Вольфганг Хольбайн – Бремя Могущества (страница 8)

Они все равно пронюхают, что мы были последними, кто его видел, — сказал он. — И…

— И черт с ними — перебил его Бенсен, презрительно махнув рукой. — Если мы с тобой будем говорить им одно и то же, что нам будет? Фред, да пошевели ты мозгами, наконец! У этого Филипса такие деньги, что… — он замолчал. — Если мы с тобой постараемся, то тоже сможем отхватить порядочный кусок. Ты что, всю жизнь собираешься торчать в этой дыре, кое–как перебиваясь случайными заработками? Если ты себя будешь держать в руках, завтра в это время мы уже будем богатыми. Мы сможем отвалить отсюда, даже в Лондон отправиться. Ты ведь всегда мечтал побывать в Лондоне, скажешь нет?

Норрис застонал. Пивная кружка в его руке заметно подрагивала, и часть эля даже выплеснулась на стол. Он тихо мычал что–то нечленораздельное.

Бенсен вскочил, обежал стол и как раз вовремя успел подхватить своего приятеля, не то он непременно бы грохнулся на пол вместе со стулом. Норриса трясло словно в лихорадке, и он весь горел.

— Да что с тобой, черт возьми? — Бенсен обеспокоился не на шутку.

Норрис продолжал стонать. На губах его выступила слюна и мерзко пахнущая пена.

— Плохо… мне… плохо, — хрипел он. — Лен- нард, помоги… мне. Мне… так плохо… Ужасно…

Бенсен взял его за подбородок. Норрис застонал громче. Он дрожал всем телом.

— Я сейчас тебя уведу отсюда. Ты идти можешь?

Норрис покачал, головой, потом вяло кивнул и попытался подняться. Это ему удалось лишь с третьего раза. Его мотало из стороны в сторону, и он держался на ногах лишь с помощью Бенсена.

— Хэл ничего не должен знать, понял? — предупредил его Бенсен.

Норрис кивнул, но Бенсен не был уверен, что тот понимал его. Лицо Норриса побелело как снег. Изо рта по–прежнему сочилась слюна и белая, отвратительно пахнущая пена. Лоб его взмок от пота. Чертыхнувшись про себя, Бенсен достал платок и вытер ему лоб. Ничего страшного, там, в этом чертовом, прокуренном насквозь пабе, никто ничего не заметит. В крайнем случае подумают, что парень малость перебрал, тем более что за Норрисом водился такой грешок и об этом в городе знал каждый.

— Отведи меня к… доктору, — хрипел Норрис, когда Бенсен подхватил его под руки и повел к двери. — А потом… в полицию. Нам нужно… заявить… о гибели Махони.

— Да тише, черт побери, — прошипел Бенсен и тут же уже гораздо дружелюбнее добавил: — Да не дрейфь ты, старина. Сейчас выведу тебя отсюда. Все будет хорошо.

Тень была гигантской, метра три высотой. Не темно–серой, как обычно, а черной, словно закрываемый ею участок стены превратился в кусок беззвездного неба. И в этой черноте угадывалось какое–то едва заметное движение, будто там текла странная, почти скрытая от глаз жизнь. Это не была тень человека, а жуткий силуэт, призрак чего–то огромного, ужасного, неописуемого… Чего–то состоящего, казалось, лишь из одних только щупалец и мерзких, кривых лап, уподобившегося непрерывно двигавшемуся клубку перевитых между собой змей…

Эго открытие подействовало на меня, как удар обухом по голове.

Однажды я уже видел это существо, и не так давно.

Эта тень, отбрасываемая мною, была тенью одного из ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ! Чудовища, убитого мною, леденея от ужаса, начинал понимать я. Как это могло быть? Ведь я собственными глазами видел его жуткую агонию.

Оно жило!

Оно продолжало свое существование, противоестественным, прекословящим всем природным законам образом, существовало и продолжало осуществлять свои злокозненные планы — жило во мне! Следствием этого и были кошмары, терзавшие меня по ночам, ужасающие видения, картины, объяснить которые я был не в состоянии. Бестия была мертва, но частица ее проникла в мое тело, завоевала его, и источающий смертельный яд губительный росток, всходивший во мне, с каждым днем набирал силу. И Говард знал это.

Заорав, я метнулся от стены прочь, но, не удержавшись, свалился на пол. Все мои движения мгновенно повторялись и этой дьявольской тенью на стене, при этом чудовище протягивало свои жуткие щупальца, стремясь добраться до меня, хватало за ноги. Внезапно комнату заполнила жуткая вонь, в нос мне ударил запах тлена, разложения и чего–то еще нестерпимо отвратительного. Я вопил как безумный, стремясь уползти прочь, но зловещие конечности чудовища приближались, неотвратимо подступали ко мне. Панический ужас охватил меня. Я принялся топтать тень ногами в тщетном стремлении уничтожить ее, потом снова отполз. Но она следовала за мной; что бы я ни делал — она не покидала меня. Теперь это была моя тень. А никому не дано избавиться от своей тени.

