Властелина Богатова – Невеста проклятого (СИ) (страница 12)

Полад, следовавший смежно с княжичем приободрился и улыбался, как боровой кот, щуря глаза.

— А ведь успеваем к заморозкам, — нарушил он молчание. — Ты как? Готов к походу за Межну на Ставгонь? — припомнил тему, решив разговорить угрюмившегося приятеля.

Дарко ненароком обернулся, выхватывая из числа воинов девушку. От его внимания не ускользнуло, как она напряглась, плотно сдавив губы, и смотрела в загривок лошади, знать прислушивалась к беседе.

— Как вернёмся, оповещу об этом отца, — вернул взгляд на Полада Дарко.

Больше он ничего не сказал, предаваясь раздумьям о походе. После Навьей седмицы[4] и отбудет. Помянет пращуров и в добрый путь. В случае, если оставит отца и покинет Дольну до заморозков, то вернётся к Громнице[5]. Дарко мучительно-тягостно вздохнул. Ему необходимо уехать, необходимо раздолье. Однако равно, как бы княжич себя не утешал, сейчас, когда невеста отыскалась и он свободен как шторм на море, покидать городище и бросать на волю судьбы девчонку представилось уж не так и лёгким решением. С чего бы?! Столько времени жил на привязи, как цепной пёс, что теперь и бежать только прочь, а страшно. С горечью осознал, как свыкся с такой жизнью. Теперь потребуется много времени, чтобы окрепнуть, встать на ноги. И этот поход — испытание, где он должен найти свой путь. Где не будет рядом ни отцовской поддержки, ни матушкиной заботы. Где он будет полагаться только на себя.

От мыслей его отвлекли шорохи. Дарко поднял голову, хватаясь за рукоять клинка. Замолкнувшие гридни быстро окружили девиц, закрывая собой от чужих глаз.

Из сырых рудовых зарослей, под полог которых отряд давным-давно окунулся, чванно и совершенно не таясь вышли пятеро юношей, одетые в овечьи кожухи, и, хвала богам, без оружия. Дарко невольно ухмыльнулся, некоторых из них он припомнил сразу. Вот только что же надобно деревенским Елицы? Ответ пришёл мгновенно.

«Неужели девку пришли отбивать?» — фыркнул он, переглядываясь с Поладом. На лице побратима тоже играла едва сдерживаемая насмешка.

Кто-то громко ахнул из девушек, и судя по голосу, это оказалась чернавка. Она сжала руку Росьи и таращилась во все глаза на парней. Та же смотрела на молодых людей с недоумением, делаясь белее берёзовой коры, а после взглянула на княжича, обжигая виноватым и умоляющим взором, от чего его покоробило. Она ему-то ничем не обязана. Дарко стиснул повод в пальцах и отвернулся.

Гридням пришлось приостановить лошадей, чтобы не раздавить шайку. Княжич проехал чуток дальше, останавливая лошадь, едва не въехав в нарочито выпяченную грудь рослого детины. Взор того не сулил ничего доброжелательного. С курчавыми русыми волосами, перетянутыми тесьмой, с едва проклюнувшимися усами и бородкой он выглядел весьма нахраписто, выказывая твёрдость своего намерения.

Дарко долго не гадал — по-видимому, изо всех именно он и был обманутый суженый. Другие держались чуть в стороне и были ниже в росте, и, верно, моложе, с хмурыми взглядами, за которыми скрывалась мятежная взволнованность. Оно и понятно, супротив вооружённых гридней им несдобровать, а потому дюже рисковали. Поэтому решили миром перемолвить. Что ж, Дарко был готов.

— Говори, чего нужно? — начал он первый.

Кудрявый парень засопел, раздувая крупные ноздри, ярился и едва сдерживал себя в руках, однако понимал, что, наломай он дров, княжеская немилость тут же ляжет на его горячую голову.

— Я хочу вернуть Росью. Ты не в то время явился, княжич.

