Владлена Левина – Лети на свет (страница 1)
Владлена Левина
Лети на свет
Предисловие
Светало. Заканчивалась ещё одна бессмысленная ночь, чтобы дать начало ещё одному бессмысленному дню. Рая сегодня ночью так и не сомкнула глаз, провалявшись на жёсткой койке и перекатываясь с боку на бок до самого рассвета. Предрассветные часы всегда были для неё самыми тяжёлыми. Опухоль давала о себе знать с каждым днём всё сильнее. Под вечер боль обычно стихала, чтобы утром дать о себе знать с новой силой, как бы напоминая, что время выйдет совсем скоро. Ведь у каждого человека есть свой таймер жизни, только мы не думаем о нём, когда всё хорошо, а замечаем его лишь тогда, когда обратный отсчёт начитает быстро и неумолимо приближаться к нулю. Сидеть Рае оставалось ещё двенадцать с половиной лет. А жить… а жить не больше двух месяцев.
Это промозглое осеннее утро ничем не отличалось от остальных. На зоне вообще дни мало чем отличаются друг от друга. Уже почти рассвело, но солнце и не собиралось показываться из-за тёмно-серых облаков. Косой дождь тяжёлыми каплями стучал в зарешёченное окно тюремного лазарета.
Сколько ещё раз она увидит дождь? А солнце? Успеет ли она увидеть первый снег в этом году? Впрочем, какое это вообще имеет значение.
Её волновало сейчас только одно. За то время, которое оставалось у неё, она хотела успеть рассказать всем о своих переживаниях, о своей жизни, о людях, которые повстречались ей и которые сделали её такой. Возможно, её история сможет оградить кого-нибудь от тех ошибок, которые совершила она в своё время. А может быть, никто не захочет читать откровения умирающей зечки, и, когда её вынесут отсюда вперёд ногами, все её мемуары, так ни разу и непрочитанные, полетят в помойное ведро и будут сожжены с остальным мусором. Но это уже не важно. Она этого всё равно не увидит.
Просто ей хотелось хоть что-то оставить после себя. Наверно, это нормальное желание для умирающего человека.
Ей предстояло работать над своей книгой днями и ночами, чтобы успеть завершить её, пока кладбище, прилегавшее к их лагерю, не пополнится очередной безымянной могилой с порядковым номером на покосившемся деревянном кресте.
Ведь забрать её тело отсюда и захоронить её по-человечески с венками, отпеваниями, поминками и прочими принятыми в обществе традициями будет некому. Совсем. У неё не было ни одного близкого человека, никого, кто будет оплакивать её смерть. Никого, кто хотя бы раз в несколько лет принёс бы на её могилку пару самых дешёвых вшивеньких гвоздичек.
Разве что одна единственная подруга, но и та сейчас находилась за несколько тысяч километров от неё.
Медленно умирать на больничной койке в колонии это совсем не завидный конец. Хотя, не она первая и не она последняя. Если бы только эти серые бетонные стены могли говорить. Они рассказали бы нам, сколько смертей они повидали. Быстрых и медленных, мучительных и лёгких, насильственных и вполне естественных. А ведь каждая из них, это конец чьей-то жизни, завершение трудного земного пути, а не просто штамп в медицинской карточке о том, что пациент скончался, и запись точного времени и даты.
Хотя осознание скорой неминуемой смерти давало Рае ощущение свободы. Или, может, облегчения. В общем, странное такое чувство. Как будто уже не несёшь никакой ответственности, ничего не решаешь в собственной жизни. Всё уже решено за тебя. Просто плывёшь по течению, зная, что плыть остаётся недолго. Всё, что можно было потерять, уже потеряно.
Единственное, что не давало ей покоя, это желание высказаться. Она хотела разложить по полочкам всю свою жизнь. Конечно, вспомнить всё невозможно, но основные события, самые важные, самые значительные, она помнит, как будто это было вчера. Ведь обычно лучше всего запоминается то, что больше всего хотелось бы забыть. Ей было просто необходимо излить на бумагу всё, что она пережила, всё, что она чувствовала. Что терзало её сердце на протяжении всей жизни. Душа, которой вскоре предстояло освободиться, кричала о своей боли и хотела быть услышанной.
И Рая начала писать…
Часть 1
Глава I
1
Мы переехали в Ленинград из области в самом конце 1983 года. Папа получил двухкомнатную квартиру в кирпичной пятиэтажке на Варшавской улице. Для нашей семьи это был настоящий праздник. После стольких лет, проведённых в тесной комнате коммуналки, поселиться наконец-то на собственных квадратных метрах было бы пределом мечтаний для любого человека.
