Вольфганг Хольбайн – Подземный мир (страница 23)
- Я же говорил, что вам не уйти!
Глава пятая
ДВИЦЕЛЬ
Отец не проронил ни слова по поводу странного поведения Михаэля у сгоревшей машины, он просто отбуксировал его домой, молча швырнул своё пальто в сторону вешалки и поспешил в комнату, чтобы позвонить по телефону. При этом он успел переглянуться с женой. Михаэль постоял в прихожей в ожидании, пока ему не стало ясно, что ни отец, ни мать не собираются его расспрашивать. Он с облегчением прошёл к себе в комнату, надеясь ещё придумать, какую-нибудь правдоподобную отговорку, запер за собой дверь и подошёл к окну. Некоторое время он наблюдал, что происходит на другой стороне улицы. Дым уже улёгся, и пожарные, прекратив тушение, помогали полицейским удерживать любопытных на расстоянии. За это время подъехали ещё две патрульные машины, и вновь прибывшие отгородили обгорелый остов бело-зелёными колпаками и такой же пластиковой лентой. У Михаэля уже были кое-какие познания в этой области, и он удивился, почему бы не увезти этот металлолом, пока никто о него не поранился. Но вполне возможно, что полицейские тоже заметили выгоревший канализационный колодец, и, хотя Михаэль не сомневался, что они разгадают эту загадку разве что тридцать второго августа, обстоятельства все же заставят их провести тщательное расследование. То, с чем было связано это дело, оказалось бы не по зубам даже Шерлоку Холмсу, потому что оно не имело ничего общего ни с логикой, ни с научной мыслью. Но это как раз и встревожило Михаэля больше всего: они не найдут ничего, а поскольку полицейские относятся к той категории людей, которые не любят оставлять
Вопросы без ответа, рано или поздно они начнут вычислять, сколько будет дважды два. И даже если у них получится при этом скорее семнадцать, чем четыре, они ясно разглядят связь между Михаэлем, Вольфом и событиями прошлой ночи и год тому назад. И ему нужно придумать очень правдоподобную историю, чтобы они от него отстали
Если бы у него в руках был дневник! Но отец забрал его с собой. То, что он бросил его Михаэлю на колени в машине, было просто красивым жестом, к которым отец питал слабость. Но как только они вошли в дом, он снова забрал дневник, и Михаэль даже не попытался вернуть его: в конце концов, он хорошо знал своего отца. Но дневник был ему нужен, и не только для того, чтобы освежить воспоминания, которые возвращались пока лишь отрывочно, а ещё и для того, чтобы знать, много ли известно отцу и во многое ли он верит.
Михаэль ничего не понимал. Он помнил первую часть из подземной одиссей й ещё некоторые вещи: имена, то, что у Хендрика была сестра, и то, что блуждающим огонькам нельзя соприкасаться с водой. А та часть его памяти, где хранились остальные вспоминания о подземной неделе, оказалась погружена в чёрное бездонное озеро, из которого лишь изредка всплывают какие-то обрывки. Некоторые из этих обрывков Михаэль успевал схватить и немного вытянуть их из воды на свет, но они ожесточённо сопротивлялись. И эти зловещие провалы его памяти не ограничивались подземной неделей, даже воспоминания о вчерашнем вечере стали расплывчатыми, как будто после событий прошло не двенадцать часов, а месяцы или годы. Сегодня утром он слышал в гараже странный шум и даже в какой-то момент догадался о его происхождении, но эта догадка тут же ускользнула от него, как рыбка в воде. Его это очень пугало, поскольку он не находил никаких объяснений.
Он отошёл от окна, нерешительно огляделся в комнате, словно ища подсказки, и направился к двери. Он так и не придумал никакой удобоваримой отговорки для родителей, придётся импровизировать, а в худшем случае он скажет правду, навлекая на себя родительский гнев, потому что ведь они ему не поверят. То обстоятельство, что его воспоминания играют с ним в прятки, привело к следующей тревожной мысли: а вдруг того, о чём он якобы помнит, на самом деле не было?
Михаэль отогнал от себя эту мысль, нажал на ручку двери и - замер.
В кармане его брюк что-то шевельнулось. Михаэль глянул вниз и действительно увидел шевеление под тканью джинсов. Похоже, нервы у него совсем расшатались. А может, подумал он с каким-то странным зловещим спокойствием, может, он сошёл с ума. Возможно, огонь вчера вечером был вполне обыкновенный. Вольф просто старый задавака, а машина внизу сгорела оттого, что в канализации что-то взорвалось.
