Властелина Богатова – Невеста проклятого (СИ) (страница 31)

Воица, выдохнув, откинулась без сил на скомканную постель. Некоторое время Дарко слушал переплетающийся грохот сердец, клокотавшую в висках кровь. Всё ещё оставаясь в ней, он пошевелился, слизав капельки пота с шеи Воицы, чувствуя горько-солёный вкус на языке. Поцеловав в её сухие горячие губы, отстранился и сел рядом, оставив девку так и лежать с голыми согнутыми в коленях и раскиданными в стороны ногами.

В горнице повисла тишина, только витал в воздухе запах случившейся в порыве страсти близости. Унялось и дыхание, и только потом, где-то на донышке разума, Дарко понял, что поступил не совсем честно. Однако времени на раздумья не было, ещё нужно было до темна переговорить с отцом и волынянином. Приподнявшись, завязал штаны.

Воица тоже пошевелилась. Легко, как дуновение ветерка, прошлась её уже горячая ладонь по предплечью, напряжённой спине, она склонилась к самому уху и шепнула:

— Ступай. Я приеду. Завтра.

Дарко вернулся дотемна, ещё только-только сгущались сумерки, мягко опускаясь на детинец вместе с влажным туманом. Едва он проехал помост, как закрапал дождь. Метались огни пламенников на воротах, и в их свете сновали по стенам стражники. Въехав во двор, Дарко выругался. Венцеслав был ещё здесь, судя по шуму, что доносился со двора. Вот же пиявка. И в самом деле, въехав во двор княжич увидел, что люди сборщика от безделья снуют по двору, отвлекая стражу разговорами. Пир был в самом разгаре, множество гулких мужских голосов выпускали открывавшиеся постоянно двери хоромин. Появилось необоримое желание вытащить этого паскуду Венцеслава за шиворот и вытолкнуть за ворота. Даже начало трясти от пробившей злости. Едва он пересёк двор, как на лестнице появился Волот, а с ним и Венцеслав. Следом шёл Горята. Ещё бы ему тут не быть, как мог пропустить очередную гульбу?! Дарко наблюдал уже целый месяц, что брат в последнее время гуляет на широкую ногу, но не до такой пьянки! Не весь белый день квасить!

Волот пока младшего не заметил, и Дарко искал взглядом среди людей Миряту, чтобы выведать, где отец и почему он позволяет такое непотребство. Ночевать ныне здесь княжич не останется. Родной стан показался как никогда чужим, да и нечего ему здесь больше делать, Дарко ощутил это так явственно только теперь.

Но мальчишки нигде не было. Княжич хотел пройти незамеченным через задний двор, но его успели увидеть.

— Дарко! — воскликнул Венцеслав, когда княжич пытался проскочить мимо.

Челядь и стража, которые были привлечены громким выкриком сборщика, посмотрели в их строну, и теперь Дарко уже был у всех на обозрении, но люди снова занялись своими хлопотами, которых к вечеру было невпроворот.

Всей гурьбой княжеская знать, шумя и смеясь, вышла на двор. Дарко сохранял хладнокровие, хоть это неимоверными усилиями давалось ему.

— Постой, — услышал он голос Волота.

Дарко аж передёрнуло от командного тона старшего. Чего ещё ему надо? Сердце уже пустилось в галоп, а ком гнева сдавил горло.

— Куда опять спешишь, не к моей ли невесте?

Дарко остановился, сжимая кулаки и каменея.

— Она ещё не твоя.

Тёмные брови Волота сошлись на переносице. Горята и Венцеслав притихли, посерьёзнели, но и не встревали, наблюдая со стороны.

— Что ты сказал?

— Что слышал.

— Волот, не надо, — вмешался всё же Венцеслав, но только ещё больше подначивая и зля.

— Отстань, — рявкнул на него Волот, вперившись замутнёнными глазами в младшего брата.

Волот хоть и был во хмелю, но держался крепко на ногах.

— Ты ничтожество, Дарко, тебе никогда не обойти меня, заруби себе на носу. Никогда не стать воином, силёнок у тебя не хватит. Думаешь, если пойдёшь на Ставгонь, сможешь обойти меня, стать мужчиной? Ты жалок.

Дарко не выдержал, с размаху ударил по лицу брата, попав в челюсть. Прихвостни, что окружали Волота, не дали упасть ему. Он встряхнул головой, очухиваясь и трезвея мгновенно. Тут уже и челядь побросала все дела, бросилась глазеть на случившуюся меж братьями стычку.

Повисло молчание. Лицо Волота менялось на глазах, сначала вытянулось и посерело, а потом на него легла густая тень злобы. Чёрные глаза холодно сверкнули, Волот с остервенением кинулся, яростно отталкивая друзей, сбивая Дарко с ног, вместе с ним опрокидываясь на сырую землю. Кто-то пытался разнять их, растащить, на миг это удалось, но куда там — братья сцепились вновь, что клещами не разожмёшь, как две громадные глыбы, катались по земле, замахиваясь кулаками. Волот всё же попал куда-то в висок, и Дарко на миг потерял зрение.

— Ты, вымесок, я тебя убью! Надо было раньше тебя выжить, тварь! — со злобой рычал он, и голос, надрывной, из груди исходящий, Волоту не принадлежал.

Он пятернёй сдавил шею Дарко, другой придавил лицо к земле.

