Вольфганг Хольбайн – Бремя Могущества (страница 29)
Тог показал пальцем на несколько одноэтажных пакгаузов в сотне метров от нас.
— Он пошел вон туда, в среднее здание.
Мы направились туда. Хлестал ледяной дождь, и вскоре я почувствовал, что даже в этом одеянии начинаю мерзнуть. Пакгаузы лежали чуть в стороне, довольно далеко от воды, как мне показалось, но все же на территории этого богом забытого порта. На протянувшейся перед ними улице лежали кучи мусора и отбросов, что говорило о том, что пакгаузы эти крайне редко использовались по назначению.
Когда мы приблизились к ним, я невольно бросил взгляд на город. Странное это было зрелище — весь Дэрнесс лежал серым, безжизненным, вымершим, он совсем не походил на город, в котором жили люди, а скорее напоминал театральную декорацию, отделенную от нас мутноватой завесой косых струй хлеставшего дождя. Понятно, что вряд ли какой–нибудь другой город при такой погоде выглядел бы привлекательнее — неясные очертания домов казались какими–то мягкими, словно сделанными из губки, волглыми. Повсюду здесь преобладал серый цвет, и можно было говорить лишь о его оттенках. Слов нет, стояла зима, но все же это царившее вокруг уныние никак не могло быть отнесено на счет лишь ненастного времени года и промозглого зимнего рассвета. Казалось, город этот расплющился, поник — низкое, покрытое тучами зимнее небо прибило его к земле, и единственным чувством, доминировавшим во мне, когда я созерцал этот безрадостный пейзаж, был затаенный страх. Тот же, что я испытывал прошлым вечером, приближаясь к постели Салли, — тогда я ясно ощущал присутствие чего–то злого, враждебного. Ощущал я его и сейчас, только слабее, теперь чувство это было не столь интенсивным, как вчера. Мотнув головой, я попытался отогнать эти мысли.
Дверь среднего пакгауза отворилась, когда мы были еще шагах в тридцати от здания, и показалась рослая фигура Шина. Он махнул нам рукой. Мы ускорили шаг и на последних метрах уже чуть ли не перешли на бег — холод и дождь подгоняли нас.
Внутри пакгауза было так темно, что в первые секунды я вообще не мог ничего разобрать, кроме, разве что, темных очертаний стен. Воняло гнилой рыбой и еще какой–то непонятной дрянью, и здесь было даже, пожалуй, еще холоднее, чем на улице, но зато хоть с неба не лилось.
Шин указал на молодого парня, лет двадцати, стоявшего в тени в глубине пакгауза и напряженно смотревшего на нас.
— Вот он, — коротко бросил Шин.
Говард кивнул, снял шляпу и сделал шаг к незнакомцу.
— Мистер…
— Блэк, — ответил парень. — Гордон Блэк. Зовите меня Гордоном. А вы Филипс?
Говард кивнул и, бросив быстрый взгляд на Рольфа, подошел к Блэку. Рольф, повинуясь безмолвной команде Говарда, направился ко входу и стал смотреть сквозь щели в прогнивших досках наружу, а мы с Шином приблизились к Говарду и Блэку.
Я присмотрелся к этому любопытному мистеру Блэку. Он был высоким, почти таким же рослым, как Шин, но тренированные мышцы Шина у Блэка заменял жир, лицо его было вялым и опухшим, а кожа имела нездоровый оттенок. Глаза его беспокойно бегали, когда он обвел взором Шина и нас с Говардом. Было видно, что его гложет страх.
— Рассказывай, Гордон, — обратился к нему Шин. — Можешь не беспокоиться — Филипсу можно доверять.
Но Блэк рассказывать явно не торопился. Кончик его языка быстро облизывал пересохшие от волнения губы, а на шее нервно пульсировала какая–то жилка.
— Речь идет, как я понимаю, о вашем друге, — решил проявить инициативу Говард, весьма дружелюбным тоном обратившись к Блэку. — Шин нас уже ввел в курс дела. Что там у вас стряслось?
Блэк проглотил комок в горле.
— Он… то есть, Тремейн, — запинаясь, начал он. Взгляд, которым он смотрел на Шина, был почти умоляющим. Но Мур лишь кивнул ему, сопроводив кивок ободряющей улыбкой.
— Мы нашли эту книгу, и с тех пор что–то такое произошло с Тремейном — он изменился, — выпалил Гордон. Сейчас, когда он нашел в себе силы преодолеть смущение и страх, то затараторил без умолку. Я даже с трудом мог уследить за потоком его речи, настолько быстро он говорил. — Не знаю, что с ним такое произошло, но он теперь другой. Я уже и не знаю, бояться мне его или нет. И все с тех пор, как он засел за нее. Он обо всем на свете позабыл, понимаете, и даже…
Взмахом руки Говард прервал этот монолог.
— Прошу вас, все по порядку, мистер Блэк, — обратился он к Гордону. — Этот мистер Тремейн — ваш друг?
— Он не мистер Тремейн. Тремейн — это его имя, — вмешался Шин. Подойдя к Блэку, он улыбнулся и участливо положил руку ему на плечо. — Расскажи ты все, как было, по порядку, — попросил он. — С самого начала.
Гордон, нервно кивнув, секунду или две смотрел в пол, потом выпрямился.