Но если это так, откуда взялся Хендрик? И откуда Михаэлю известно, что солнечный свет опасен для жизни мальчика? Нет, лучше об этом не думать! К тому же Михаэль вдруг вспомнил, что у него в кармане: тот предмет, который ему дал Хендрик. Наверное, та загадочная сила, которая подавляет все его воспоминания, заставила его забыть и об этом предмете. Он сунул руку в карман и достал что-то вроде серого камня величиной с ладошку. Но через мгновение понял, что это. Он быстро отошёл от двери, повернувшись так, чтобы своим телом защитить этот камень от солнечных лучей, и спрятал его в ящик письменного стола. Затем опустил жалюзи, затемнив комнату. Только после этого он снова выдвинул ящик и с волнением взял в руки свою находку.
Этот предмет действительно походил на серый пористый базальт, но теперь, когда Михаэль уже знал, что перед ним, он с каждой секундой замечал новые подробности. Камень был продолговатый и очертаниями, походил на фигурку человека, как будто скульптор только начал работу и сформовал её вчерне. Но было как раз наоборот. Солнце сожгло блуждающего огонька, и кожа его превратилась в серый камень. Однако Михаэль знал, что эти существа очень живучи. Если повезёт, можно будет снова пробудить его к жизни. Но только с большой осторожностью, чтобы при этом не спалить комнату, а вместе с ней и весь дом. Михаэль решил попытаться. И не только потому, что живой блуждающий огонёк мог бы послужить доказательством его истории, но и от жалости. Из всех жителей Подземья блуждающие огоньки были, пожалуй, самые безобидные существа, на уме у них были только игры да смех, и никому они не причиняли зла, разве что кто-нибудь по ошибке их намочит.
В этом и состояла основная проблема. Единственной возможностью спасти блуждающего огонька было его лёгкое увлажнение. Но Михаэль ещё хорошо помнил, что произошло с домом Вольфа.
Он осторожно положил блуждающего огонька назад в ящик и вышел из комнаты. В коридоре он остановился и прислушался. Родители разговаривали на кухне, слов нельзя было разобрать, но судя по тону, они горячо спорили, а то и ссорились. Это случалось редко, но все же случалось - родители ссорились, и Михаэль довольно рано понял, что в такие моменты лучше не соваться меж двух фронтов: попадёшь под обстрел с обеих сторон. Кроме того, в настоящий момент его устраивало, что родители отвлеклись. Он на цыпочках прокрался в ванную, намочил тряпку для вытирания пыли и тщательно её отжал, чтобы не осталось ни капли воды. Вернувшись в комнату, он, против обыкновения, заперся на ключ и снова подошёл к письменному столу. С избыточной тщательностью он вытер руки о рубашку, взял блуждающий огонёк и положил его на развёрнутую сырую тряпку.
Послышалось лёгкое шипение. Взлетели мелкие голубые искры, словно светляки, но быстро погасли. Видимо, несмотря на всю осторожность, какая-то капелька воды в тряпке осталась, но только одна, потому что шипения больше не повторилось; Михаэль достал с полки над. кроватью жестяную банку, в которой хранил разный хлам, вытряхнул содержимое на кровать и уложил в банку блуждающего огонька, завернув в тряпочку. Жесть была не толще полумиллиметра, но никаких других мер предосторожности он сейчас принять не мог. Теперь оставалось ждать минут десять - пятнадцать, а потом, если понадобится, повторить водную процедуру с тряпкой.
Кто-то нажал на ручку запертой двери и постучался.
- Михаэль! - послышался голос отца.
Михаэль испуганно закрыл 6анку, в панике огляделся и потом спрятал её в ящик письменного стола. Банка была высоковата, и ящик задвинулся с трудом.
Отец постучался ещё раз и настойчиво позвал его, в голосе уже слышалось нетерпение. Михаэль бросился к двери и повернул ключ.
- Что случилось? - спросил отец, - Почему ты запираешься?
Ответ Михаэля состоял из беспомощной улыбки и такого же пожимания плеч, отец, к его удивлению, удовольствовался этим. Однако все же вошёл в комнату, быстро и внимательно огляделся, поморщился, заметив закрытые жалюзи и хлам на кровати, но ничего не сказал, только жестом позвал Михаэля за собой. Михаэль подавил в себе импульс глянуть в сторону письменного стола и молча вышел за отцом. Они спустились по лестнице на кухню, где был накрыт стол ко второму завтраку. Мать уже ждала их, и Михаэль сразу понял, что разговор будет не из приятных. Почему-то все неприятные разговоры всегда велись у них на кухне. Не в гостиной, не в саду и не в кабинете отца, а всегда за этим столом.
- Садись, Михаэль, - сказал отец. - Надо поговорить.
Михаэль безмолвно подчинился.
Рядом с тарелкой отца лежали зелёная записная книжка Михаэля и тут же блокнот с неразборчивыми отцовскими каракулями.
Михаэль ждал, что отец тоже сядет, но тот быстро вышел из кухни и вернулся, держа в руках «Подземный мир» Вольфа, возглавлявший списки бестселлеров. Отец положил роман рядом с дневником Михаэля, сел и посмотрел на сына, выжидая, когда тот сам начнёт разговор.