Вол Лирик – Согласие по умолчанию — 2: Закон (страница 2)

— Поговорил.

— И как? Можно ей помочь?

Илья посмотрел на Пашу. Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу, как школьник у доски. Наушники на шее, бородка чуть набок — спал, видимо, на левой щеке.

— Паша, у твоей сестры на имя оформлен займ. Может быть, не один. Кто-то украл её цифровую личность. Это не «проблема с доступом». Это уголовное дело.

Паша моргнул.

— Она мне так подробно не рассказывала.

— Она, похоже, вообще никому подробно не рассказывала. Потому что каждый, кому она рассказывает, говорит «сама виновата» и пожимает плечами.

Паша покраснел, и Илья понял, что попал.

— Ладно, — сказал Илья мягче. — Я попробую разобраться. Но мне нужно с ней встретиться лично. С документами.

Встретились в субботу, в кофейне на Курской. Илья пришёл первым, сел у окна, заказал американо. За стеклом февраль делал своё дело — месил тротуары серой кашей, задувал прохожим в лица мелкую ледяную пыль.

Марина опоздала на двадцать минут. Вошла, огляделась — он узнал её по растерянному взгляду человека, который ищет незнакомца.

Она была невысокая, тёмные волосы собраны в хвост, куртка чуть великовата. Лицо — из тех, что называют «обычными», но если присмотреться, видно усталость, которая обычной не бывает. Тени под глазами, сжатые губы, привычка оглядываться.

— Илья?

— Да. Садитесь.

Она села, расстегнула куртку, достала из рюкзака папку. Обычная пластиковая папка на кнопке, но набитая до отказа — бумаги торчали в разные стороны, как иголки у ежа.

— Я собрала всё, что смогла, — сказала она. — Может, тут половина ненужного, но я не знала, что пригодится.

Илья взял папку. Начал раскладывать бумаги на столе.

Паспорт — копия. Заявление в полицию — копия с входящим штампом. Распечатка звонков с горячей линии Госуслуг — шесть обращений за месяц, ни одного результата. Выписка из банка — последняя, что удалось получить до блокировки. Скриншоты СМС от микрофинансовой организации: «Ваш займ одобрен! 47 000 рублей переведены на карту *4821». Эта карта не была Марининой.

— Расскажите сначала, — попросил Илья. — Не по бумагам. Как вы поняли, что что-то не так.

Марина обхватила ладонями чашку с чаем, который ей принесла официантка. Чашка была горячая — пальцы покраснели, но она не отпускала.

— Тринадцатого января мне пришло письмо на почту. От Госуслуг. «Ваш пароль успешно изменён». Я не меняла пароль. Попробовала зайти — не получилось. Подумала, глюк. Решила разобраться завтра.

— А завтра?

— Завтра пришло второе письмо. «Ваша электронная подпись выпущена». Я не выпускала никакую подпись. Я вообще не знала, что это можно сделать через Госуслуги так просто. Я думала, для этого надо лично куда-то идти.

— Раньше — надо было. Потом упростили.

— Ага. Упростили. Для всех.

Она отпила чай. Руки чуть дрожали.

— Я позвонила на горячую линию. Объяснила ситуацию. Меня переключали трижды. Последний оператор сказал, что нужно подождать, заявка зарегистрирована, ответ — в течение тридцати рабочих дней.

— Тридцать рабочих дней.

— Да. Я говорю: «У меня кто-то украл аккаунт прямо сейчас. Он оформляет что-то на моё имя прямо сейчас. Какие тридцать дней?» А оператор: «Я понимаю ваше беспокойство. Заявка зарегистрирована. Номер такой-то.»

Илья кивнул. Он знал этот голос — не конкретного оператора, а сам тон. Вежливый, ровный, абсолютно непробиваемый. Голос системы, которая говорит правильные слова и не делает ничего.

— Через три дня мне позвонили из организации. «Лайм-Финанс». Спросили, когда я планирую внести первый платёж по займу. Какому займу, говорю. Вам выдан займ сорок семь тысяч рублей, говорят. Я говорю: я ничего не брала. Они говорят: у нас ваша электронная подпись. Всё оформлено через Госуслуги. Юридически вы — заёмщик.

