Властелина Богатова – Избранница Тьмы. Книга 3 (страница 22)

– Не бойся. Всё очень просто. Это нужно для того, чтобы приблизиться к нему, чтобы пёс ничего не понял. У нас хоть и одна кровь, но в тебе его кровь и плоть – он должен чувствовать это.

Она, наконец, выпустила мою ладонь. Я прижала окровавленные пальцы к своей шее. Я задыхалась от накатывающей паники и осознания того, что сейчас произошло.

– Ван Бире не тронет тебя, ты для него ценность, скоро он пошлёт за тобой. Делай то, что он велит, соглашайся на всё. Как только я расправлюсь с этим королевским псом, я вернусь…

Отсветы факела метались по одной половине её прекрасного лица, а другая скрывалась в сумраке подземелья. Опасная, хладнокровная, расчётливая. Бездушная ассару. Маар был прав, говоря это. Он знал истинное лицо этой чудовищной, безликой, как сама смерть, силы.

Сквозь туман в голове я пронаблюдала за удаляющейся фигурой Вояны, оставившей после себя в моём сердце холод и отчаяние.

Ключ звякнул в скважине, и я осталась совершенно одна, погружённая во мрак темницы. Я без сил осела на холодный пол, цепи с глухим звоном змеями легли рядом. С каждым вздохом я ощущала, как меня окутывает паника, жуткая, проникающая в кровь ядом, парализующая, высасывающая последние силы. Разрывающие в клочья душу метания, невозможность что-либо сделать, воспрепятствовать, остановить толкали в пропасть. Я развернула ладони, исчерченные алой сетью собственной крови. Что теперь будет? Что будет с Мааром?

«Я не увижу больше его», – разлилось понимание горячей волной по телу, вынуждая вздрогнуть плечи. Бешено стучащее сердце сжалось болезненно и замерло, страх прокатился холодной волной по телу, сковав железными оковами так, что и не шелохнуться. Она ведь в самом деле может его убить, убить Маара.

Я повернула голову, чтобы посмотреть в окно, но в глазах все рябило из-за тумана слёз.

– Я должна что-нибудь сделать, чтобы он понял, что это не я. Но что я могу? – произнесла шёпотом.

Голос, будто шуршание сухих листьев, пролетел по пустым стенам. Я сжала зубы, уже не видя ничего перед собой, воспаленный мозг пульсировал, мешая мне думать.

– Как воспользоваться своей силой? – сощурила я глаза, по щеке прокатилась слезинка. – Проклятье! – гневно крикнула в пустоту. – Великая Ильнар! А ведь сестра права, у меня есть сила и… – ладони непроизвольно сжали округлый живот, – наш ребёнок.

Молнией прорезало понимание: убить, убить его кровь внутри себя. Тогда он поймёт, узнает, что это не я. Да.

Окружение смазалось, оставляя светлое пятно окна и горящего факела. Мои глаза защипало с новой силой, их заполонила влага от отчаяния и боли. Бессилие сотрясало всё тело.

– Он же не хочет его. Зачем он мне? Зачем? Почему?

Я подняла голову, посмотрев на запертую дверь, моя ладонь скользнула в складки платья, дрожащие озябшие пальцы нащупали холодную сталь. Я отцепила нож от ремешка. Лезвие сверкнуло холодным жалом в моей руке. В голове мутилось, сердце колотилось так, что в груди становилось больно от пустоты и отчаяния, глубокого, неумолимого. Я сжала рукоять сильнее. Страх не за себя хлестал по спине, оставляя глубокие кровоточащей раны, и все кости выворачивало наизнанку. Мысль о том, что исга́р не вернётся, проваливала внутри меня пустоту. Я готова это сделать ради его жизни – разве это не безумие, помутнение, пучина отчаяния? Что?! Я не понимала, но позволить Вояне забрать жизнь Маара не могла. Это слишком невыносимо, слишком больно, эта боль не вмещалась внутри меня. Я не могла её перенести.

Я сжала рукоять обеими руками, трясущимися в напряжении, направляя остриё себе в живот. Всего лишь один рывок и всё. Прикрыла веки. Тишина давила на уши и голову, я будто в недрах бездонного океана, застыла в панцире, ощущая, как всё больше плотнеет воздух, как тяжелеют руки и ноги, обрывается дыхание, как напрягаются до предела мышцы и натягивается тонкой струной всё моё естество, грозясь лопнуть. Я готова была сделать удар, один единственный точный, как вдруг в толщу моего отчаяния прорвалось воспоминание, скользнуло, будто камень, в творящийся внутри меня хаос…

– Его не должно быть… – выдыхает Маар, вбиваясь в моё тело. Слова хлеще удара, страшнее самой смерти, жестоки, холодны и безжалостны. – Он убьёт тебя, а я никому не позволю это сделать, ты моя собственность, и я решаю, оставить тебе жизнь или убить.

Мне страшно и больно, по-настоящему, в самом сердце. Как он может такое говорить?

– Это и твой ребёнок… – вскрикнула я.

– Это неважно, асса́ру, – ответ дался ему уже с трудом.

