что за несколько кварталов отсюда есть комплекс зданий, где врачи просто кишмя кишат. Почему бы нам не вернуться туда?
Штефан и сам минуту назад серьезно размышлял над этим вариантом. Каким бы абсурдным он на первый взгляд ни казался, в нем был определенный смысл. В больнице сейчас наверняка полно полицейских. Может, ни в одном месте города Штефан, Ребекка и Ева не находились бы в такой безопасности, как в той больнице.
Тем не менее о возвращении туда, конечно же, не могло быть и речи.
— А мне и не нужен врач, — продолжала Ребекка. Она, по-видимому, неправильно истолковала его молчание, а потому в ее голосе появились агрессивные нотки. — Они уже две недели делают вид, что лечат меня, а мне от их лечения становится только хуже. Отвези меня домой.
— К нам домой? — Штефан покачал головой. — Нельзя.
— Почему?
— Потому что в первую очередь нас будут искать именно там, — ответил Штефан. — Наш знакомый старший инспектор, наверное, уже поджидает нас у подъезда.
Штефан предпочел не рассказывать Ребекке о том, что произошло сегодня на улице перед их домом. У них сейчас и без того было достаточно проблем.
— Дорн? — Ребекка нахмурила лоб. — Я думала, что он на нашей стороне.
— А я почему-то сомневаюсь, что вообще хоть кто-то на нашей стороне, — пробормотал Штефан.
Эти слова он сказал не Ребекке и даже не саму себе. Просто он должен был как-то выразить охватившее его ощущение — чувства полной беспомощности. Ребекка, услышав сказанное, нахмурилась и спросила: