Во бору брусника – Рябиновые бусы (страница 5)

– С чего ты вдруг так подумал?

– Да разговаривать со мной не хочешь, не смотришь на меня.

– Глупости всё это, ничем ты меня не обидел, просто некогда мне, с сеном нужно управиться. Вон видишь туча какая надвигается, вдруг дождь пойдёт. Тогда весь папкин труд даром пропадёт.

– Ну так давай помогу.

Сашка протянул руку к граблям и хотел отобрать их.

– Не надо, я сама справлюсь, а ты иди своими делами занимайся.

Вырвав грабли из рук Сашки ответила Полина.

Он поднял вязанку лозы, забросил её на плечи и пошёл в сторону своего огорода. Потом обернулся и попросил.

– Ты хот проводить меня, завтра утром выйди за калитку.

– Тебя и без меня есть кому провожать. Смотри как бы зазнобы твои не передрались во время проводов.

Колко ответила она. Сашка, засмеялся.

– Язва, как есть язва. Быть тебе Полька старой девой.

Зоричев скрылся за кустами лозняка, а Полинка уронив грабли без сил опустилась на кучу сена, закрыла руками лицо и расплакалась. Вот уже почти месяц, она ловит себя на мысли, что нравится ей Сашка. А поняла это, когда он, неся её к мотоциклу так пристально посмотрел в лицо. Взгляд его, тогда просто как током ударил. Ей захотелось обнять его и припасть к губам, своими губами, ласкать ладошками лицо, прижаться к его широкой груди. Она едва сдержала тогда себя от этого. И после старалась не попадаться ему на глаза, но это плохо получалось. Жили то рядом, сады их только невысокий плетень разделяет. Вот и тянуло её, подсмотреть за Сашкой из-за старой груши, что росла у них за домом. Видела, как он утром зарядку во дворе делает, как играет каждый мускул на его загорелом теле. Ругала себя за эти подглядывания, но удержаться не могла, и каждое утро как на заклание шла на свой наблюдательный пост. А потом после своих шпионских вылазок, ночами напролёт думала о нём. И в мыслях, отваживалась на самые смелые ласки, о которых только читала в любовных романах. Как ей хотелось поделиться своими непонятными чувствами хоть с кем-нибудь. Но было не с кем. Маме про такое рассказать не отважилась, а Зойке не могла. Ведь она знала, что подружке тоже он нравится, поэтому считала предательством свои чувства к Зоричеву.

– Уезжает завтра, вот и хорошо, видеть больше не буду, может и забуду всё. Обязательно забуду.

Успокаивала себя Полина, сидя на пахучем клевере.

-7-

Этим утром Полинка проснулась очень рано. Первые солнечные лучи едва лишь начали скользить по просыпающейся земле. Над небольшой речушкой, что петляла позади огородов, заклубился молочный туман, медленно покидая низину. В воздухе носился сладкий аромат медуницы и луговых недавно скошенных трав. Под ласковыми лучами солнца, роса на траве сверкала алмазными россыпями. И тишина стояла такая, что если нечаянно задеть рукой солнечный лучик, который несмело пробивался сквозь непролазную крону старой груши, он зазвенит как скрипичная струна, на всю округу.

Она спустилась с крылечка, и босиком пробежала по прохладной от росы траве, под навес. Там в летнее время было у них что-то наподобие кухни. Полинка поплескалась у медного рукомойника. Рядом около ног вертелась кошка Пуся. Она наклонилась и погладила её мягкую пушистую шёрстку.

– Что проказница, молочка захотела? Ну подожди немного, сейчас мамка Зорьку подоит, и получишь своё лакомство.

Она взяла со стола сорванный только что с грядки огурец, и с аппетитом захрустела им. В это время, с полным подойником молока подошла мать.

– А ты что это ни свет ни заря подскочила. Спала бы ещё, лето быстро пробежит, в школу пойдёшь, тогда уже не поспишь.

– Да я уже выспалась мам, и вообще, в такое утро грех в постели валяться, смотри как хорошо кругом.

– Да, красота, летом благодать, не то что зимой.

– А я и зиму люблю, люблю слушать как вьюга в печке завывает. Смотреть как снег хлопьями за окном летит.

