Властелина Богатова – Избранница Тьмы. Книга 3 (страница 28)

Я невозмутимо и прохладно смотрела на него, хотя сердце заколотилось бешено, и пол уходил из-под ног. Не знаю, какими усилиями я смогла устоять на месте.

– Пожалуй, начну с середины, – решил он за меня. – Твари Бездны вырвались из нового Излома и напали на Наврием. Там сейчас творится хаос. Король мёртв, совет разрушен, народ в панике. И твой Маар, кстати, поспешил туда. Бросив в мои руки тебя. Такой лакомый кусочек. За что, конечно, я ему признателен, – ухмыльнулся Бире, скользя по моему лицу колючим взглядом. По позвонкам при упоминании имя стража прокатывался холодок. – Моя жена Аред мертва, и твой двойник – тоже.

– Что?

Идлейв победно приподнял подбородок, в серых глазах колыхнулся огонь, огонь торжества над тем, что ему всё же удалось задеть меня.

– Да, они мертвы, и угадай, кто расправился с ними? Конечно же королевский пёс, за что я ему ещё раз благодарен, он значительно упростил мне задачу. И самая плохая новость для тебя, Истана…

Бире сделал шаг вперёд, его серые глаза неотрывно смотрели в мои так долго, что по телу поползло оцепенение. Я сжала онемевшие пальцы в кулаки, сердце запрыгало в груди в ожидании. «Что, что ещё?» – билось в груди.

– Я знаю способ убить исгара.

– Это невозможно. Вам не справиться с ним, он сильнее, – выпалила тут же я.

– Нет-нет, Истана, – нахмурился Бире, – бороться с ним я не собираюсь. Тут ты права, мне не тягаться с королевским псом, ублюдком проклятой ведьмы. Его может убить то, что его породило.

Я замерла, осознавая услышанное. В ушах зазвенело от давящей тишины и понимания сказанного ван Идлейвом.

– Я призову Бархана, – заключил Бире. – К счастью, нашлась та, кто сможет это сделать. И ты скоро с ней познакомишься.

Я моргнула и сжалась, ощущая, как страх сковывает железными клещами сердце, а вместе с тем гнев от безысходности зарождался где-то в глубине груди, толкаясь наружу.

– Зачем вам его убивать?

Бире улыбнулся ещё шире.

– Наивная Истана. Я пять зим пробыл в этом проклятом кресле под крылом своей жёнушки, которая день за днём высасывала из меня силы. Всё на самом деле просто – я хочу власти. Маар может встать на моём пути, и с чего мне нужно начать, так с это с его убийства. Тем более, он не будет доволен тем, что его вещь немного попортилась. Ведь он… – липкий откровенный взгляд Бире сполз по моему телу, – …он без ума от своей вещи и навряд ли скажет мне «спасибо», потому мне его проще убить.

– Я не вещь.

– Возможно, но для нас для всех ты – вещь, ты – зло, приносящее смерть нам всем. А зло надо искоренять. Конечно, я сожалею, насколько мне известно, ты не знаешь своей силы, тебя некому научить. Твоя семья разрушена, мать бросила дочерей, отец умер от недуга, а сестра… сестра теперь мертва, она забрала с собой все тайны мастерства обольщения и могущества. Если бы Маар её не убил, она бы могла многому научить тебя, отвести в то место, где ты была бы в безопасности. Это место существует, и оно спрятано от глаз влиятельных владык империи, ты не одна, Истана, – Бире склонился ещё ниже, давя свинцовыми глазами. – Жаль, что такие прекрасные существа обречены на смерть. Но таков ваш удел здесь, в этих землях.

– Вы убьёте меня?

– Мне придётся. Чтобы убить Маара, нужна жертва, и ты ей станешь, Истана Хассон, асса́ру, дочь Ильнар.

– Вам не удастся. Ничего не выйдет!  – голос мой всё же сорвался на крик.

– Зря ты так думаешь. Очень даже выйдет и уже скоро, – Бире втянул в себя воздух, отстраняясь, посмотрел в сторону двери. – Уведите и подготовите к ритуалу. Скоро он будет здесь.

– Нет! – я в бешенстве и страхе отшатнулась, когда меня вновь сковали жёсткие пальцы, дёрнули за плечо, уводя, толкая к двери. – Нет, ничего не выйдет! Нет! Ничего! Я клянусь!

Я слышала только равнодушное молчание, леденящее, жестокое, разбивающее железным молотом приговора мою душу в дребезги. Он лжёт. Он просто запугивает. Хочет ослабить, запутать. Отомстить. Маара невозможно убить, все это знают. Королю не удалось. Целое войско не смогло. Его слова пусты. Ничего у него не выйдет!

Я чувствовала, как по лицу текут горячие слёзы, но у меня не было возможности их смахнуть – меня крепко держали и вели в неизвестном мне направлении.

Ритуал… Бархан…

Кровь стыла в жилах, холодный воздух звенел и дрожал, серые тусклые потоки света косыми струями, подобно тяжёлым копьям, падали на пол перехода, по которому, громыхая шагами, меня вели стражники. Давящая тяжесть, неприятие услышанного натянулись во мне, словно сведённые судорогой мускулы в ожидании страшного конца.