В общем и целом, мы были ничем не примечательной, вполне обычной советской семьёй, каких было миллионы на просторах нашей необъятной Родины. Папа работал инженером-технологом и был настоящим мастером своего дела. Очень часто задерживался на работе и выходил подработать в выходные.
Зарабатывал хорошо, но времени на семью у него почти не оставалось. Мама работала библиотекарем до моего рождения, а после так и не вышла больше на работу.
Я помню, как вечерами мама готовила ужин, а потом мы с ней вместе сидели у окна и ждали папу. А его всё не было. И тогда мама говорила, что уже поздно, и укладывала меня спать. А я не могла уснуть, пока он не придёт, неспокойно мне было. И только после того, как хлопнет входная дверь, я наконец-то засыпала.
На самом деле детских воспоминаний об отце у меня сохранилось не так уж и много. Его постоянно не было дома. А когда приходил, то был уставший и раздражительный и просил, чтобы я не беспокоила его. Он смотрел телевизор и засыпал под его шум.
Иногда (точнее, почти всегда) он забывал про мой день рождения. И про мамин часто забывал. И про годовщину свадьбы тоже. Но я всё равно его очень любила. Искренне так любила, по-детски. Хотя, ответной любви особо не чувствовала. Но я очень гордилась им и уверяла себя, что он так много работает и так сильно устаёт, чтобы мы с мамой ни в чём не нуждались, потому что он нас сильно любит.
Другое дело – мама. Она всегда для меня была самым лучшим, самым близким человеком, почти что святой. За всю мою жизнь никто не стал мне ближе и роднее, чем она.
Мама была человеком очень добрым, но слишком мягким и слабохарактерным. Отец оказывал сильнейшее влияние на неё. Она делала всё, чтобы ему угодить. А когда он был чем-то не доволен, она чувствовала себя виноватой и даже плакала иногда. Мне всегда было очень жалко её.
Хотя он никогда не поднимал руку ни на меня, ни на маму, никогда не приходил домой пьяным и не ругался матом, и, вообще, со стороны казался очень порядочным человеком и образцово-показательным семьянином, иногда он вёл себя просто ужасно. А я тогда ещё была совсем ребёнком, неспособным как-то анализировать или давать какую-либо оценку действиям взрослым. Я просто наблюдала за всем этим, и многое откладывалось в моей памяти.
Помню, однажды, мама приготовила к ужину не тот салат, который просил отец. Он пришёл домой злой и угрюмый из-за ссоры с коллегой и, увидев мамину оплошность, если это можно так назвать, швырнул тарелку с едой об пол и закрылся в комнате. Мама со слезами на глазах ползала по полу, собирая в совок осколки тарелки и остатки салата. Я пыталась утешать её, но она считала, что сама виновата и расплачивается за свою невнимательность.
Мама мне всегда говорила, что пока я маленькая, должна во всём слушаться родителей, но когда я вырасту и выйду замуж, то буду во всём слушаться мужа. И я соглашалась с ней. Ну не могла же я с ней спорить на такие темы в девять лет. Тем более я вообще старалась не спорить со взрослыми, ибо это проявление плохого тона и невоспитанности. А я была хорошей девочкой. Во всяком случае, старалась такой быть. К тому же, чтобы спорить нужны были аргументы. А у меня их не было. Да и что я вообще могла понимать о жизни в таком возрасте?
Бабушка с дедом по маминой линии жили в небольшой деревне недалеко от Ленинграда. Баба Люда и дед Степан.
Родители часто отвозили меня к ним на выходные, а иногда и на всё лето. Свежим воздухом подышать, как они говорили. Хотя вряд ли он был таким уж свежим в непосредственной близости от города.
Мне нравилось у них. Дом небольшой был, но уютный. Такой особый деревенский уют, совсем не похожий на городской. Моя комната располагалась на втором этаже, окно выходило на пруд. Я в нём купалась часто. Когда совсем маленькая была, дед меня водил, а когда постарше стала, то и одна ходила, и с друзьями. Ну или не совсем друзьями. Просто знакомыми, наверно. В детстве почему-то всех называешь друзьями. Даже тех, кого один день знаешь. Познакомились и всё – сразу друг. Особо не задумываешься над этим.
А ещё с дедушкой в лес за грибами ходили. Полные корзины приносили. А по дороге он мне обязательно рассказывал какую-нибудь старую сказку или легенду. Также мы с ним на рыбалку ходили иногда. Правда я никогда ничего не вылавливала, и самому деду не особо везло в этом деле. Да и что вообще можно было выловить в этой канаве?
Но не всё же делать только ради результата. Мне просто сам процесс нравился. Зато, когда домой приходили, на столе нас горячие пирожки ждали. Бабушка их по какому-то своему рецепту делала, уж очень они вкусные были. Я по 5 штук за раз съедала.