За спиной послышалось громкое покашливание Полада, волынянин едва сдерживал ухмылку. Дарко бы тоже посмеялся, но почему-то щенок только раздражал.

— И ты думаешь, что я так просто тебе её отдам?

Кадык юноши дёрнулся, заиграли желваки, но парня нисколько не покоробил его ответ.

— Не по совести ты поступаешь.

— Вот как? — изумился княжич. — И что же, по-твоему, я преступил?

Полад пристроился поближе, вмешиваясь в перепалку. Друг знал Дарко больше, чем он себя сам.

— Вот что, бери скорее своих товарищей и быстро с глаз долой к мамкам, — потешно подстрекнул он вымогателей.

Полад ударил метко. Кудрявый от такого заявления растерялся было, его други тоже пообмякли. Однако так просто отступать не собирались.

— Я вернусь только с Росьей, — упрямо шагнул детина вперёд.

У Дарко даже в глазах потемнело с бешенства. Безобидная стычка грозила обратиться бедой для деревенских. Стоило их ещё изначально отшугнуть, но теперь уже поздно, слишком близко подпустили.

— Валуй! — рассёк напряжённую тишину голос Росьи.

Она соскочила с седла наземь и, не обращая внимания на прекословия чернавки, побежала к юноше.

Дарко желал немедленно преградить ей путь, не пустить, но Полад успел перехватить его за локоть, с твёрдостью посмотрел, давая понять, что это не нужно. Княжич остался на месте, наблюдая, как девушка отвела в сторонку юнца и о чём-то долго с ним толкует. Разобрать речь Дарко не мог, потому как говорила она негромко, влажный воздух приглушал все звуки. Валуй перебивал её каждый раз. И тогда княжич порывался всё же прервать их воркование, но одёргивал себя, зная, что если коснётся земли ногами, тогда ему уж не остановиться.

— Не кипятись! — осадил его побратим. — Пусть разойдутся по-хорошему, у неё и так глаза на мокром месте, ещё и разборку учинять.

И оказался прав, слова Полада привели в чувство. В самом-то деле, ничего зазорного в том нет, чтобы миром разойтись, но назойливые мысли всё лезли в голову. Как давно они дружатся? Касался ли этот молокосос её? Впрочем, ему это на что знать? Да и не его это невеста, брата. Пребывая в напряжённом безмолвии, он наблюдал за Росьей, а ну как учинит вред какой. Дарко отметил, что в облике девицы было и в самом деле недоумение от случившегося. Невольно засмотрелся на её профиль, так гармонично вписывающийся в осенний лес. В этой девице безусловно что-то было завораживающее, один взгляд оплетал неведанной паутиной, притягивал, пробуждая потаённые грани, осознать которых Дарко не смог. Росья ведь и в самом деле не проста, напомнил он себе, ведьмовская кровь в ней, а значит, сильная. Должна быть.

Он отвернулся, рассматривая так и не издавших ни звука заговорщиков, пока детина не схватил бесцеремонно девушку за локоть.

— Хватит! — гаркнул княжич, теряя терпение, спешился, не позволив Поладу его остановить.

Деревенские взъерошились, но не осмелились препятствовать. Дарко шёл быстрым и твёрдым шагом, в мгновении ока оказавшись рядом с дочерью старосты, которая до сего мига жарко спорила о чём-то с юнцом, пытаясь вырваться.

— Ты что, была ему обещана? — спросил он, у неё.

Росья замотала головой не в силах вымолвить и слово.

— Иди обратно, — сухо велел ей, одновременно пихая в сторону Валуя.

Росья часто заморгала, в последний раз в испуге глянув на юнца, развернулась и побежала к всадникам. И как только она оказалась в безопасности, княжич повернулся к Валую.

— Ну что, наговорился? А теперь прочь отсюда.

В серых глазах юноши бешено метались молнии. Он явно был озадачен случившимся казусом — неужели думал, что Росья с ним останется? Парень не мог найти какого-то внутреннего согласия, найти в себя силы и смириться.

