Вольфганг Хольбайн – Подземный мир (страница 68)
- И это тоже больше не в моей власти, - сказал Марлик. - Но кое-что я ещё могу сделать. Моё последнее колдовство, моё тягчайшее проклятие, которое хуже смерти. Но я обязан совершить его ради сохранения жизни в нашем мире. Итак, я насылаю на вас проклятье забытья.
Вольф засмеялся и стремительно шагнул к призраку. Удар его кулака провалился сквозь лицо Марлика в пустоту.
- Вы забудете все, что пережили, - продолжал Марлик. - Вы забудете все, что вы у нас видели. Вы забудете, что мы есть, и забудете все, что связано с нами. Это проклятие, которое я, Марлик, чародей Подземья, насылаю на вас.
С этими словами он исчез. Образ его так же растворился в Ничто, как и возник, и Вольф с Михаэлем остались одни.
Вольф неуверенно засмеялся:
- Что за вздор. Ты только не бойся. Этот старый осёл просто важничает. Видимо, он устроил весь этот театр исключительно ради того, чтобы оправдаться перед своим братом и перед остальными. Но мы уже не на его территории, здесь его чары не действуют.
Хотел бы Михаэль ему верить. Он действительно не почувствовал никаких перемен. Он прекрасно помнил все, что пережил в Подземье, каждый разговор с Лизой и её братом - как, бишь, его звали? Генри? Или Гарри? Забыл, но не так уж это и важно. И каждый час, проведённый в городе под землёй... Название города вылетело из головы. Нет, у него не было названия. И, кажется, он забыл его вид. И что это вообще за город? И что это за воспоминания? Наверное, то был дурной сон?
В его голове словно бы опускался тяжёлый тёмный занавес, медленно, но неотвратимо, заслоняя одно за другим все воспоминания. Его память словно бы засасывало в воронку, он сопротивлялся этому изо всех сил, ведь его воспоминания были ему очень дороги, они составляли часть его жизни, которую у него вдруг отняли. Последним его уцелевшим воспоминанием были слова Марли ка о том, что его проклятие в некотором смысле хуже смерти, после этого он забыл имя чародея, а в следующее мгновение - что вообще был какой-то чародей.
Вольф подхватил его под мышки и удержал от падения слабость овладела им, и тут он услышал голоса, шаги, взволнованные восклицания и увидел склонившиеся над ним встревоженные и испуганные лица. И потом все исчезло.
Глава тринадцатая
ОСВОБОЖДЕНИЕ ХЕНДРИКА
На этом воспоминания Михаэля о времени, проведённом в сказочном мире, заканчивались. За бурной радостью встречи с родителями последовало время, смутившее и совершенно изменившее его. Их с Вольфом доставили в больницу и держали там два дня, а потом отпустили, потому что, если не считать глубокого изнеможения и многочисленных царапин и шрамов, у них не оказалось никаких серьёзных повреждений. Но волнения на этом далеко не кончились. Напротив, они только начались. Михаэль неделями подвергался штурму журналистов, отвечая на сотни и тысячи вопросов. Как оказалось, их исчезновение заметили не сразу, но поисковая команда не обнаружила никаких следов. Разумеется, люди спускались в чумную могилу, но не увидели ни дыру в её дне, ни расположенный под ней зал, не говоря уже о лабиринте. Михаэлю приходилось то и дело объяснять, как они попали в городскою канализацию из катакомб под собором. Но убедительного объяснения ему дать так и не удалось. Он помнил только, что они провалились, после недолгого блуждания увидели свет, услышали голоса людей и двинулись в этом направлении. Но потом, должно быть, заблудились, потому что вышли не к свету, а семь бесконечных дней провели во тьме и холоде канализации, то и дело теряя надежду когда-нибудь выбраться из этого лабиринта, построенного человеческими руками.
Впоследствии ему было удивительно, что в эту историю верили не дольше секунды. Может, и вообще не верили, но это была единственная история, какую он мог поведать, потому что чары Марлика погасили его истинные воспоминания, подменив их недельной одиссеей по канализации. На Вольфа же эти чары не подействовали.
- Что на него не подействовало? - пропищал рядом с ним Двицель.
Михаэль вернулся из своих мыслей и оглянулся на крошечное личико блуждающего огонька, летевшего рядом. Видимо, последнюю фразу Михаэль произнёс вслух.
- Чары Марлика, - сказал он. - Он отнял у нас воспоминания о вашем мире, когда не смог нас удержать.
- Нет. - Двицель отрицательно покачал головой. - Как это? Ты что, хочешь сказать, что больше не знал, что был у нас?
- Не знал. - Михаэлю было очень трудно навести порядок в мыслях, потому что Двицель почти целый день водил его по бесконечным ходам, штольням и шахтам, прежде чем они наконец позволили себе привал. - То есть я чувствовал, что было ещё что-то. Но по-настоящему начал припоминать только в тот момент, когда увидел тебя и твоих братьев. Видимо, чары Марлика держались только до того момента, пока не пробилось первое воспоминание.
