Вольфганг Хольбайн – Сердце волка (страница 31)
Роберт демонстративно посмотрел на часы.
— В аэропорт. Если я стану подвозить тебя домой, то опоздаю на самолет. Ты вполне сможешь и сам потом доехать на этой машине. А я заберу ее на следующей неделе.
Штефана не очень обрадовала подобная перспектива. Ему, безусловно, нравилось водить такую большую машину, как БМВ, но это был автомобиль класса люкс, следовательно, учитывая его возможности, он не мог о ней даже мечтать. Однако свою машину, совсем не такую шикарную, он оставил сегодня в гараже отнюдь не случайно. Хотя теперь его плечо и нога не доставляли ему особого беспокойства, за последние две недели он неоднократно испытывал довольно сильные и совершенно неожиданные приступы боли, а потому благоразумно решил пока не садиться за руль. Тем более в таком взволнованном состоянии, в каком он сейчас находился. Но Штефан не стал возражать хотя бы потому, что понимал — это бесполезно. Роберт уже вырулил на автостраду и так резко набрал скорость, что Штефана тут же вдавило в сиденье и он поневоле стал лихорадочно искать руками, за что бы ухватиться. Роберт ничего на это не сказал, только насмешливо посмотрел на своего зятя краешком глаза и еще больше прибавил скорость. Штефан мысленно чертыхнулся по поводу того, что не смог проявить должного самообладания.
Несколько минут они молча ехали на огромной скорости, все больше удаляясь от города. Затем Роберт продолжил разговор:
— Мне не хотелось бы, чтобы еще раз произошло что-нибудь подобное, Штефан.
В первый момент Штефан даже не понял, о чем идет речь.
— А у меня и нет никакого желания разъезжать по всему миру и собирать брошенных детей, — ответил он.
Роберт покачал головой.
— Я не об этом. Я имею в виду ваши «подвиги» в отношении Баркова. Это был не просто необычайно легкомысленный поступок — это было почти самоубийство. Так что постарайся, чтобы в будущем ничего подобного больше не случалось.
Штефан все еще не мог понять, о чем идет речь. Точнее, понимать-то он понимал, но целых несколько секунд отказывался верить в то, что услышал.
— Значит, все-таки предупреждение от имени мафии? — съехидничал он.
Роберт, проигнорировав насмешку в словах своего зятя, остался серьезным.
— У меня не так много времени, Штефан, а потому я буду краток, — сказал он. — Я пообещал Ребекке, что помогу ей в сложившейся ситуации. Вы сможете оставить Еву у себя — это я организую. Однако у меня есть одно условие.
Он замолчал и стал ждать, когда Штефан спросит о том, что же это за условие. Но Штефан ничего не спросил. То, что сейчас происходило, казалось ему просто абсурдным. Роберт предложил подвезти его, мотивируя это тем, что им нужно поговорить, но в действительности он, похоже, даже и не собирался вести разговор на равных. Он взял Штефана лишь для того, чтобы поучать, как ему следует поступать в дальнейшем.
— Ты впредь будешь делать все для того, чтобы Ребекка никогда больше не ввязывалась в подобные авантюры, — продолжил Роберт, наконец-таки поняв, что ему не дождаться реакции Штефана.
Когда Штефан все же отреагировал, то, сам того не осознавая, произнес, пожалуй, самые что ни на есть неподходящие в данной ситуации слова:
— Ты прекрасно знаешь, что я этого не смогу сделать.
— Пора бы уже научиться, — невозмутимо заявил Роберт. — Когда ты женился на Ребекке, ты взял на себя ответственность за нее. Я тогда надеялся, что мне никогда не придется тебе об этом напоминать.
— Ладно, хватит! — вспылил Штефан. — Я вообще считаю, что тебя все это не касается.
— Да нет, касается! — возразил Роберт. — Если речь идет о жизни моей сестры, то еще как касается.
— Речь идет о ее профессии, — раздраженно сказал Штефан. — Ее работа предполагает определенный риск. И если бы она не была с этим согласна, то работала бы сейчас продавщицей в почтовом киоске.
— Пока вы берете интервью у всяких там политиков на официальных приемах или рассказываете о сельскохозяйственных проблемах Южной Америки, я ничего не имею против, — начал Роберт, и до Штефана дошло, что его шурин заранее продумал свои доводы и непременно представит их ему сейчас независимо от того, что при этом будет говорить или делать Штефан. — Но подобная выходка больше не должна повториться. Я вам помогу. Я избавлю вас от назойливого вторжения в вашу жизнь различных ведомств, а еще займусь Уайтом, если он вдруг станет вам докучать. В качестве ответного шага с твоей стороны ты дашь мне обещание, что ничего подобного больше никогда не повторится. Мне очень не хотелось бы, чтобы в один прекрасный день мне по телефону сообщили, что ваши трупы нашли в каких-нибудь южноамериканских трущобах.
Штефан молчал. Он напряженно думал над тем, как ему сейчас следует поступить: то ли рассмеяться своему шурину в лицо, то ли наорать на него. Однако он не сделал ни того, ни другого. Он находился в состоянии легкого шока. И не только потому, что Роберт позволил себе беспардонно вмешаться в его личную жизнь, — еще больше его шокировало осознание того факта, что Роберт был абсолютно прав.