Я всхлипываю, когда он очередной раз проникает так глубоко, что я невольно выгибаюсь ему навстречу, сжимаю его внутри себя и расслабляюсь тут же, сотрясаясь от удовольствия, впуская Маара протолкнуться ещё глубже, почти проклиная его за эту невыносимо сладкую и жестокую пытку. Проклиная себя за то, что мне не хочется сопротивляться.

Слова растворились в холодном воздухе темницы, просачиваясь в самые корни сердца, а следом перед глазами возник Маар, его красивое лицо: тёмные волосы, падающие на лоб, чёрные росчерки бровей, он склоняется и смотрит на кого-то, и его губы трогает улыбка такая тёплая, заботливая, что я невольно замираю. Я вижу, что в его сильных руках крохотное тельце.

– Прости, – произносят онемевшие губы.

Короткий выдох. Удар.

Пальцы ослабли, и нож выскользнул из влажных рук. Гулкий звон о камни разносится по темнице дребезжащим звоном и утихает. Запоздалый глухой вскрик, который вырывается из моей груди, и я сдавливаю его в горле, не позволяя сорваться с губ, заталкиваю обратно, зажимая внутри себя. Обжигающая боль полосует живот, вынуждает сжаться пополам и ткнуться лбом в каменный пол. Мои губы жадно ловят ускользающий из груди воздух.

 – Хочешь боли? Получишь её, – таким глухим низким голосом, что по спине прополз холод, а в животе залегла тяжесть, пообещал Маар, – только не ту боль, от которой между твоих ног делается мокро. Другую…

Перед глазами всё подёрнулось чернильным дымом. Я повернулась на спину, стараясь дышать ровно, но меня накрыло тяжестью холодной тени сводчатого потолка, в котором тускнели отсветы угасающего факела.

Раздался скрежет двери темницы.

– Что тут? Эй, что с тобой? – послышался издалека мужской голос.

Внутри метался пожар, обжигая, мешая дышать. Может, и в самом деле так лучше, и его не должно быть?.. Понять я так и не успела, провалившись во мрак.

Глава 18

Маар вылетел штормом из тронного зала, устремился по пустынным переходам прочь. Шед придерживался тенью за Ремартом. Молчал.

«Обманула», – раздавалось громом в голове. Всё-таки этой суке удалось его обхитрить, заманить в сети. Что-то тёмное надвигалось на Маара. Ярость рвала грудь, словно Ремарт выпил чашу с ядом. И чем больше ярость эта набирала силы, тем тьма ширилась, напирая на выстроенные Мааром стены, окуная его в чан с кипящей смолой. Его штормило, он едва сдерживал исга́ра, каждый последующий шаг был шагом в пропасть. Сознание затмевал страх в ожидании удара. Он был на грани потерять ум и отдать волю тьме внутри себя, но боролся, цепляясь за самый край разума, не позволяя силе поглотить себя, упасть в яму.

У него есть время до утра. Время подумать.

Истана предала. Изменила…

Как бы Маар ни призывал себя успокоиться, всё становилось только хуже. Грудь жгло, а по венам тёк жидкий огонь. Он вспоминал, как она отдавалась ему, смотря в глаза, утягивая его в свои бездонные холодные омуты, раскрывала губы, испуская сладкий стон, покачиваясь в такт его толчкам. Всё это время окручивала его своими чарами. ЛГАЛА. Алые вспышки растекались уродливыми пятнами перед глазами. Он не убил её, простил ей смерть брата, а теперь она хочет сделать его своим рабом. Шед что-то говорил, но Маар не слышал, он был погружён во мрак своих мыслей, своего гнева. Сучка разыграла этот спектакль, сделала вид, что ревнует, Маар поверил ей, оставил и попался на крючок. Удар сердца, ещё удар. Пропасть.

– Маар! – тряхнул за плечо Шед, но тут же отнял руку, и лицо его исказила боль, он зажал запястье здоровой рукой, зашипел: – Остынь.

Тьма перед глазами рассеялась, и Маар понял, что они вышли в правое крыло, миновав открытый переход с колоннами. Им так и не встретился никто. Все слуги и придворные прячутся по потайным комнатам, другие, кто особо труслив, спустились в подземные тоннели – отсиживаться, третьи уже наверняка отплыли на кораблях далеко от побережья. Ремарт почуял, прежде чем увидел, вышедший к ним отряд королевских лойонов. Среди них были те, с кем Маар вёл королевские военные дела. Многие из них уважали Ремарта как сильного предводителя, видя за ним мощь, другие презирали и завидовали его влиятельности.

Так всегда бывает, толпе нужен тот, кто сильнее, кто может взять под контроль разум, не взирая на творящийся кругом хаос и разрушение. Они приблизились, смотря на Ремарта настороженно.

Несмотря на то, что король объявил исгара изгоем, они готовы следовать за ним. Маар обвёл их потемневшим взглядом, ощущая внутри себя мрачное наслаждение своим превосходством. Испытывая сладкий вкус победы и триумфа. Только всё это заглушала ярость, бурлящая в нём. Маар не мог испытывать свои ощущения в полной мере, его сердце сдавливали тонкие ледяные пальчики этой лживой суки. Он не свободен, и исга́р хочет расплавить цепи, сковавшие его волю. Сделать это можно только одним путём – убить асса́ру и выпустить исга́ра на свободу.