Влас Дорошевич – Граф Витте (страница 2)
Они с увлечением работали «на Витте».
Почему?
Они шушукались:
– Он наш. Он ведёт…
Не помню, кому – но это было напечатано, кажется, г. Шипову – этот человек, танцевавший с Сипягиным, сказал:
– Конституция в России, по моему мнению, неизбежна.
Но и «марксисты», – в то время революция была этой прекрасной маской, – но и марксисты считали С. Ю. Витте своим.
– Как!! Русский?! Министр?!
И вам отвечали с ясным, – я сказал бы: с детски ясным взглядом:
– Он – марксист.
– Русский?! Министр?! Дайте мне воды!
– Революция – война. Для войны нужна армия. Её армия – пролетариат. Пролетариат формируется фабричной промышленностью. «Он» создал грандиозную промышленность. Он занят только этим. Он работает только над этим. Таким образом, он вербует нам армию. Говоря формулой Карла Маркса: чрез железные ворота капитализма он ведёт нас к тому времени, когда орудия производства…
И так далее, и так далее, и так далее.
Всё, что было самого крайнего, бросалось на службу в Министерство Финансов:
– На работу! На нашу работу!
И это увлечение охватывало не только юношей, у которых пробивается первая бородка и первые идеи.
Профессор Маркевич, чтоб не цитировать многих других, – профессор Новороссийского университета Маркевич, который должен был оставить кафедру вследствие «политической неблагонадёжности», пошёл на работу в Министерство Финансов.
А это был глубоко искренний и так же убеждённый человек.
– Наше министерство!
Витте был чаровник.
И умел каждого увлекать в вихрь танца.
Началось с того, что в Петербурге пресерьёзно думали:
«Деньги на издание „Освобождения“ даёт Витте. Его поругивают. Но это для отвода глаз».
Были даже убеждены:
– Никто, как он! Орудие для борьбы с Плеве!
Кончилось тем, что «Гражданин», – «Гражданин»! – не стал титуловать его иначе, как:
– Нашим министром.
«Гражданин», для которого раньше слова «Витте» и «конституция» были, кажется, синонимами.
– Напишите «Витте», и выйдет «конституция»! – писал кн. Мещерский, не желая, конечно, копировать А. И. Поприщина, который говорил:
– Напишите «Китай», и выйдет «Испания».
Но копируя его невольно, как это с ним случалось всегда.
«Издатель» «Освобождения» превратился в enfant gâté «Гражданина»!
Даже старичок кн. Мещерский – много чего видевший на свете! – не выдержал, был увлечён и на старости лет прошёлся несколько туров.
Какая божественная способность увлекать в танец кого угодно!
Когда граф Витте становится «конституционным премьер-министром», и г. Пихно, издатель «Киевлянина»…
Тот самый г. Пихно, который, говорят, вошёл в раж и начал палить по своим собственным сотрудникам, решив, что благонадёжных людей нет, весь этот свет неблагонадёжен!
Когда этот издатель «Киевских Ведомостей» принялся метать громы, граф Витте, – цитирую снова по газетам, – послал ему телеграмму:
«Приезжайте в Петербург! Поговорим. Может быть, столкуемся».
Приглашение к танцам! Очаровательное, как веберовское.
Подумайте! Со стороны премьер-министра! Где? В России!
В стране статьи 1039-ой. По меньшей мере!
Было бы длинно перечислять всех пастушек, с которыми перетанцевал наш бог.
Многие из них так и умерли в уверенности:
– Со мной одной!
Счастливые!
На наших глазах… Протанцевав несколько туров с князем Оболенским…
И как!
Одновременно с князем Оболенским и с генералом Треповым.
С князем Оболенским:
– Что либеральнее вам ещё нужно?
И с генералом Треповым:
– Он, право, не таков, как его рисуют. Наконец он необходим!
Протанцевав несколько туров с князем Оболенским, граф Витте отлично танцует с г. Дурново, и, говорят, будто бы скоро снова затанцует с такой же лёгкостью с князем Оболенским.
А может быть, с генералом Треповым? С графом Игнатьевым? С г. Победоносцевым или г. Петрункевичем?
Всё может быть!
При такой лёгкости на ногу…
Но кончим «синодик»!
Кончим на том, что пастушек было не меньше пятисот.
А может быть, – даже наверное! – индусский бог куда превзойдён русским графом.
– «Спешу оговориться!» – как писали старинные литераторы.
У нас ещё по старой памяти, когда литератор пишет, публика первым делом любопытствует:
– «Нападает» или «хвалит»?
Я не хочу хвалить, тем менее я хочу «нападать» на графа Витте.
– «Для людей исключительных и мораль нужна исключительная!» – сказал Поль Бурже.
И я отлично знаю, что государственных людей нельзя судить, как добрых знакомых.