Хотя Штефан никогда бы не согласился работать лишь за письменным столом, они с Ребеккой, предприняв эту авантюру в Боснии, безусловно, зашли уж слишком далеко.
Перед машиной мелькнул первый щит, возвещающий об ответвлении дороги в сторону аэропорта. Роберт на пару секунд оторвал взгляд от автострады и посмотрел на Штефана:
— Ну так что?
Штефан по-прежнему молчал, и не потому, что не хотел отвечать, — он просто не знал, что ответить.
— Я вполне могу себе представить, что ты сейчас чувствуешь, — продолжил Роберт, явно неправильно истолковав молчание Штефана. — Ты на меня злишься, и, пожалуй, у тебя есть для этого достаточно оснований. Я не виню тебя в том, что произошло, потому что знаю свою сестру так же хорошо, как и ты, а то и лучше. Возможно, мне и самому не удалось бы отговорить ее от этой безумной затеи. Но так или иначе, ничего подобного больше не должно повториться.
— Ты вполне можешь использовать свои связи, чтобы запихнуть ее в какую-нибудь местную редакцию, — заметил Штефан. — Или вообще добиться, чтобы ее и близко не подпускали к журналистике.
Его циничный тон произвел на Роберта не большее впечатление, чем безуспешная попытка казаться насмешливым.
— Подумай об этом. У тебя есть несколько дней, — сказал Роберт, проигнорировав слова Штефана. — Когда я вернусь, мы поговорим об этом в спокойной обстановке.
— О чем? — уточнил Штефан. — Может, ты хочешь сделать капитальный ремонт нашей квартиры? Или уговорить меня отныне ходить не в джинсах и кожаной куртке, а в костюме и при галстуке?
Съезд с автострады к аэропорту стремительно приближался. Но Роберт даже и не думал сбавлять скорость, и Штефан уже начал подозревать, что его шурин по невнимательности сейчас проскочит поворот. Однако Роберт — лишь в самый последний момент — вдруг резко нажал на тормоза и крутанул руль вправо. Шины пронзительно взвизгнули, и автомобиль съехал с автострады.
— Если эта тетя из Управления по делам молодежи появится опять, поводите ее за нос в течение нескольких дней, — продолжил Роберт. — Впрочем, пока она все равно ничего не сможет сделать. Я разговаривал с профессором Вальбергом. Он в любом случае продержит Еву в больнице еще недели две или три, а при необходимости — и дольше.
— Если я столько проживу, — сказал Штефан подавленно.
Их автомобиль приближался к концу съезда с автострады.
Впереди на светофоре загорелся красный свет, но Роберт не то что не затормозил — он даже и не сбавил скорость. А еще он проигнорировал последнюю реплику Штефана — как и многие другие. Вместо ответа он вдруг резко сменил тему.
— Тебе ведь понятно, что о ваших приключениях никто ничего не должен узнать? Если эта история будет напечатана хоть в какой-нибудь газете, над вами с Ребеккой нависнет серьезная опасность.
— Ну с этим сложнее, — заметил Штефан. — Слишком много людей знают о том, что мы там были, и они кое о чем догадываются. Кроме того, у нас есть определенные обязательства. Это путешествие оказалось весьма дорогостоящим. Для его финансирования нам пришлось занимать деньги, и…
— Это я уже уладил, — перебил его Роберт.
— Это ты уже… что?
На этот раз голос Штефана прозвучал так резко, что Роберт от неожиданности вздрогнул. Затем он улыбнулся.
— Я знаю, что ты думаешь по этому поводу. Ты не хочешь принимать никаких подарков от своего богатенького шурина. Но в этом нет ничего зазорного. Можешь считать, что я дал тебе взаймы. Возвратишь, когда появится возможность.
Он сделал жест, пресекающий любое возможное сопротивление со стороны Штефана еще в зародыше, наконец-то убрал ногу с педали газа и собирался по своему обыкновению затормозить так резко, что ремню безопасности Штефана пришлось бы поднапрячься. В этот момент загорелся желтый сигнал светофора, и Роберт, мрачно усмехнувшись, снова надавил на педаль газа. Автомобиль стремительно рванулся вперед, проскочил на расстоянии едва ли в миллиметр перед другим автомобилем, отчего его водитель испуганно крутанул руль вправо и у него заглох мотор, и, раза в два превышая разрешенную здесь скорость, помчался по извилистому подъезду к аэропорту.
Через пару минут автомобиль с визгом затормозил у одной из больших стеклянных дверей, ведущих в зал регистрации. Роберт перешел на нейтральную передачу, однако затем, мрачно усмехнувшись, снова включил сцепление и проехал еще пять или шесть метров вперед. Лишь когда он заглушил мотор, Штефан, подняв глаза, понял смысл этих действий: они на полтора корпуса машины подъехали ближе, чем положено, к одному из многочисленных знаков, запрещающих остановку и отделяющих проезжую часть от аэровокзала. Роберт, ребячась, поставил машину так, чтобы она находилась