Вольфганг Хольбайн – Космическая чума. Сборник (страница 121)

— Ты всегда выглядел несколько протухшим, — сказал я. — Но намерения у тебя были здоровые.

— Спасибо. Это очень мило с твоей стороны.

— Я видел тебя в последний раз… — задумался я, — я бы сказал, что это было год назад, когда ты просил меня расследовать это исчезновение твоей электронной коровы.

— Ах, да, — вздрогнул Нат. — Я опасался, что ее выкрал какой-нибудь другой изобретатель электронных коров. Но оказалось, что она просто отошла и заблудилась. В неустойчивости ее походки было виной разболтавшееся копыто.

— Когда пьяный попытался подоить ее посреди Мичиган-Авеню, его до полусмерти стукнуло электрическим током, — напомнил я.

— Да, — новый вздох. — Мои изобретения, похоже, привлекают внимание забулдыг. Пьяница на лошади, например.

— К чему все это? — Захотелось мне узнать.

— К моему объяснению, конечно. Я лишь хочу рассказать тебе, что произошло со времени нашей последней встречи.

— Тогда давай, вгрызайся!

Нат сцепил и расцепил пухлые пальцы. Способа расшевелить его не существовало, поэтому я вооружился новой двойной порцией бурбона и уселся поудобнее на животе Брандо. Исму, похоже, это забавляло, а то, чтс Оливер выручил нас из Кубла Кэйна, подняло его настроение. Кроме того, ей не привыкать было нянчиться с учеными — вспомним хотя бы ее отца.

— После инцидента на Мичиган-Авеню с пораженным пьяницей, — сказал Нат, — я оставил опыты с электронными коровами и попытался заняться более точными формами творческого созидания. Я на ощупь вошел в область параллельных Вселенных и управления временем, заменив туфли, образно говоря, у великого космического потока.

— Я слышал, ты был занят этими штуковинами, — сказал я.

— Действительно, — Он вытащил огромный ирландский носовой платок и высморкался, словно фыркнул в рупор. Затем он продолжал: — Последним моим достижением было лучеиспускающее устройство, которым я воспользовался для вашего спасения. — Он ухмыльнулся нам. — Это что-то вроде глазка в прошлое и в будущее. Когда энергетические вихри заряженных нейтронов находились в их собственной связанной последовательности, я имею, вследствие этого, окно, через которое можно заглянуть в прошлое и будущее. Но это, конечно, еще не идеал…

— И вот это ты использовал, чтобы нас засечь? — я занимался уже третьим стаканом, чувствуя себя мягким и расслабленным. Лодыжка болела меньше. Лишь для того, чтобы окончательно послать ее к черту, я переменил сидение и уселся на Веронику Лейк. Исма осталась на Вейсмюллере.

— Да, — Нат ответил на мой вопрос и снова ухмыльнулся. — Я как раз занимался понемногу настоящим и подхватил твой энергетический образ на Меркурии.

— Ты присутствовал при всей сцене? — спросил я. — Ты видел, как я зачехлил дракона?

— О, да, разумеется. Это была прекрасная демонстрация холодных нервов и сверхмастерства.

Я ответил ему ухмылкой на ухмылку.

— Пустяки.

— На самом деле, — продолжал Оливер, — я был настолько увлечен вашей драматической борьбой за жизнь, что едва не забыл о том, что вас нужно вовремя выкусить.

— Вы вытянули нас, и это самое главное, — сказала Исма. — Вы очень хорошо сделали свое дело, мистер Оливер.

Нат вспыхнул от удовольствия, что его изобретения принимают, и что они приносят пользу тем, кто в ней нуждается.

Я махнул на него стаканом.

— Давай-ка выясним кое-что, Нат.

Он вопросительно склонил голову в мою сторону.

— Где мы сейчас находимся относительно нашего пребывания в Кубла Кэйне?

Оливер потер ладони.

— Настолько, насколько я могу определить, вы находитесь на Земле и сейчас предыдущий день.

— То есть, приблизительно, мы получили двадцать четыре часа?

— Приблизительно.

— О'кей, — сказал я, ставя пустой стакан на кофейный столик, оформленный под Аллана Лада. — Это дает нам небольшое преимущество перед Кэйном. Если бы мы оказались на день позже того, он мог бы снова устроить покушение на жизнь доктора Умани.