– Ещё бы ты не любила зиму, ведь в такую метель родилась, света белого видно не было. Мы с отцом заблудились, когда он меня в больницу повёз, думали, что уже всё, сгинем в этой круговерти. Спасибо на бригаду ремонтников наткнулись. Они с дальней фермы возвращались, вот и помогли нам на дорогу выбраться.

– Знаю, вы мне с папой эту историю уже не один раз рассказывали. Мам, а как ты думаешь, то что я вот так на свет появилась, может и на жизнь мою отражается. Вечно у меня всё несётся как ком с горы.

– Не знаю дочка, может отразилось, а может и нет. Самой нужно быть немного спокойнее, не носится как дым по кочерёжке.

А ты всё стараешься, охватить необъятное.

– Мам, но ведь в жизни столько интересного, вот и хочется везде успеть, всё попробовать.

Полинка разговаривала с Фросей, а сама всё прислушивалась, к звукам, доносившимся с соседнего двора. Она всё же решила проводить Сашку в город, вот и старалась не прозевать тот момент, когда он выйдет за калитку.

– Мам, что мне сегодня по дому сделать, какая работа есть?

– Я бельё постирала, в большом тазу вон у забора стоит, так ты снеси его к колодцу и прополоскай как следует, а то я не успела.

Мать ещё что-то говорила, но Полинка уже не слышала её, потому что с соседнего двора донеслись голоса. Это все Зоричевы вышли, чтобы проводить Сашку.

– Мам, погоди немного, я сейчас, надо мне.

Скороговоркой проговорила Полина и выскочила со двора. Сашки за калиткой ещё не было.

– Это хорошо, что ещё не вышел.

Подумала Полина. Она пробежала до поворота в их проулок и спряталась под большим кустом сирени, что рос у ограды бабки Поликарпихи.

– Здесь подожду его, тут нас никто не увидит, я только счастливого пути ему пожелаю и всё.

Решила Полина, скрываясь за большой веткой.

Сашка попросил своих домочадцев, не провожать его дальше калитки.

– Давайте здесь во дворе попрощаемся, а то долгие проводы, лишние слёзы.

Он обнял мать и отца, а потом подошёл к братьям, Тишке и Гришке, они были близнецами, потрепал по нестриженым вихрам и попросил.

– Вы за Полинкой Алтуховой приглядывайте, чтобы её не обижал никто.

– Да, её обидишь, она сама кого хочешь обидит.

Откликнулся Гришка.

– И вообще она старше нас на целый год.

– Ну и что, что старше, она же девочка, а девочек нужно защищать и оберегать.

– Ладно, будем.

Успокаивая брата ответил Гришка.

– Саш, а ты случайно не втюрился в Польку, раз так о ней заботишься.

С нагловатой улыбкой спросил брата, Тишка.

– Не мели ерунды, просто я с детства за ней приглядываю, вы же знаете, вот и хочу, чтобы её никто не обижал.

– Не волнуйся, не обидят, если что мы вдвоём так накостыляем, мало не покажется.

– Ну вот и ладушки, надеюсь на вас.

Ребята подошли к Сашке и обняли его.

– Удачи тебе, брат.

– Ты как экзамены сдашь, телеграмму дай.

Попросила мать, передником утирая непрошенную слезу.

– Обязательно, мам, только ты не плачь, пожалуйста.

– Я не буду сынок, не буду. Просто грустно, только из армии пришёл, дома совсем не побыл и снова уезжаешь, ведь долго не увидимся если поступишь, до самой зимы.

– Катерина, что значит если, обязательно поступит.

Проговорил Семён подходя к сыну.

– То, что по стопам старшего брата решил пойти, молодец. Юрка вон уже до капитана дослужился. Я ведь тоже хотел военным стать, да мать одну оставить не смог. Дед твой после войны недолго пожил, умер, когда я только школу окончил. Вот и пришлось мне семерых братьев и сестёр помогать матери на ноги ставить. Зато вы, сыновья мои, мечту мою давнюю осуществите. Так что Сашка, не подведи, удачи тебе сын.

Они обнялись.

– Спасибо тебе батя, за то, что веришь в меня. Я буду военным, чего бы мне это не стоило. А теперь всё, до встречи.