Вольфганг Хольбайн – Космическая чума. Сборник (страница 84)

— Нам действительно не по вкусу заниматься переориентацией людей, — сказала Мариан. — Они так изменяются, что…

— Но мне это предстоит, не так ли? — заключил я спокойно.

— Прости, Стив.

— Так что мне остается только веселиться, — продолжал я зло, — ничуть не заботясь, что, в конце концов, меня прихлопнут и что я вбиваю гвозди в собственный гроб. Но ничего. Я пойду дальше, производя на свет новых мекстромов для ваших легионов.

Она посмотрела на меня, и на ее глазах показались слезы.

— Мы надеялись… — начала она.

— Вы надеялись привить мне болезнь в Хоумстиде, — перебил я ее грозно, — или же действительно изучали меня, чтобы выяснить, почему я стал только носителем, а не жертвой.

— И то и другое, Стив, — сказала она, и в ее тоне не было лжи. Я бы уловил ее, это уж точно.

— Мрачные перспективы, не так ли? — спросил я. — Тем более для парня, который не сделал ничего дурного.

— Нам очень жаль.

— Слушай! — сказал я, пораженный внезапной мыслью. — А почему бы мне не начать? Я мог бы хоть сейчас, в любой момент, не откладывая в долгий ящик, начать прививать болезнь каждому встречному-поперечному. Тогда я мог бы работать на вас и не бояться сойти с ума.

Она покачала головой.

— Мистеру Фелпсу тоже все известно, — сказала она. — И нам пришлось бы вырвать тебя из его лап. Он был бы рад использовать тебя в своих целях.

Я криво усмехнулся.

— Он уже не раз пытался, и будет пробовать еще. Но не в этом суть. У Фелпса было достаточно шансов снять или подцепить меня на крючок. Так что твои страхи не имеют оснований.

— До сих пор, — сообщила она мне серьезно, — пока ты еще не осознал своей роли в общей картине, ты был полезен Фелпсу, скитаясь на воле. Но теперь, когда ты обо всем догадался, Фелпс не в силах пасти тебя украдкой, и все его надежды пойдут насмарку.

— Вряд ли.

— Увидишь, — сказала она, пожимая плечами. — Они попытаются. Не стоит экспериментировать, Стив, или же я тут же ухожу. Очень скоро ты поймешь, что тебе надо держаться меня.

— А знание условных знаков делает меня к тому же опасным для людей хайвэя? Все равно, что их Убежище раскрыто?

— Да.

— Но поскольку теперь меня бросили на произвол судьбы, я вправе заключить, что ты со мной хитришь.

— А что мне еще остается делать? — горестно проговорила она.

Ответить было нечего. Я сидел, глядя на нее, и старался забыть, что в ней сто восемнадцать фунтов твердой стали и чудовищной силы и что она может поднять меня одной рукой и, не переводя дыхания, доставить в Хоумстид. Я не мог вырваться и сделать ноги. Ей ничего не стоило скрутить меня вновь. Я не мог врезать ей по зубам и смыться. Я только сломал бы руку. Может, «Бонанза-375» ее остановит, но у меня не хватило бы мужества хладнокровно поднять оружие на женщину и пристрелить. Я печально хмыкнул. Это оружие пригодилось бы больше, если бы было направлено против разъяренного медведя или египетского сфинкса.

— Все равно, я не согласен, — сказал я упрямо.

Она удивленно взглянула на меня.

— А что же ты будешь делать? — спросила она меня.

Я почувствовал вспышку самоуверенности. Если я не смогу бежать, гонимый виной за разнос Мекстромовой болезни, меня ожидает, что кое-кто меня похитит. Я бы излучал мысли, как сумасшедший. Я бы жаловался и кричал о своей беде на каждом перекрестке, перед каждым фермером, я бы настойчиво жаловался, и рано или поздно у кого-нибудь зародилось бы подозрение.

— Не будь похожим на идиота! — осадила она. — Помнишь, ты недавно исколесил всю страну. Ну и кого ты убедил?

— Я не пробовал, но…

— А помнишь людей в отеле Денвера, — вопрошала она настойчиво. — Ну и чего ты добился?

«Очень немногого, но…»

— Одним из преимуществ телепата является то, что его ничем не удивишь и не застигнешь врасплох, — проинформировала она. — Потому что никто ничего не сделает, пока хорошенько все не продумает.

— Вот телепатам и приходится мучиться, — отпарировал я, — потому что они настолько привыкли использовать свои знания о том, что случится в следующий момент, что мир потерял для них всякий элемент неожиданности и таинственности. А ведь до чего скучно и…

Элемент неожиданности влетел через заднее стекло, просвистел между нами и грохнул в ветровое. Раздался звук, будто кто-то колол ломом лед. Вторая пуля влетела через заднее стекло следом за первой, отскочившей на пол машины. Но вторая не отскочила рикошетом назад, а прошила ветровое стекло насквозь. Третья пуля прошла тем же путем.

Это были предупредительные выстрелы. Стрелок промазал намеренно. Он сумел трижды попасть в ту же дырку.