Хлеставшие, словно плети, щупальца приближались, беззвучно скользили по полу, потом замерли на мгновение, словно задумавшись о чем–то, и потом поползли дальше. Я снова закричал.

Кто–то стал молотить кулаками в дверь.

— Что там у вас стряслось? — раздался чей–то громкий, обеспокоенный голос. — Откройте! Что это за шум?

Я опять с криком метнулся в сторону и докатился почти до самой двери, и снова тень неотступно следовала за мной. Она не приближалась, однако извивавшиеся руки–щупальца, словно издеваясь, зловеще шевелились в нескольких дюймах от меня.

Тут рывком распахнулась дверь. На пороге стоял портье, его лисье личико раскраснелось от гнева и возмущения.

И в этот момент тень пропала.

В одно мгновение моя тень вновь стала моей тенью, темным силуэтом вполне обычного человека, куда–то улетучилась и отвратительная трупная вонь.

Негодующий портье шагнул в комнату и уставился на меня в праведном гневе с легкой примесью страха.

— Что за чертовщина у вас здесь творится? — осведомился он. — Чего это вам вздумалось орать во всю глотку? Ваш рев слышен, наверное, на побережье!

Я хотел было что–то ответить ему, но не смог. Сердце в груди отчаянно билось, я задыхался и мог лишь жестикулировать, беззвучно открывая и закрывая рот. С великим трудом, помогая себе руками, я поднялся. Некоторое время я стоял, уперев руки в колени и опустив голову, потом, наконец, выпрямился. Меня кидало из стороны в сторону. В первую секунду комната бешено закружилась у меня перед глазами, но я успел ухватиться за спинку кровати и удержался на ногах.

— Ну? — требовательно вопрошал портье. В голосе его я расслышал страх. Скорее всего, он был уверен, что перед ним — сумасшедший.

— Да… нет, ничего… — пролепетал я. — Просто у меня… был…

— Снова этот ваш припадок, да? — сморщилась лисья морда. В данный момент это объяснение показалось мне наиболее разумным.

— И что, дядюшка ваш просто так оставляет вас одного, что ли? — продолжал он наступать, явно вдохновленный моим молчанием. Воинственно уперев руки в бока, он стал вычитывать меня: — Молодой человек, если вы больны, то отправляйтесь к врачу. Здесь отель, а не больница, я уже говорил об этом вашему дяде.

— Больше… больше этого… не повторится, — бормотал я. У меня до сих пор отчаянно кружилась голова, и я ощущал странную легкость во всех своих членах. Легкость и одновременно бессилие. Как всегда, припадок окончательно доконал меня.

— Вы еще будете убеждать меня в том, что он больше не повторится, — пробурчала лисья морда. Как и все, по сути своей трусливые люди, он имел обыкновение перегибать палку. — Вы тотчас выедете отсюда. Немедленно! У нас, знаете, есть и другие гости, и нам следует подумать о них, здесь ведь не…

— Не сумасшедший дом? Это вы хотите сказать? — несколько секунд я смотрел ему прямо в глаза. Гневное выражение тут же исчезло.

— Я… я не это имел в виду, — поспешно принялся уверять меня он. — Я только хотел сказать, что…

— Ничего, ладно уж. — Я махнул рукой, осторожно отошел от кровати. — В конце концов, вы правы, — пробормотал я. — Я покидаю ваше заведение. Сию минуту.

Я чувствовал, что стоит мне нагнуться за моей одеждой, как я снова упаду, а когда я стал продевать ногу в штанину, у меня снова закружилась голова, но на сей раз я сумел взять себя в руки. Нет, мне действительно необходимо было выбираться отсюда, причем сейчас же.

— Я не это имел в виду, — промямлил портье. — Вы спокойно можете оставаться, пока…

— Я ухожу, — отрезал я. — Прошу вас только дождаться, пока я оденусь. Я… я больше не доставлю вам хлопот. — Трясущимися руками я заправил ночную рубашку в брюки, взял жилет и кое–как напялил его на себя. Взгляд мой не отрывался от противоположной стены. Но тень там по–прежнему оставалась тенью человека.

— Может быть, мне вызвать вам врача, — предложил портье. Было видно, что ему вдруг очень захотелось опрометью броситься вон из этой комнаты. Я не мог ставить ему это в вину. Кто, скажите на милость, комфортно чувствует себя в обществе явно ненормального человека?

— Прошу вас, подождите, — попросил я его. — Я сейчас вернусь.

— Но у меня есть и другие обязанности, и потом, вы можете…

— Черт вас возьми, вы должны остаться! — рявкнул я. Лисье личико испуганно отпрянуло, портье пару раз судорожно глотнул, но послушался и не стал уходить. Он обвел глазами комнату, словно в поисках какого–нибудь орудия, чтобы, в случае чего, отбиться от меня, если мне вздумается продемонстрировать всю клиническую картину моего буйного помешательства.

Быстро — настолько быстро, насколько мне позволяли мои трясущие руки и невероятная слабость, — я оделся и, взяв со стола трость и шляпу, повернулся к двери.