Что-то лопнуло во мне, последняя струна моего самообладания, бросая в холодный пот и слепое отчаяние, а из глубины поднялось всепоглощающее безликое предчувствие беды, оно закололо на самых кончиках пальцев рук. Надо бежать. Бежать прочь. Немедленно. Прямо сейчас, неважно, куда. Оглядывая стены, сдавленная двумя скалами здоровяков, я бросилась прочь, резко вырываясь из хватки, забывая о ране, но не вышло. Меня нагнали тут же, сковали. Я выворачивалась, упиралась, шипела, как обезумевшая, рвясь из грубых рук стражников, тратя последние силы, пока не потеряла сознание. Алое тягучее марево затопило моё бившееся в боли тело.

Глава 20

Двое всадников выехали из ущелья, пришпоривая скакунов, ринулись вниз по узкой кривой тропинке через утёсы мёртвых земель Излома, устремляясь к Инотиарту. К той самой хижине, что стала пристанищем иноземцам, и вниз, к селениям, что раскинулись в низинах гор, как плешины, хотя были едва различимы. Ураган набирал силу, выкорчёвывал деревья и закрывал видимость снежными вихрями и ледяными потоками, летящими с низкого неба.

Рассвет заледенел на горизонте и будто замер не в силах подняться выше и развеять творящийся мрак. Маар гнал жеребца, с остервенением ударяя шпорами бока. Взъярённое животное хрипело, прорываясь неутомимо через сугробы и встречный ветер до последнего дыхания. Внутри Маара было точно так же… такие же порывы безумной ярости нещадно хлестали, и рвал в клочья нутро страх. Маар и Шед загнали до смерти не одну пару коней, добывая новых в трактирах и постоялых дворах, что попадались на пути в Инотиарт. Безумной гонки хватало ненадолго – животные сваливались замертво в снег. Переход оказался слишком долгим. Слишком. И чем ближе Маар подбирался к Инотиарту, тем сильнее полосовала лезвием боль асса́ру, лишая рассудка и воли одной мыслью – что он может не успеть… Прочь откидывал эту мысль, давая клятву, что выпустит кишки каждому, кто посмел прикоснуться к Истане, навредить, причинить боль. Сердце колотилось, громыхало в груди, как табун лошадей, дыхание пропадало. Маар сжимал зубы, кости выбивало из суставов от бьющейся внутри него штормом силы, неуклонно беспощадно требуя выхода. Две стихии боролись внутри, столкнувшись в смертоносной схватке: демон, что жаждал вырваться и убивать, и он, Маар, сын ведьмы. Тьма всё же порывалась, мутила разум, заволакивала чёрным туманом голову. Маар тряс ей, беря за горло демона внутри себя, подчиняя, давя в себе. Слишком много сил уходило, чтобы бороться с самим собой, не выпускать, держать, слишком много причин позволить тьме вырваться на свободу. В виски стучала бессильная ярость. Что с ней? Что с его асса́ру? Почему ей больно? Он слышал её, но не видел, и это сводило с ума.

Вдалеке в белых клубах завиднелись лесистые хребты. Вместе с ветром доносился рокот ломающихся веток и гул. С одной из вершин хлынула лавина.

Истану должен был охранять Фолк и увести её в случае опасности. Но зов… он настойчиво бился внутри Маара, вынуждая исгара очертя голову нестись вперёд. Или это был не зов, а то чутьё, которое заставляло его каждый раз возвращаться к асса́ру. Только теперь Маар понял, что это не чары и не колдовство, а чувства… его собственные, к этой ледяной гордячке, возникшие с самой первой их встречи, когда увидел её в Сожи раненую, умирающую. Что могло ей угрожать? Аред мертва, а этот старикан без своей потаскухи, должно быть, сдох. Что бы там ни было, Маар должен спешить, не останавливаться ни на миг, бить жеребца шпорами до крови и нестись, как одержимый, по снежным ухабам, ломая ноги коню. Какими силами мрака он проклят и обречён, наплевав на всё, мчаться за асса́ру, чтобы защитить, уберечь, спрятать ото всех?

Никогда в жизни Маар не испытывал такого разрывающего чувства безысходности, что вливалась жидким льдом в душу, сжимая горло, не давая дышать, такого страха, что он может не успеть. Гнев натягивал мышцы до судорог – уничтожить, стереть в пыль имя каждого, кто посмел посягнуть на асса́ру, тронуть её. Маар слышал глухой стук собственного сердца. Очень громко и очень больно. Посмотрел вверх, на мощно высившиеся каменные хребты и снова вдаль, на темнеющий лес. Осталось его пересечь и спуститься к владениям Бире ван Идлейва. Ремарт всем естеством рвался вперёд, приблизиться и почувствовать её. Инотиарт уже близко, в нескольких милях от него и в то же время на расстоянии длиною в вечность.

Снова остановка в одном из последних дворов. Пока седлали коней, Маар услышал разговор трактирщика с постояльцами.

– Его Высочество появлялся и здесь, в моём трактире со своими воинами, я сам подвал ему свой эль. Все знают, что у меня лучший эль в городе, и Бире выбрал мой трактир.