— Значит так, это было дня два или даже три назад, — начал он. — Ну, выпили мы малость и решили размяться немного, чтобы головы наши прояснились. И вот напали на этот след…
— След? — насторожился Говард. — Что за след? И где?
— Да не очень далеко отсюда, — ответил Гордон. Сразу же за тем поворотом, что на Бэтхил Тремейн вообще поначалу не хотел идти, но мне было интересно узнать, и я уговорил его пойти со мной. — Он снова затараторил, как человек, который рад с души камень снять, и на этот раз Говард не прерывал его, а молча терпеливо слушал. Лицо его по мере изложения Гордоном его истории мрачнело, но он продолжал хранить молчание, лишь время от времени бросая тревожные взгляды на меня, в особенности, когда Гордон в своем рассказе дошел до мансарды и до того, как они впервые увидели эту загадочную книгу на столе, за которым сидел мертвец. Лишь когда Гордон, наконец, закончил, он заговорил.
— А где сейчас ваш приятель? — поинтересовался он.
— Дома, — ответил Гордон. — Мы с ним на двоих комнату снимаем… Денег идет меньше… вы понимаете? Но я там не был… вот уже третий день, как я туда не показываюсь.
— И книга до сих пор у него?
Гордон порывисто кивнул.
— Я вам говорю — он сиднем сидит над ней с тех пор, как эта проклятая книга у него оказалась, — ответил он. — Он ведь… он говорит, что может ее
— Каракули, говорите? — Лоб Говарда прорезали морщины. — Что вы имеете в виду, Гордон?
Блэк в явном замешательстве стал смотреть по сторонам.
— Ну, в общем, — бормотал он, — это не обычные буквы, понимаете? Это… какие–то значки.
— Какие–то значки… — рассеянно повторил Говард. Он задумался на секунду, потом сел на корточки и принялся чертить кончиком трости на пыльном полу какие–то линии, на первый взгляд — бессмысленные. — Похоже? — спросил он.
Гордон нагнулся и, прищурившись, смотрел некоторое время на них, потом кивнул.
— Похоже, — признался он. — А вы знаете, что… что это такое?
Теперь я уже ясно видел, как побелело лицо Говарда.
— Боюсь, это так, — едва слышно ответил он.
— Вы можете помочь Тремейну? — спросил Гордон.
— Еще не знаю, — честно ответил Говард. — Но вашему другу, надо полагать, грозит очень большая опасность, Гордон. Отведите нас к нему.
Гордон вздрогнул.
— Но я… я пообещал ему, что никому об этом не стану рассказывать, — бормотал он. — Он тогда…
— Ваш друг находится в серьезной опасности, Гордон, — повторил Говард. — Можете мне поверить. Он может погибнуть, если мы не придем к нему.
— Я знаю, где он живет, — тихо проговорил Шин. — Может, тебе и не стоит идти, Гордон. — Я сам отведу вас туда.
— Да нет, я могу отвести, — пробормотал Гордон. — Но вы ведь поможете Тремейну, да? Так, как вы… Салли помогли.
Говард присвистнул. Резко повернувшись к Шину, он пристально посмотрел на него, ожидая объяснений. Но темноволосый великан в ответ лишь пожал плечами.
— Я ему и словом не обмолвился, — спокойно произнес он. — А что другого можно было еще ожидать? Что никто об этом не узнает?
— Да нет, — мрачно ответил Говард. — Просто я надеялся, что у меня все же окажется больше времени. Впрочем, теперь это уже роли не играет. — Надев шляпу, он указал тростью на дверь. — Ведите меня к вашему приятелю, Гордон.
Тот неуверенно взглянул на него, потом решительно мотнул головой и направился к выходу. За ним последовал Шин. Говард тоже повернулся и хотел направиться за ними, но я остановил его.
— Что это все значит? — резко спросил я. Говорил я очень тихо, с тем, чтобы ни Шин, ни Гордон не смогли меня расслышать. — Это что, одна из книг из того самого сундука?
Говард снял мою руку с локтя.
— Я… этого не знаю, — пробормотал он. — Но боюсь, что да.
Я ткнул пальцем в то, что он начертил на полу.
— Но ты знаешь, что это за значки и что это за язык, хоть и не знаешь, что это за книга, — с издевкой констатировал я. — Черт возьми, Говард, доживу я до того дня, когда услышу наконец от тебя правду?
— Вчера был такой день, точнее, вечер, — ответил он, но я раздраженно отмахнулся от него.
— Да, кое–что я все же узнал, жалкие обрывки, — ответил я. — Ровно столько, сколько продиктовано необходимостью, но никак не больше, правда? Что это за таинственные знаки? И что это за книга?
Говард повернулся и ногой затер нарисованное.
— Это написано по–арабски, — пояснил он. — Во всяком случае, если речь идет именно о той книге, что я думаю.
— Она из книг моего отца?
Говард кивнул.
— К величайшему сожалению, мальчик мой. Это Necronomicon.
— Ага, понятно. Что же такое этот Necronomicon?
— А вот этого я тебе сказать не могу. — Я по его лицу понял, что он на самом деле не мог. — И, если это действительно он, чего я опасаюсь, — добавил он, — тогда в опасности не один только Тремейн. И не только этот городок, Роберт.