— Зря я доверился и отправил тебя за девкой. Но ничего, я своё наверстаю, возьму, так и знай, — хрипел он в ухо.

Дарко с размаху саданул Волоту в рожу, добавил ударом локтя под рёбра, и тот вмиг слетел с него, закувыркался. Княжич одним прыжком настиг старшего, заехав ещё и в зубы.

— Только попробуй сделать что плохое ей, убью, — просипел сквозь зубы. Видя ухмыляющийся оскал Волота, залитый кровью, вовсе потерял остаток разума, замахнулся для нового удара.

— Дарко! — услышал он отголосок женского крика.

Сжимая кулак до хруста, не сразу допустил в сознание узнавание.

— Дарко не тронь! — кричала матушка, кинулась сзади, схватила его за шиворот, силясь оттащить, но куда ей, такую глыбу и с места не сдвинуть.

— Оставь его, не тронь! — кричала она разъярённо.

Дарко стиснул зубы, сотрясаясь от гнева, не сразу выпустил Волота, который продолжал смотреть на него, как на ничтожество. Гадко сделалось внутри. Он разжал хватку и поднялся на ноги, позволяя княгине оттолкнуть себя. Тут подоспели Венцеслав и Горята, что издали наблюдали за тем, как размахивают братья кулаками, помогли подняться другу. Женщина охала, оглаживая выпачканное грязью и кровью побледневшее лицо Волота. Дарко почувствовал, как по скуле потёк густой ручеёк. Он коснулся брови, скривился.

«Пробил всё же, сволочь», — шикнул он.

— Ого! Что тут произошло!? — Полад появился перед княжичем внезапно. И откуда только взялся? — Вот чем ты тут развлекаешься. Я так и знал, что ты наврал, будто в Изгорь поедешь. А я тебя, как дурак, жду-жду, хоть бы меня позвал — кулаки размять мне бы тоже не помешало, — ответил он в своём обыкновении, с жгучей неприязнью посматривая на сборщика.

Волынянин быстро смекнул, что к чему без, всяких объяснений.

Матушка обернулась, гневно смерив младшего сына презрительным взглядом.

— Ты что творишь!? — вскинула она руки и бросилась на Дарко, толкая его в грудь.

Тот и хотел бы разъясниться, но разве поймёт она его? Однако был изумлён, с каким пылом она кинулась заступаться за Волота. Даже побратим хмурился, наблюдая, как княгиня разгневалась на своего младшего сына.

— Он же только на ноги поднялся. Совсем очумел! Чего ты руки распускаешь, на кого?! На брата родного! Не смей его трогать! Уходи, с глаз долой уходи, и лучше уезжай, Дарко.

Княжич так и остолбенел. Мать только губы плотно сжала, выказывая волевую твёрдость. Верно, всерьёз она говорила.

— Уезжай, — сказала она и отвернулась к Волоту, который бешено зыркал на младшего, силясь верно испепелить того взглядом. Так и хотел пустить вновь в дело свой поганый язык. Дарко только этого и ждал, мало он ему рожу начистил, нужно было бы ещё. Но тот, как нарочно, молчал, гневно сопя.

— Пошли, — позвал побратима Полад. — Оставь их, не стоит он того, поверь.

Вдвоём они миновали двор, прошли в детинец, на задний двор, где и поселился Полад на время пребывания в Дольне. Но не успели подойти к низким воротам, встретила их девица. Дарко не сразу признал в ней чернавку Росьи. Полад первым прочёл вопрос по лицу друга, поспешил успокоить:

— Со мной она.

Хотелось спросить и давно, но не стал. Его всё ещё трясло от бешенства. Всё обернулось не так, как он предполагал. Отец, как только он стал ненужным, с лёгкостью отпустил и уговаривать не стал, как и не заботиться о его отъезде. Мать тоже за Волота печётся. Княжич даже приостановился, осознавая, что ему тут нет места.

«Только сейчас понял, проклятье!»

От накатившего отвращения Дарко даже замутило. Всё это время брат его просто использовал, а он, как гончий пёс, старался для него. Дарко перекосило от осознания и пронизавшей его боли. Прав был Волот, он и в самом деле жалок, коль позволил управлять собой отцу.

Руяна вскинулась, когда рассмотрела в опустившейся темноте лицо Дарко.

— Батюшки! — охнула она.

Полад по-хозяйски приобнял её и подтолкнул чернавку.

— Чего стоишь? Ступай, воды неси да полотна.

— Постой, — остановил её Дарко.

Руяна застыла.

— Позови сюда Росью, — велел он чернавке.

Та растерянно переглянулась с Поладом.

— Приведи немедленно, — повторил Дарко жёстче.

Только тут девка, спохватилась.

— И чтобы никто вас не видел, — напутственно добавил он, когда та уже скрывалась за воротами.

Полад помолчал некоторое время, потом повернулся.

— И что ты задумал? Хочешь с собой увезти? Теперь уже поздно. Говорил я тебе, Дарко, а ты не слушал.

И без того метался княжич в бешенстве от собственного бессилия, понимая, что совершил ошибку, за которую и поплатился. Тогда была ещё возможность уберечь Росью, отговориться и сказать, что внучки Бреславы заняты. Спрятать Росью как можно дальше от земель Дольны, увезти за Межну и к волхвав за крепкие стены, где бы её никто никогда не нашёл, ни лесной хозяин, ни сами боги. Теперь поздно.