Но и это было ещё не все объяснение. Если бы ему понадобился только первый толчок, он вспомнил бы обо всем через девять месяцев, когда вышел в свет роман Вольфа, описывающий их странствие по Подземью и их приключения вплоть до деталей. Однако воспоминания проснулись в Михаэле лишь тогда, когда, он увидел Хендрика и прочитал замётки в своей записной книжке.
- Но теперь ты снова знаешь всё? - спросил Двицель, чтобы удостовериться.
Михаэль кивнул:
- Кроме того, что случилось после. Тут я совсем ничего не понимаю. Если Анзон использовал наш побег и предательство Вольфа для того, чтобы захватить в Подземье власть, почему он выжидал для того целый год?
- Не знаю, - сказал Двицель. - Нам мало дела до того, нем заняты эти большие остолопы.
- Тем не менее ты здесь, - напомнил Михаэль.
- Я обещал привести Хендрика к тебе. А я держу слово. Ты разве нет?
- Держу, - вздохнул Михаэль и смущённо уточнил: - По крайней мере, стараюсь. - Он взглянул на свои часы. было семь. Наверху, должно быть, начинает смеркаться. - Я думаю, можно идти. Пока дойдём до места, солнце закатится.
Уже при одном упоминании о солнце Двицель скривился, но полетел впереди, рассыпая искры. Он не сказал ему, куда именно поведёт его, да он бы и не смог описать ему конкретное место в городе, он только знал, что должен привести Михаэля туда, где большие остолопы держат Хендрика в плену. Михаэль имел лишь одну примету: они в хорошем темпе двигались около восьми часов, то есть место находится на другом конце города.
Михаэль вознёс молитву, чтобы блуждающий огонёк не заблудился. Двицель, правда, уверял, что учует Хендрика так же, как уже дважды разыскивал Михаэля. И Михаэль верил ему, но в то же время помнил, что это их последний шанс. Он должен поговорить с Хендриком, чтобы узнать, что стряслось в Подземье. Что-то подсказывало ему, что делю не в одном Анзоне, который, возможно, захватил власть.
- Вон там. - Двицель указал на ржавую железную лесенку в пяти шагах. Михаэль дошёл до неё и задрал голову. Метрах в пяти наверху виднелся решётчатый круг, ведущий под открытое небо. Сквозь решётку пробивался сумеречный свет. Значит, ещё не совсем стемнело. Михаэлю не терпелось вылезти и приступить к поискам Хендрика, но он заставил себя подождать. Он не хотел, чтобы с Двицелем что-нибудь случилось. Без него ему Хендрика не найти.
Он дождался, когда над канализационным люком совсем стемнело. Михаэль поднялся по лесенке, задержался под самой решёткой и прислушался. Его фантазия рисовала ему тяжёлый грузовик, который будет проезжать через люк в тот самый момент, когда он поднимет решётку. Но все было тихо, и он упёрся в решётку плечами и затишком и с трудом сдвинул её.
Дорога, на которой он очутился, была пустынна: ни машин, ни людей, ни фонарей, ни даже домов. Лишь по левую руку, в стороне, за плотной стеной из деревьев и кустов, светилось бледное зарево.
- Ну, куда теперь? - повернулся Михаэль к Двицелю.
Двицель указал туда, где над вершинами деревьев виднелся свет:
- Он там, я это чувствую.
Они прошли немного, и Михаэль увидел заасфальтированную дорожку, терявшуюся в кустах. Все это Михаэлю не нравилось. Почему Хендрика привезли в одинокий дом в пустынной местности далеко за городом?
Михаэль сделал Двицелю знак двигаться тихо и по возможности пригасить свой свет. Сам же стал прокладывать себе путь рядом с асфальтовой дорожкой в кустах. В полной темноте он то и дело запутывался в ветках и цеплялся за корни. Но все же устоял перед соблазном выйти на дорожку. Уж лучше было исцарапаться в кровь, чем столкнуться со встречающими.
При этой мысли Михаэль опять осознал, насколько отчаянно его положение. Теперь он бежал не от воинов Анзона, а вынужден был прятаться от людей, которые, казалось бы, должны быть его друзьями. И самое худшее было то, что он все ещё не понимал почему.
Вскоре они перешли полосу насаждений, и Михаэль увидел настоящее имение из пяти или шести белых домов. Имение было построено в виде крепости, как многие средневековые замки. Но этот романтический вид нарушался двумя вещами: трёхметровой решётчатой оградой с острыми пиками наверху и множеством прожекторов на высоких мачтах, которые заливали светомвсё пространство между краем леса и двором. «А может быть, это и не замок», - подумал Михаэль. Чем дольше он смотрел на это имение, тем больше оно напоминало ему тюрьму.
Он снова отступил в кусты. Где так много света, там предполагаются и глаза, которые должны видеть в этом свете.