Вольфганг Хольбайн – Космическая чума. Сборник (страница 55)

Дамона рывком подняла голову, когда поняла эту мысль до конца.

Над ней, не далее чем в пяти метрах, висел плотный серый потолок.

Она испуганно обернулась и увидела, что окружена со всех сторон. Это были не движущиеся серые снежинки, которые она видела при спуске, а бурлившая стена, колеблющаяся со всех сторон и беспощадно смыкающаяся.

Дамона заметалась на одном месте, рванулась немного вниз и снова поспешно поплыла наверх, когда слизь под ней начала бурлить сильнее. Она была в западне — в пузыре относительно чистой воды диаметром около десяти метров, который со всех сторон был охвачен смертоносной серой массой.

И пузырь неумолимо уменьшался…

«Форд» с почти двухсоткилометровой скоростью мчался на восток. Автострада в это время была настолько пустынна, что водитель едва ли рисковал попасть в поле зрения радара или по ошибке обогнать полицейскую машину.

Расстояние до Лондона постоянно сокращалось, и световой колокол города уже давно висел над горизонтом.

Томпкинс наклонился и включил радио.

Тихий, ритмичный кантри-рок донесся из динамика и заглушил монотонный шум мотора.

Смит наморщил лоб, бросил на своего спутника укоризненный взгляд и снова выключил радио.

— У меня болит голова, — объяснил он.

— Сильно?

Смит покачал головой.

— Нет. Я немного устал, вот и все.

Он демонстративно зевнул, посмотрел на вмонтированные в приборную панель часы и удовлетворенно кивнул.

— Через двадцать минут мы будем в отеле, а завтра в это время в самолете, летящем в Париж. Товарищ Борович очень обрадуется нашему подарку.

Он слегка усмехнулся.

Томпкинс обернулся и чуть не вывихнул себе плечо, когда рассматривал оба маленьких, невзрачных прибора на заднем сиденье.

— Он хотя бы притащил то, что нужно? — спросил он.

— Сильсон?

Смит засмеялся.

— О да. Прибор телеуправления и что-то еще, что мы до сих пор никогда не видели. Насколько я понял, это модернизированный гироскоп. Там, естественно, разберутся, дружище.

Он снова стал серьезным.

— Иногда, Торнтон, — сказал он, — у меня появляется желание все бросить и махнуть на виллу, в тишину. Такие дни, как сегодняшний, выжимают из меня все.

— Ты из-за Сильсона? — удивленно спросил Томпкинс.

Смит кивнул.

— Он был еще наполовину ребенок.

— Это точно, — подтвердил Томпкинс. — Но я смотрю на это иначе. Я считаю, что мы находимся на войне, а на войне жертвы неизбежны.

— И безвинные жертвы? — спросил Смит.

— «Безвинные», — повторил Томпкинс, как будто это слово было каким-то непристойным. — Он был гражданином этой страны. Во всяком случае, я так считаю.

— Я знаю.

Смит вздохнул.

— Возможно, это и есть причина того, что вы никогда не займете такого поста, как мой, Томпкинс. Хладнокровный убийца редко делает карьеру.

Лицо Томпкинса помрачнело. Его губы задрожали, но он взял себя в руки и молча уставился через лобовое стекло на дорогу.

Смит слегка улыбнулся.

— Не обижайтесь, Томпкинс. Это не говорит о моем к вам плохом отношении. Все же иногда действует на нервы, когда хладнокровно убиваешь человека.

— Это необходимость, — еле слышно сказал Томпкинс.

— Я знаю, — кивнул Смит.

Он вздохнул.

— И это еще хуже.

Он сжал губы, громко вздохнул еще раз и покачал головой.

— У вас не найдется для меня сигареты?

— Разумеется.

Томпкинс порылся в ящичке, взял сигарету, передал ее Смиту и щелкнул зажигалкой.

— Чемодан, — начал он не из особого интереса, а скорее из стремления сменить тему, — что в нем? Вы уже видели?

Смит покачал головой.

— Сильсон пытался его открыть, но ему не удалось. Я открою его в отеле. У вас есть необходимые инструменты?

Томпкинс кивнул, обернулся и еще раз внимательно осмотрел чемодан.

— Что в нем может быть? — пробормотал он.

Смит пожал плечами.

— Там может быть все, что угодно, начиная от завтрака пилота и до секретных государственных документов. Но я не думаю, что там что-нибудь действительно важное.

— Почему?

Смит засмеялся и затянулся сигаретой.

— Разве они оставили бы его лежать три дня в обломках самолета, если бы там было что-то важное, а?

Ни Томпкинс, ни Смит не подозревали, что чемодан содержит бомбу замедленного действия, которая опаснее, чем все атомные и водородные бомбы в мире вместе взятые.

А она начала тикать в тот момент, когда Дэрик откинул крышку чемодана.

Потеряв надежду, еле шевеля ластами, Дамона висела в центре ловушки, которая уменьшилась до пяти метров в диаметре, прежде чем неумолимое движение серой массы стен прекратилось. Но и теперь они не стояли неподвижно, а двигались в воде с порядочной скоростью, будто принуждая Дамону плыть в определенном направлении.

Она в который раз уже посмотрела на манометр кислородного баллона.

Запасов воздуха хватит едва ли на двадцать минут. Но она сомневалась, что продержится так долго. С каждым мгновением ей становилось все тяжелее держаться в этом маленьком пузыре и одновременно успевать за движением своей странной тюрьмы. Почти часовая подводная экспедиция и поспешное бегство из обломков утомили ее больше, чем она думала сначала.

Она еще попыталась вызвать Майка и Бена. Но безуспешно. Или серое облако поглощало все радиоимпульсы, или с ее друзьями на берегу тоже что-то случилось.

Эта мысль показалась ей вполне логичной, хотя и невероятно испугала. Почти не было сомнений, что они попались в ловушку. Тот факт, что таинственная материя убила Сэгиттера, а ее оставила в живых, доказывал однозначно, что серая слизь была чем-то большим, нежели агрессивной протоплазмой, очевидно, ею управляли откуда-то извне. Дамона не знала, чего ей бояться больше.

Постепенно стало светлее. Луч ее фонаря значительно потускнел. Батарейки садились. Но зато сейчас через бурлившую пленку над ее головой проникал серый, мутный свет, показывая, что она приближалась к поверхности. Сверкнула маленькая яркая точка, быстро выросла до круга и потом, все более увеличиваясь, превратилась в прозрачную воду. Это была поверхность! Дамона тремя сильными рывками всплыла наверх, со стоном облегчения вздохнула и зажмурилась. Уже наступили сумерки, но после подводного мрака даже этот слабый свет казался ей непривычно ярким, ослеплял ее.

Она заработала ластами, повернулась вокруг своей оси и затравленно осмотрелась. Ее отнесло далеко. Собственно говоря, акватория порта была уже позади, она плыла по реке.

Прямо перед ней было судно — белая яхта с низкой надстройкой и надписью по-гречески на борту. Веревочная лестница спускалась с борта.

Дамону повернулась и посмотрела на причал. Портовые сооружения выглядели безлюдно. Машина, в которой приехали Бен и Майк, еще стояла там, но ни ее друга, ни Бена Мюррея видно не было.