Вольфганг Хольбайн – Книга мёртвых (страница 83)
— Упал и разбил себе нос. — Я изобразил на лице вымученную улыбку. — И это неудивительно, учитывая, какие тут улицы.
Я физически почувствовал, как завертелись мысли в голове бобби. Сейчас он спросит, что я делаю в этом Богом забытом квартале.
— А все потому, что Рекс сорвался с поводка. У вас есть собака, офицер? — Я осторожно коснулся его сознания, направив мысли в более благоприятное для меня русло.
— Нет, — буркнул он. — Ненавижу собак.
Морщины на его лбу разгладились, и я с облегчением вздохнул.
— Что же здесь произошло? — поинтересовался я.
— Плохо дело, сэр, — ответил он. — Вчера ночью тут напали на девушку. Просто ужасно. — Он покачал головой. — Судя по всему, это был какой-то извращенец. Бедняжка…
— И как она? — будто невзначай осведомился я, думая, что навещу девушку в больнице и в случае необходимости оплачу операцию. Это было меньшее, что я мог для нее сделать.
— Как она? — Полицейский помрачнел, опуская глаза. — Она умерла два часа назад, сэр. Мы ищем убийцу…
Поставив фонарь на пол, Говард спокойно прикурил очередную сигару. Я нетерпеливо переминался с ноги на ногу, а он, выпустив в воздух синее облако дыма, постучал костяшками о большой металлический цилиндр.
— Черт побери, — процедил он сквозь зубы. — Роберт, сдается мне, что дела обстоят плохо. Очень плохо.
— Что именно плохо? — раздраженно спросил я.
Его неприятная манера говорить обиняками, которую он не оставлял в течение всех трех лет, что я был с ним знаком, постоянно действовала мне на нервы. Но кое-что я все же понял: если Говард Филлипс Лавкрафт начинал ругаться, ситуация была более чем серьезной.
— У тебя есть идеи по поводу того, что бы это могло быть? — переспросил я, видя, что Говард не собирается ничего объяснять.
— Надеюсь, что я ошибаюсь, — наконец соизволил ответить он.
Голос Говарда мне не вполне нравился — он слегка подрагивал, — а уж это мне доводилось наблюдать не часто.
— Все это напоминает опыт, описанный в
— То что, Говард? — Я громко вздохнул. — Говори уже!
— Голем, — коротко произнес Говард.
Казалось, чья-то ледяная рука сжала мою душу. Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя.
— Но, Говард, — возразил я, — Голем — это всего лишь легенда. Еврейское сказание. Это просто выдумка!
— Что ж, поздравляю, — с сарказмом заявил он, и его сигара переместилась в другой уголок рта. — Тогда вчера ночью ты повстречался с выдумкой.
Говард медленно обошел цилиндр, оставив за собой густое облако дыма, и нагнулся, чтобы осмотреть странные латунные инструменты, а затем повернулся к устройству на одной из стен.
— Трансформатор, — пояснил он, приложив ухо к матовой стальной крышке. — Интересно, как им удалось создать столь высокое напряжение? Да, только этого в нашей истории и не хватало.
Проигнорировав мое замешательство, он опустился на корточки рядом с одним из трупов. Это был молодой человек с осколками стекла в груди.
— По крайней мере, этого убил не голем, — констатировал Говард, повернувшись ко мне. — Судя по тому, что ты рассказал нам об этом парне, он просто какой-то ходячий котел с кислотой. Он не мог не оставить следов.
С этим нельзя было не согласиться: придя домой и осмотрев свой пиджак, я обнаружил, что в том месте, к которому прикасался голем, ткань растворилась. Мне повезло, что кислота попала на ткань, а не на кожу, но бок у меня все равно покраснел и слегка побаливал.
Приблизившись к Говарду, я заглянул через его плечо — и тут что-то толкнуло меня сзади! Потеряв равновесие, я навалился на Говарда, и мы вместе с ним упали на пол. Падая, я успел оглянуться: за мной никого не было.
— Ты что, с ума сошел? — возмутился Говард. — Смотри, куда идешь!
— Но я…
— Какой-то ты сегодня неуклюжий, — перебил он меня. — Мне кажется, что все это произвело на тебя намного большее впечатление, чем тебе хотелось бы. — Он обвел рукой комнату.
Машинально кивнув, я огляделся по сторонам, не понимая, что происходит. Это была уже не первая неудача, постигшая меня с тех пор, как я вышел из этого подвала сегодня утром. Во-первых, мне так и не удалось поймать кеб — извозчики, казалось, просто не видели меня, — так что мне пришлось пройти всю дорогу домой пешком. И это с подвернутой ногой! Сегодня мне не везло больше, чем за весь прошедший год. При этом я даже не брал в расчет всякие мелочи. Я по меньшей мере три раза налетел на фонарный столб и провалился одной ногой в канализацию.