— Нам следует связаться с папой и сказать, что мы в безопасности, — заявила Исма.

— Нет уж, — сказал я, покачав головой. — У Кэйна, возможно, есть возможность нас подслушать. Лучше нам сейчас же вернуться, не афишируя этого. Он будет в достаточной безопасности, пока мы тут. — Я пожал руку Нату. — Спасибо за бесплатную езду в кабриолете.

— С большим удовольствием, Сэм.

Исма клюнула его в щеку каждой парой губ. Он затрепетал.

— Мы отчаливаем в Пузырь-Сити, — сказал я.

— Но я хочу вам показать и другие мои изобретения. Я работаю над методом, который позволит безболезненно выворачивать свиней наизнанку.

— Это еще зачем? — поинтересовалась Исма.

Нат смутился.

— Точно не знаю, честно говоря. Вы не знаете, кому-нибудь требуется выворачивать свиней?

— Видишь ли, — сказал я, — мы совершенно незнакомы со свинарями. Но ты можешь нам помочь еще в одном.

— В чем именно?

— Всю дорогу Исма таскает накидку стражника. У тебя есть что-нибудь из одежды?

— Понимаю, — сказал он, провожая нас в спальную будку. Нажав на кнопку, он распахнул стенку, открылась ниша, увешанная нарядами. Он показал нам пришпиленный женский полнокостюм с широкими рукавами. — Последняя моя жена очень любила его.

— Я не знала, что вы были женаты, — сказала Исма.

— Да. Дороти работала со мной над некоторыми из моих ранних изобретений. Ее утащила и задушила механическая обезьяна. В те дни мне не очень-то удавались обезьяны. Да и сейчас мне с ними много мороки.

— Как печально, — воскликнула Исма, залезая в полнокостюм.

Идеальный полурост.

Нат получил новый транс-поцелуй, и мы отчалили.

XVII

Прежде чем покинуть Землю, мы захватили новый груз замороженных тел для старины Умани, что позволило Исме сразу же по приезде пересадить дока в новое тело. Жизнью жирафоглава он был сыт по горло.

Когда он вышел из лабблока, чтобы поблагодарить меня за спасение Исмы, это был уже типичный оклахомский индеец Чарроки. Я объяснил, почему у меня сломан нос и почему я таскаюсь с физиономией Улыбчивого Малыша: у меня не было времени вернуть мою подлинную земную образину перед погрузкой замороженных.

— Угу, ты принес кучу хороших тел, — проворчал он, используя очередной, донельзя фальшивый акцент. — Нам нравится это тело, которое ты нам дал.

— Я считаю, что заслужил награду за возвращение вашей дочери, — сказал я.

Он кивнул головой, бронзовой от солнца.

— Великий дух говорит, что ты — смелый мужчина. Мы награждаем тебя премией. Это отличный вампум, — сказал Умани.

— Это не совсем та награда, о которой я говорю, — возразил я. — Вы мне достаточно платите. И я говорю не о деньгах.

— Тогда скажи честно вождю, что ты хочешь, и мы это дадим.

— Я хочу, чтобы вы перестали морочить мне голову своим экспериментом. Я хочу знать, что вы делаете, и я хочу знать, почему Ф. пытается вас остановить.

Мы глядели друг на друга. В облачных индейских глазах была неукротимая ярость, и я думал, что он откажется. Но он не отказался.

— Ну, что же, мистер Спейс, — сказал он. — Ваша просьба вполне оправдана, и вы заслужили право на ее удовлетворение. Пожалуйста, следуйте за мной, и я вам все объясню.

Он повернулся к своей лабе, я пошел за ним. Варлаг заслонил передо мной дверь. Лысый. Кулаки — кувалды, красные глаза. Огромная глыба бойцового мяса — он выглядел так, будто всю жизнь сдерживался, чтобы не пустить мне пулю в лоб.

— Велите вашему двоюродному брату не строить из себя буйнопомешанного, — сказал я Умани. — Скажите ему, что я приглашен на вечеринку…

— Позволь мистеру Спейсу войти. Отойди в сторону…

Варлаг отодвинулся, пожирая меня взглядом. Я ответил ему тем же и вошел в лабораторию.