Я машинально рванул стартер, и мы сорвались с места. Мариан прокричала что-то. Но слова вылетели на мостовую через дыру в заднем стекле.

15

— Стив, остановись! — закричала Мариан, как только перевела дух.

— Жди больше! — прорычал я, выписывая широкую дугу и выравниваясь вновь. — Не видать ему наших трупов, милая. А он по наши шкуры, не иначе.

Четвертый выстрел пришелся по мостовой сбоку. Пуля взвизгнула где-то в стороне, наделав столько шума, что лязгнули зубы и захотелось втянуть голову в плечи. Я выжал педаль газа, стрелка спидометра достигла дальнего конца шкалы. Я подумал, что если мы не прибавим ходу, то этот парень сзади прострелит нам шины и мы, как пить дать, перевернемся. Но, возможно, он не собирается этого делать, пока я не наберу скорость. Он охотился не за Мариан. Мариан могла выбраться из любой катастрофы без единой царапины, а вот я — вряд ли.

Мы с ревом вышли на вираж, я дважды выписал колесами корявую S-образную кривую, обходя грузовик и вновь прижимаясь к своей стороне дороги, уходя из-под носа встречной машины. Я буквально пересчитал зубы того парня, что вел свой автомобиль, когда мы вывернули из-под его носа с запасом не более колеса. При этом я до смерти напугал всех троих в автомашинах, включая себя.

Затем я миновал пару прохожих, стоящих у края дороги. Один из них только кивнул на меня, а второй уставился мне вслед. Потом шарахнулась в сторону еще какая-то команда, вылезавшая по другую сторону дороги из кузова прицепа. Они перегородили своим прицепом всю дорогу и спускались с его борта прямо в придорожную канаву.

Я успел уловить тусклое мерцание огнестрельного оружия, прежде чем снова перевел свое восприятие вперед на дорогу. Очень скоро меня не станет, ибо смерть ждала где-то через тысячу футов или около того, в том месте, где они устроили второй заслон.

Мариан, не обладавшая предвидением, вскрикнула, прочитав этот новый образ в моем мозгу. Я нажал на тормоза и остановился задолго до препятствия. Сзади прозвучали выстрелы, а спереди вышли трое, потрясая оружием.

Я развернулся прямо у них на виду и ринулся назад к первому кордону. На полпути моя машина свернула на ухабистую обочину, затормозив только тогда, когда левая шина съехала с дороги. Машина взревела и уткнулась носом в небольшой кювет. Не успела она еще остановиться, а я уже выскочил вон и был таков.

— Стив! — закричала Мариан. — Вернись!

— К черту! — огрызнулся я на ходу. Передо мной в двухстах ярдах лежала рощица. Я помчался туда. Потом решил прощупать преследователей. Мариан присоединилась к ним и показывала в мою сторону. Один из них вскинул ружье, но она остановила его.

Я перешел на рысь. Казалось, все сойдет благополучно, если я не окажусь жертвой случайной пули. Я чувствовал себя счастливым еще и потому, что никто не желал мне смерти.

Лесная чаща была не такой густой, как хотелось бы. На расстоянии она казалась почти непроходимой, но когда я бежал сквозь нее в самую гущу, она оказалась удивительно редкой. Она просвечивала во всех направлениях, а почва под деревьями была аккуратно очищена от ветвей и утрамбована.

Я почувствовал перед собой несколько преследователей, осторожно приближающихся к роще, а сзади догоняла еще одна банда. Я ощущал себя гусеницей, сидящей на травинке перед жаворонком.

Я попробовал спрятаться в кустарнике, сознавая, что это слабая защита от ружейного выстрела. Я вытащил «Бонанзу» и взвел затвор. Я не знал, в какую сторону придется стрелять, но это меня не заботило. Буду стрелять туда, откуда появится враг.

Над моей головой просвистело несколько пуль. Они подняли сильный шум, словно кого-то стегали кнутом. Я не мог сказать, откуда они прилетели, потому что был чрезвычайно занят, стараясь втиснуться в норку под кустами.

Я огляделся вокруг, усилив свое восприятие и оценивая ситуацию. Обе банды растянулись цепью и продвигались вперед, словно протискивались сквозь толпу. То один, то другой поднимал винтовку и стрелял куда-то вперед, почти не целясь.

Это, заключил я, скорее происходило от нервозности, а не от охотничьей сноровки, потому что отряд телепатов и эсперов не станет палить куда попало, если не будет слишком нервничать. На мой взгляд, они запросто могли перестрелять друг друга.

Обливаясь холодным потом, я следил за их продвижением. Они шли мимо моего укрытия, стараясь обойти его стороной и оказаться между мной и отрядом врага. Маневр был довольно грубым, вроде игры в шахматы двух телепатов. Обе стороны знали с точностью до минуты, что на уме противника, где он и что собирается предпринять. Но они увиливали, притворялись, отступали, стремясь получить превосходство в расположении и количестве, поэтому противнику приходилось предпринимать ответные действия. Это была война нервов, игра людей с сильной волей-тех, кто подойдет ближе, оставаясь на мушке врага, и не выстрелит первым.