Меня все время преследовало чувство, как будто кто-то за мной идет. Я списывал это на вполне понятное замешательство, охватившее меня после событий прошлой ночи, но постепенно неудач становилось слишком много. А теперь еще и это…
— Но я уверен, что…
Да что со мной такое?!
Кряхтя, Говард поднялся и отряхнул пыль с брюк.
— Думаю, ты прав, — согласился он. — Нужно посмотреть книгу — может быть, там мы отыщем какие-нибудь зацепки относительно того, как найти и уничтожить голема.
Я улыбнулся.
Я хотел уставиться на него в ужасе, но улыбнулся!
— Хорошо, — услышал я собственный голос. — А теперь давай поскорее выберемся из этой вонючей дыры.
И тут чары спали. Когда Говард повернулся к окну, уголки моих губ опустились и я почувствовал, как колдовство развеялось. Вслед за Говардом я поспешил наружу.
— Говард, я… — Чья-то чуждая воля коснулась моего сознания, сметая на своем пути все, что я только что собирался сказать.
— Да?
— Ничего. Все в порядке, — произнес мой голос, а рука сама указала на повозку. — Рольф ждет нас.
Когда мы подошли к двуколке, Рольф наклонился к нам с козел.
— Ну что, нашли что-нибудь? — тихо спросил он.
— Да, — так же тихо ответил ему Говард. — Я тебе потом все расскажу. Но сперва уберемся отсюда.
Мы сели в повозку, и я захлопнул дверцу. Я уже не чувствовал чужого воздействия на мой разум, но знал, что оно возникнет вновь, как только я попытаюсь что-нибудь рассказать об этом своим друзьям.
Рольф щелкнул кнутом, и мы поехали вперед, слегка покачиваясь. Выдув на меня густое облако дыма, Говард с обеспокоенным видом откинулся на мягкий бархат обивки. Я же тщетно пытался привести свои мысли в порядок.
— Вот она. — Говард взял с полки толстую книгу в старом ветхом переплете из свиной кожи и положил ее на стол.
Мы находились в библиотеке моего дома на Эштон-плейс, в подвале, куда никогда не заходили гости. Здесь на полках хранились все те сокровища, которые мой отец собрал за свою жизнь, сокровища из бумаги и кожи. Эта комната уже не вызывала у меня особого восторга, ведь я слишком много месяцев провел здесь при свете лампы, изучая старые фолианты, по крайней мере, те из них, которые были написаны на известном мне языке. К моему глубокому сожалению, большинство книг здесь были на арабском и латыни.
Я задумчиво смотрел на бокал с красным вином, который Рольф принес мне пять минут назад, и испуганно вздрогнул, услышав, как Говард ударил тяжелой книгой по столу. При этом я чуть не пролил вино.
Опустившись рядом со мной на стул, Говард начал листать книгу. Конечно же, она была на латыни, и все же я с любопытством следил за пальцами Говарда, скользившими по старым буквам.
— Гном, гностическая камея… ах, вот. Голем.
Наклонившись вперед, я залюбовался иллюстрациями, в то время как Говард с головой погрузился в текст. Прошло несколько минут, но он не проронил ни слова. Его губы беззвучно шевелились, и время от времени он пользовался словарем. Наконец, оторвав взгляд от книги, он посмотрел на меня.
Я испугался. Говард побледнел, в его глазах появился странный блеск. Изумленный его видом, я молчал, пытаясь собраться с мыслями. Говард же явно никак не мог взять себя в руки.
— Все еще хуже, чем я думал, — срывающимся голосом прошептал он. — Если в этой книге написана правда, а я уверен в этом, то у нас проблемы не только с големом… — Запнувшись, он глубоко вздохнул. — Пожалуй, мне следует прочитать тебе соответствующий абзац. — Перевернув страницу, он сосредоточился на переводе: — «Голема не следует сравнивать с пробужденным при помощи магии мертвецом. Он является символом тайны жизни, и тот, кому удастся создать голема, обретет власть над смертью и временем. Бренная плоть оживет, избавившись от тлена. Остерегайся же этого, род человеческий! С древних времен запрещено поддаваться искушению познать тайну творения. Ликование обернется бесконечной болью, и сущность мирская дрогнет, ибо наступит Страшный суд. Если нарушен будет закон Божий, то раскроются врата мира потустороннего и мертвые отомстят живым. Только смерть мертвого сможет ублажить богов и остановить армию Зла, отбросив ее в вечное Ничто…»
Я чувствовал странную пустоту в моем сознании. Я не мог сразу же вникнуть в смысл услышанного и ответить Говарду, но, постепенно понимая страшные последствия происшедшего, чувствовал, как с каждой секундой ужас в моей душе усиливается.
В горле у меня пересохло, как будто я не пил весь день, а язык распух.
Медленно протянув руку к бокалу с вином, я опустошил его одним глотком. После этого я почувствовал себя лучше — по крайней мере, физически.