Вольфганг Хольбайн – Бремя Могущества (страница 33)

— Бегите! — выкрикнул Шин. — Да бегите же, черт вас возьми! Я попытаюсь задержать их здесь! Встречаемся в порту!

Говард нерешительно взглянул на него, но тут же понял, что это единственная возможность спастись, иначе обезумевшая толпа растерзает нас, и мы бросились бежать. Несколько человек попытались преградить нам путь, но Рольф на ходу отшвырнул их. Позади затрещали выстрелы, и гомон толпы, возжелавшей нашей крови, превратился в рев. Мне показалось, что я в нем различаю голос Шина, но тут мы уже свернули в одну из боковых улочек и понеслись дальше. Через сотню шагов я, инстинктивно обернувшись, увидел, что из–за угла показались первые преследователи, число их стремительно росло.

Это была безумная гонка, и дорога в порт показалась мне бесконечной. Расстояние между нами и нашими преследователями сокращалось, и когда мы добежали до набережной, они уже наступали нам на пятки.

Говард выхватил на бегу свой револьвер и дал выстрел поверх голов бегущих. Безрезультатно. Теперь это уже не были люди, движимые разумом. До меня доносились слова «колдун», «дьяволы», и страх холодной волной окатил мою спину.

— Быстрее, — задыхаясь, поторапливал Говард. Он снова выстрелил, на это раз пуля ушла в землю в двух шагах от бегущей толпы, выбив сноп искр. Трое или четверо шарахнулись в сторону и, не устояв на скользкой брусчатке, упали. На них, ничего не видя перед собой, напирали остальные, их были десятки, если уже не сотни. Ужас, мутивший сознание жителей в течение последних дней, и связанное с ним напряжение находило разрядку теперь здесь в этом чудовищном взрыве злобы и ненависти. Теперь это уже была не просто толпа погорельцев, к ней на бегу присоединялись все новые и новые люди, желавшие поучаствовать в расправе, здесь наверняка собралось все мужское население Дэрнесса.

Рольф ускорил бег, запрыгнул на борт бота одним прыжком и стремительно начал развязывать концы, удерживавшие нашу посудину у причала. Еще несколько секунд спустя мы с Говардом уже были на борту и помогали ему.

Но все это уже не имело никакого смысла. Толпа подбежала к лодке в тот момент, когда был отвязан последний канат, но волны прибивали суденышко к причалу и не давали возможности отойти от берега. Времени на то, чтобы поднимать парус, уже не оставалось. Один из преследователей сумел забраться на палубу и стал размахивать кухонным ножом, но Рольф тут же сбил его с ног. Второго нападавшего он нейтрализовал мощным ударом ноги в бедро.

Но их было больше, намного больше. Вот они уже по нескольку человек стали забираться на борт, и в следующую секунду на меня обрушился град ударов и я, кроме них, ничего не ощущал. Ко мне тянулись скрюченные пальцы, вцеплялись в одежду, волосы, словно сквозь пелену я видел, как целой толпе удалось, наконец, повалить на палубу Рольфа. Бот этот был слишком маленьким, чтобы вместить всех охваченных азартом преследования, многие из них сваливались в воду. Я, с великим трудом уворачиваясь от ударов, закрывал руками голову и живот. Теперь я уже не сомневался, что живыми нас отсюда не выпустят.

Но случилось другое. Вдруг' раздался чей–то голос, крик. Я не мог разобрать, что кричал этот человек, но удары прекратились. Чьи–то лапы рывком подняли меня на ноги и потащили к каюте. Я видел, как толпа волокла Говарда и Рольфа к распахнутой двери.

— Сжечь их! — ревел все тот же голос. — Они устроили пожар, пусть теперь сами покушают огонька. Сжечь их, как ведьм!

Толпа восторженно загудела, вдруг откуда–то в чьей–то руке появился зажженный факел, потом еще один и еще, и воздух наполнился смрадом пожара. Я изогнулся, попытался в отчаянии вырваться из сковавших меня лап, но разве я мог? Мощный удар носком ботинка в спину подтолкнул меня к раскрытой двери в каюту, и я загремел вниз по трапу.

Ударился я страшно. Едва не теряя сознание от боли, замутившимся взором я видел, как спустили вниз с лестницы Говарда, а за ним и Рольфа. Потом в каюту влетел горящий факел и замер в нескольких шагах от меня, осыпав роем искр. Я, как безумный, стал стряхивать их с лица, с одежды, перевернулся на спину, стал уворачиваться от факелов, которыми забрасывали каюту сверху. Вскочив на ноги, я попытался затушить огонь ногой, но на каждый затушенный влетало пять или больше зажженных. Нас сжигали! Огонь стал уже охватывать нижнюю часть трапа и прилегающий к нему пол.

Дверь с грохотом захлопнулась, и наверху тяжело затопали шаги. Гул толпы перешел в надсадный, адский рев, нестерпимо громкий даже здесь, в каюте.

Кашляя, я попытался подняться на ноги, сбивая с одежды искры и отступая от огненной стены, становившейся все выше и выше. Жар усиливался, от едкого дыма было невозможно дышать. Рольф с криком повернулся, схватил табурет и с размаху высадил им иллюминатор, но это мало чем могло помочь.