— Если бы ты не приехал, она была бы моей, — грубо огрызнулся он.

Хоть Валуй и был высок, недаром так прозвали, но Дарко на пол головы был всё же выше, а потому глядел на него сверху вниз, давя взглядом.

— Опоздал ты. Росья поедет со мной. Так что собирай своих дружков и с глаз вон, пока я не отрезал тебе руки.

Тот на угрозу только презрительно ощерился, но Дарко пропустил мимо его пренебрежение, вызванное глубокой досадой. И уж очень кололо ладони заехать деревенскому в челюсть, но княжич сдержался.

— Ну и пусть катит, — наконец пробасил Валуй, смиряясь. — Такая же блудница, как и её сестра Станислава.

Дарко так и врос в землю, а отвергнутый ухажёр, пользуясь заминкой, успел уйти достаточно далеко, и тем самым спас себе шкуру. Унося ноги, он махнул рукой остальным, и парни, дружно подобравшись, споро пошли прочь, то и дело оглядываясь, не будет ли погони.

Княжич перевёл затуманенный взгляд на Полада, который с дружелюбной улыбкой провожал охальников. Невольно посмотрел на Росью, глаза её и вовсе стали тёмными и отрешёнными, как холодные колодцы, а цвет лица сделался белоснежно-мучным. Дарко постоял ещё какое-то время, давая себе возможность прийти в чувство. Ведь явно юнец сказал так из-за задетого мужского самолюбия, вот и плюнул напоследок, что хоть утирайся.

«Вот же ублюдок!» — выругался про себя княжеский сын, всё ещё держа намерение догнать и осуществить то, что хотелось сделать мгновение назад, и уже жалел, что послушал волынянина. Резко выдохнул, сминая кулаки, направился обратно к гридням, поднялся в седло и, обернувшись, сказал:

— Думаю, больше подвохов не будет, — после чего тронул пятками лошадь.

Небо так и не выцедило ни капли дождя, и путники почитай не останавливались вплоть до самых сумерек. Всё так же размеренно понукая лошадей, двигались сквозь берёзовые да осиновые рощи, которые иногда будто бы обрывались, и тогда впереди открывалась прогалина с небольшими в семь, а то и пять дворов деревеньками, только и торчали на околице зубцы колодезных журавлей. Останавливаться ни в одной из них не стали, пока не застыла сумрачная мгла, принудив отряд устроиться на ночлег у заросшей ивами и берёзами запруды. Гридни хватко развели несколько огнищ, один из которых запалили для женщин. Смастерили палатки из еловых веток, накрыв на случай ливня стёганой кошмой из бараньей кожи. Чернавка наварила большой чугун ушицы из выловленных Поладом трёх жирных лещей. И нужно отдать должное стряпухе, похлёбка получилась отменной, хотя на чистом воздухе, да измаявшись в пути, всё кажется неслыханно лакомым, особенно вприкуску с салом и зелёным луком. Съестной дух заманил в лагерь и лисиц, которых волынянин по доброте душевной подкормил хлебом, и теперь те не отходили от становища. Хоть и близилась ночка, и уже прошло достаточно времени, чтобы забыть, но Дарко не покидали скверные чувства, оставленные, как отметины после клеймения, бесхребетным Валуем. Всё-таки нужно было ему заехать в рожу, может, не так было бы тягостно на душе и гадко. Росья же после случившейся неприятности вовсе не разговаривала, слышна была лишь у самого берега, где расположились девушки, беспрерывная болтовня чернавки. Дарко, погружаясь в безмолвие вечера, наблюдал за девичей тонкой, что былинка, фигуркой, ловя себя на мысли, что ему нравится смотреть на неё, как оглядывает она лес, и её взгляд делается при этом ещё глубже, а глаза становятся зеленее, до изумрудно-туманного цвета. Как чуть румянятся её щёки, когда кто-то из гридней услужливо пытается помочь спуститься с лошади, как теребит она кончик косы, когда волнуется. Ещё совсем дитя.