Владлена Левина – Лети на свет (страница 15)

Баба Шура была, пожалуй, самой наименее женственной женщиной, из всех, кого я когда-либо встречала в своей жизни. Принадлежность к прекрасному полу выдавала лишь огромнейшая грудь, выпирающая из халата, как два переросших арбуза.

У неё и походка была мужская, и голос, хрипастый и прокуренный. А какая манера речи! Как будто тысячи сапожников слились воедино. В любой непонятной ситуации Александра Феоктистовна не гнушалась крепким словцом. И в понятной ситуации тоже. Да вообще в любой ситуации. За что постоянно раньше получала нагоняи от директора, но и ему пришлось смириться. Вот только директор в этой школе работает седьмой год, а она моет полы здесь уже без малого тридцать. И делает свою работу на совесть.

Вот и сейчас она до блеска натирала пол в мужском туалете, то и дело старательно полоща протёртую до дыр тряпку в алюминиевом ведре с красной надписью "пол". Это ведро вместе с его «драгоценным» содержимым нам и предстояло выкрасть.

Тем временем прозвенел звонок на третий урок, после чего коридор моментально опустел. Мы с Лизой стояли под дверью туалета и поджидали, когда наступит подходящий момент. Но баба Шура не спешила оставить своё сокровище без присмотра.

И вот – удача! Она поставила ведро в угол, подошла к окну, открыла его и, достав из кармана халата пачку Беломора, закурила.

Ну, была не была! Я ворвалась в туалет, схватила ведро, и мы, что есть мочи, понеслись по коридору с добычей в сторону лестницы. До меня доносились обрывки фраз и угроз, выкрикиваемые техничкой нам вслед: «Ах, вы засранки!», «А ну стойте!», «Ноги переломаю» и что-то там ещё про наших матерей. Но мы уже поднялись на второй этаж и приближались к кабинету литературы. Часть содержимого, конечно, была утеряна во время погони, но ничего, там и так оставалось достаточно воды. И, на десерт, половая тряпка, грязная и рваная, тоже была в ведре.

Остановившись у кабинета, чтобы перевести дыхание, мы прислушались к голосам. Кто-то у доски рассказывал стихотворение Михаила Юрьевича Лермонтова «Смерть поэта».

– Это он! – сказала Лиза, и, осознав, что сделала это слишком громко, закрыла рот рукой, – Это точно его голос, я его ни с кем не спутаю, – уже шёпотом добавила она.

На этом мы собрали всё своё мужество в кулак и ворвались в класс. Дальше всё было настолько быстро, что единственное, что мне чётко запомнилось, это недоумение в глазах учительницы литературы Тамары Никитичны.

Я даже не могу вспомнить тот момент, как я выплеснула воду, но спустя секунду Костя стоял уже весь мокрый и с половой тряпкой на голове, лохмотья от которой свисали с его лица. Лиза стояла рядом и наблюдала. На её лице была заметна лёгкая улыбка.

– Это тебе за мою подругу, подонок! – с остервенением прокричала я.

На мгновенье в классе воцарилась гробовая тишина, после чего стены сотряслись от неудержимого оглушительного хохота. Смеялись почти все, за исключением нескольких человек. Громче всех хохотали девочки (видимо, он не только Лизу успел обидеть), и симпатичный голубоглазый парень, сидевший за третьей партой у окна. У того аж слёзы выступили из глаз.

Ситуация, конечно, была очень забавная сама по себе, но ещё более комичной она стала, когда в распахнутую дверь ворвалась разъярённая Александра Феоктистовна.

– Где моё ведро?! – гневным басом заорала она, – Эти две мерзавки стащили моё ведро!

– Александра Феоктистовна, успокойтесь, пожалуйста, – сказала учительница, – С Вашим ведром всё в порядке, чего не скажешь о поведении Молчановой и Андреевой.

По классу прокатилась вторая волна смеха.

Предмет поиска технички стоял возле Кости, который к тому времени уже скинул с себя тряпку и стоял, осмеянный и униженный, бубня что-то себе под нос и сплёвывая остатки воды, попавшей в рот. Было непонятно, плакал он или нет, но я надеялась, что да. Как плакала Лиза, когда он оскорбил и обидел её.

(Дальше, конечно, были разбирательства, как мы и ожидали. Родителей вызывали к директору, грозили нам исключением из школы. Но, в итоге всё как-то быстро само по себе замялось и забылось. В общем, отделались мы тогда лёгким испугом. Видимо, время было такое. Никто ещё не знал тогда, что близится конец целой эпохи, но люди были уже совсем другими. Не такими, как в моём раннем детстве. Теперь все стали унылыми и равнодушными. Всем стало друг на друга наплевать).

5

Мы шли из школы домой, пребывая под впечатлением, и не могли нарадоваться нашей маленькой победе. Всё получилось так, как мы и хотели, даже лучше. В частности то, что он как раз в этот момент отвечал у доски.

Дойдя до того места, где обычно прощаемся и расходимся по домам, мы остановились. Лиза взяла мою правую руку в свои две и крепко сжала.

– Спасибо. Я не знаю, чтобы я делала без тебя. Я бы никогда не решилась на это в одиночку.