— Рольф! — кричал Говард. — Туда! В трюм! — Он показал рукой на одну из стенок каюты. Я вспомнил, что там находилось какое–то подобие трюма, крохотное, шагов в пять в длину помещение, откуда можно было через люк попасть наверх, но нас от него отделяла массивная переборка из досок в добрый дюйм шириной.

Рольф пробурчал что–то себе под нос, отошел подальше и опустил плечи. Из–за дыма, заполнившего каюту, я смог различать лишь его неясный силуэт. Легкие мои разрывались, и я начинал понимать, что скорее мы погибнем от дыма, чем от огня.

Рольф взял короткий разбег. Тело его сжалось, превратилось в пушечное ядро. Рванувшись к стене, он в последний момент резко развернулся и спиной протаранил переборку.

Дюймовые доски прорезала изломанная трещина в палец шириной!

Мы с Говардом почти одновременно бросились к стене и стали молотить ее кулаками, ногами. Доски скрипели и стонали под нашим натиском, вот появилась новая трещина, потом еще одна. Подоспевший Рольф отстранил нас и изо всех сил ударил кулаком по переборке. Я видел, как заструилась кровь, но он, не обращая внимания на разбитую руку, продолжал что было сил молотить по доскам, и, в конце концов, они со страшным скрипом подались, освободив нам проход в соседнее помещение.

Каюта за нашими спинами тут же обратилась в бушующее море огня — свежий, насыщенный кислородом воздух, хлынувший сюда сквозь пролом в переборке, раздул пламя. Рольф одним ударом кулака вышиб люк и выскочил на палубу, тут же согнувшись и дав мне руку. Говард выхватил книгу, которую я до сих пор бессознательно прижимал к груди, даже позабыв о ней, и Рольф буквально выдернул меня наверх. Еще через секунду Рольф подал ему «Necronomicon» и тут же сам выпрыгнул через люк наверх.

На какое–то мгновение мы оказались в безопасности. Из–за надстроек на палубе нас не было видно с причала, но оставаться незамеченными долго — об этом нечего было и думать. И вот, словно бы в подтверждение моим опасениям, кто–то на причале завопил:

— Вон они! Они уходят! Уходят!

Раздался выстрел, и рядом с нами из досок палубы брызнули щепки. Говард резко повернулся и бросился в воду, а Рольф, видя, что я не решаюсь, недолго думая, взял меня за шиворот и тоже толкнул в море.

Холод оглушил и ослепил меня. Еще несколько секунд назад мы буквально жарились живьем, теперь же мне показалось, что еще чуть–чуть — и я превращусь в комок льда. Инстинктивно я устремился к поверхности и, достигнув ее, страшно закашлялся — я как следует глотнул воды. Буквально в течение секунд мышцы мои одеревенели и уже отказывались служить.

Меня подхватила волна и швырнула о стену причала. От этого удара я невольно выдохнул, но боль снова вернула меня в действительность, вырвала из объятий вялости и дремоты, начинавших окутывать меня.

Мы барахтались в воде в ярде от причала, где собралась орущая толпа. В нас полетели камни, палки, все, что под руку попадалось, и я увидел, как камень угодил Рольфу в голову.

— Сжечь их! — продолжала реветь толпа. — Сжечь колдунов! Смерть им!

На нас обрушился град камней.

А потом я увидел такое, от чего мне захотелось пойти ко дну

Трое или четверо мужчин поздоровее катили перед собой огромную бочку. Еще мгновение — и топор, пробив тонкую жесть, выпустил из нее золотисто–желтую струю. Керосин! В воду лился керосин!

— Плывите прочь! — ревел Говард. — Прочь отсюда! Спасайтесь!

А спасаться уже не имело смысла. Я изо всех сил старался перебороть напор накатывавшихся волн, но бесполезно — керосин тонкой зловещей радужной пленкой мгновенно распространялся по воде.

— Сжечь их! — ревел этот жуткий хор. — Смерть им! Смерть им! Смерть им! — скандировали десятки голосов.

Из толпы в воду полетел факел. Медленно перевернувшись в воздухе, он едва коснулся плававшего на поверхности воды керосина, и тут же все вокруг взорвалось пламенем. За секунду до этого я, сделав глубокий вдох, успел уйти под воду и видел оттуда, как оранжевое покрывало стремительно расширялось. Что они только себе думают? Бушевавшее пламя горящего керосина не могло не задеть и их, мало того — от него мог заполыхать весь этот крохотный порт, но разве могла думать об этом сейчас рассвирепевшая, утратившая рассудок толпа?

Я попытался нырнуть поглубже и, задрав под водой голову, попытался определить конец этого жуткого огненного ковра. Мне не хватало воздуха. Грудь мою сдавливал невидимый железный обруч. Я чувствовал, что силы мои уходят, и изо всех сил старался побороть сильнейшее желание открыть рот и вдохнуть. Руки мои немели, перед глазами заплясали странные оранжевые, очень яркие круги, однако до края этой полыхавшей лужи, разлившейся по поверхности, оставалось еще добрых тридцать ярдов. Может быть, даже двадцать, но теперь это было уже неважно. С таким же успехом это спасительное место могло располагаться и в другом полушарии.