Марина поставила чашку. Посмотрела на Илью прямо.

— Юридически — я. Фактически — нет. И никому нет дела до разницы.

Илья листал бумаги. Среди них нашёлся ответ из полиции — стандартная отписка. «По результатам проверки вашего обращения сообщаем, что оснований для возбуждения уголовного дела не установлено. Рекомендуем обратиться в службу поддержки...»

— Они отказали?

— Да. Участковый сказал, что это «гражданско-правовой спор». Что я должна сама разбираться с микрофинансовой организацией. Что у них нет ресурсов расследовать каждый взлом.

— Он так и сказал — «каждый взлом»?

— Так и сказал. Как будто это как каждый дождь. Природное явление. Бывает.

Илья достал свой блокнот, открыл на чистой странице.

— Давайте по порядку. Мне нужны все даты, все номера обращений, все имена, если помните. И расскажите про банк — что именно произошло.

Следующие два часа он записывал. Марина говорила — сначала сбивчиво, потом ровнее. Как будто сам факт того, что кто-то записывает и не перебивает, давал ей опору.

Банк — Сбер — заблокировал карту после того, как система безопасности зафиксировала попытку смены привязанного номера телефона. Сработала защита, но сработала в обе стороны: карту заблокировали и для мошенника, и для Марины. Чтобы разблокировать, нужно было прийти в отделение с паспортом и — вот сюрприз — подтвердить данные через Госуслуги или ввести код из СМС на привязанный номер. Номер был уже не её.

В отделении сидел мальчик лет двадцати трёх в фирменной зелёной рубашке. Он смотрел в монитор, потом на Марину, потом снова в монитор.

— У нас по регламенту... — начинал он.

— У вас по регламенту я должна подтвердить личность через систему, которую у меня украли, — отвечала Марина.

— Я понимаю, но я не могу нарушить процедуру...

— Это мои деньги. На моём счёте. Вот мой паспорт. Вот я — живая. Чем паспорт хуже СМС-кода?

— Я передам ваш вопрос руководству.

Руководство не перезвонило.

Марина написала в чат поддержки Сбера. Бот предложил ей восстановить доступ через приложение. Она написала оператору. Оператор предложил обратиться в отделение. Она написала, что была в отделении. Оператор предложил обратиться в другое отделение.

— Я ходила в четыре отделения, — сказала она. — Четыре. Каждый раз — одно и то же. Паспорт не считается. Нужна цифровая верификация. А цифровая верификация — у того, кто меня обокрал.

Илья остановился. Отложил ручку.

— Марина. Вы обращались к юристу?

— Я гуглила. Нашла каких-то онлайн-юристов. Один предложил «полное сопровождение» за восемьдесят тысяч. Другой — «гарантированный результат» за сто двадцать. У меня нет таких денег. У меня вообще сейчас нет денег — они на заблокированном счёте.

— А бесплатная юридическая помощь?

— Я звонила на горячую линию бесплатной юрпомощи. Там сказали, что мой случай «не относится к категории граждан, имеющих право на бесплатную юридическую помощь». Я не малоимущая — формально. У меня же есть деньги на счёте. Я просто не могу их забрать.

Она засмеялась. Не весёлым смехом — тем, который бывает, когда абсурд перестаёт быть смешным, но другой реакции не осталось.

Илья допил остывший кофе. Горький осадок лёг на язык.

Он смотрел на разложенные бумаги. Заявления, отписки, скриншоты. Каждая бумажка — попытка. Каждая попытка — стена.

Он вспомнил себя год назад. Ту же беспомощность, то же чувство — как будто ты стоишь перед огромной машиной, а машина тебя не видит. Ты для неё — строчка в базе данных. И если строчка повреждена, машина не виновата. Виновата строчка.

— Я помогу, — сказал он.

Марина посмотрела на него настороженно.

— Почему?

Вопрос был честный. Люди не помогают просто так. Люди хотят денег, или благодарности, или чувства собственной значимости. Марина за месяц научилась не доверять.

— Потому что год назад я был на вашем месте. И мне никто не помог. Я выкарабкался сам, но это стоило мне... много. Времени. Нервов. Работы. Я не хочу, чтобы вы платили ту же цену.