– Перестань. Мы же с тобой лучшие подруги и поклялись всегда быть рядом и помогать друг другу, чтобы ни случилось.

– Всё верно, – Лиза мельком взглянула на свой шрам от клятвы, – И ничто никогда не сможет нас разлучить.

– Ничто и никогда, – повторила я.

На этом мы собрались расходиться, но тут я вспомнила, что забыла кое-что спросить.

– Слушай, а ты не знаешь, что это за парень, который громче всех ржал и показывал пальцем? Который за третьей партой сидел. Я его раньше не замечала.

– Высокий такой, белобрысый?

– Ага.

– Кирилл, кажется, зовут. Он два года назад в их класс перевёлся из другой школы. А что?

– Да не, ничего. Просто, – смутилась я.

– Понравился что ли? – Лиза ухмыльнулась и демонстративно закатила глаза.

– Может, и понравился. Мне показалось, он очень симпатичный. У него глаза такие красивые.

– Мне Костя много про него рассказывал. Говорил, что он упырь и редкостный мудак. У них друг с другом вроде как вражда.

– Ну раз уж у них вражда, то мне тем более необходимо с ним познакомиться!

– Попробуй. Может, что и получится.

– Мне кажется, я ему не понравлюсь. У них там в классе такие девки красивые, эффектные. Куда мне до них, – вздохнула я.

– Да ты чего? Выше голову, ты в сто раз лучше, чем они все вместе взятые! Если понравился, обязательно познакомься с ним!

– Думаешь?

– Конечно!

– А что ты ещё про него знаешь? Из-за чего у них вражда?

– Костя, вроде как, всегда был самым популярным в классе. А потом к ним перевёлся Кирилл и всё внимание перетянул на себя. И с тех пор они, как два самца, пытаются выяснить, кто из них круче. Как олени, меряются рогами.

– Кажется, сегодняшний день этот спор разрешил. С Костика мы всю крутость смыли туалетной водой, – засмеялась я, – Он был похож на обиженного побитого щенка. Или на цыплёнка.

– Да уж. Он выглядел жалким и ничтожным.

– Он не только так выглядел, он на самом деле такой.

– Теперь ему ещё кличку какую-нибудь позорную дадут.

– Например?

– Не знаю, надо подумать. Что-то, связанное с тряпкой. Пусть его одноклассники ему сами придумают.

В паре метров от нас, на углу дома, стояло три автомата с газировкой. Мужик, стоящий возле них, жадно хлебал Тархун из гранёного стакана. Лиза посмотрела на него. В её взгляде отчётливо читалась зависть.

– Ты хочешь газировку? – спросила я.

– Да, не отказалась бы. Во рту пересохло. Но у меня нет с собой денег.

– Я бы тоже попила. У меня вроде есть какая-то мелочь. Думаю, шесть копеек наскребу.

Я полезла в карман и обнаружила в нём одну трёхкопеечную монету. Но у меня точно было больше. Куда же делось остальное? Я вывернула карман и, оказалось, там была большая дырка. Какая досада. Придётся брать один стакан на двоих. Или два, но тогда без сиропа.

Подходя к автомату, я услышала, что у меня в пальто что-то звенит. Ещё раз пошарила в дырявом кармане и нашла ещё три копейки под подкладкой. Так вот, где они были! Значит, они не потерялись.

Уже спустя минуту мы с удовольствием пили прохладную газировку. Я взяла Лимонад, а Лиза – Дюшес. Осушив стаканы, мы попрощались до завтра и побрели, каждая в свою сторону.

Я шла домой, пиная левой ногой камни в разные стороны. Прокручивая в голове сегодняшний богатый на события день, я мысленно вновь и вновь возвращалась к тому красивому светловолосому парню из 10 «Б». Было в нём что-то цепляющее, завораживающее, пленительное. Эта задорная улыбка и гордый, даже немного надменный взгляд не выходили у меня из головы. А как искренне он смеялся над поверженным и униженным врагом! С каким презрением он на него смотрел! В этом было что-то дикое и первобытное. Как хищник смотрит на растерзанную жертву.

Меня не покидало странное, доселе незнакомое мне чувство. Наверно, это и были те самые «бабочки в животе», про которых я столько раз слышала.

Глава VI

1

Этой ночью я так и не смогла уснуть. Никогда ещё у меня не было такого сильного желания дождаться утра и пойти в школу. И отнюдь не жажда знаний манила меня туда.

Время тянулось мучительно медленно. Яркий свет огромной полной луны пробивался в окно, превращая тени в моей комнате в причудливые, немного зловещие силуэты.

Например, тень от высокой, наспех сложенной стопки учебников напоминала разинутую пасть какого-то животного.

Откуда-то издалека доносился лай собаки.

Сделав пару глотков воды из стакана, который стоял возле меня на тумбочке, я отвернулась к стенке и стала водить пальцами по рисунку на обоях, старательно обводя каждую линию, не пропуская ни одного цветочка и бутона. Ещё с ранних лет это бессмысленное занятие давало мне успокоение в те ночи, когда сон отказывался забирать меня в своё царство. А таких ночей за мою жизнь выдалось не мало, и, потому, часть обоев на стене, прилегающей к кровати, была засалена и затёрта.