Владлен – Егор (страница 3)
- Есть такое
Она молча достала свой паспорт и протянула мне
Улыбнувшись, я протянула ей свой.
У заспанного мужчины в кассе мы купили билеты.
- Думаешь в поезде не заподозрят? – спросила у нее
- Мы с тобой чем-то похожи. В поездах они на фото обычно не смотрят. Только паспорт с билетом сравнивают.
- Ну…тогда рискнем
На рассвете мы расстались у разных платформ. Она – на московский поезд, я – на питерский, но с ее фамилией в билете.
Легкое головокружение от этой аферы смешалось с горечью: мир полон бегущих женщин, меняющих личности, как перчатки.
Поезд тронулся в предрассветной синеве. Я заняла верхнюю полку, отвернулась к стене и притворилась спящей.
Проводник проверяла документы на рассвете. Она кивнула, бегло сравняв лицо с фотографией в чужом паспорте, и двинулась дальше. Слабая волна облегчения накатила и отхлынула. Это был лишь первый рубеж.
В Питере я решила не ехать к Кате, по крайней мере пока. Деньги, наличные, которых у меня было немного, нужно было растянуть надолго.
За окном проплывали леса и поля, укутанные в белизну. Это был уже чужой, северный снег.
Никогда бы не подумала, что рискну провернуть такую аферу с паспортом. Мы обменялись адресами, и заверили друг друга что по приезду вышлем наши паспорта друг другу обычным письмом через почту.
Поезд прибыл на Ладожский вокзал под вечер. Я вышла в серый, пропитанный запахом дизеля и мороза воздух. Петербург встретил меня равнодушной, чужой суетой. Я затерялась в толпе, двинулась к метро, но села не в первый подошедший вагон, а в следующий. Старалась не смотреть в глаза, не выделяться скоростью шага. Без чемодана, с потрепанным рюкзаком, я была просто одной из многих студентов — так, по крайней мере, хотелось думать.
Я нашла недорогой хостел в районе Васильевского острова, сняла койку в женском шестиместном номере на трое суток. Деньги таяли на глазах. Первую ночь почти не спала, прислушиваясь к каждому шороху в коридоре. Утром купила самый дешевый телефон с предоплаченной сим-картой. Старый, с заряженной батареей, положила на дно рюкзака — выбросить рука не поднималась, но включать его больше не могла. Только отправила маме сообщение. Что я в Москве и со мной все хорошо.
Позвонила Кате с нового номера, сказала, что приехала, но пока не готова встретиться. В ее голосе была тревога, но она не стала давить.
На третий день я вышла из хостела и пошла без цели. Нужно было думать, что дальше. Работа, жилье, новые документы — все это висело тяжелым грузом. Я шла по набережной, глядела на застывшую Неву и серое небо, и чувство нереальности не отпускало. Я была призраком в этом городе, женщиной с чужим именем в кармане и страхом, плотно сидящим под лопатками. Я проверяла почтовые отделения на карте — скоро нужно будет отправить паспорт той девушке, Марине. Этот простой, казалось бы, поступок теперь был целой рискованной операцией, связью с прошлым, которая могла тянуться, как ниточка.
Вечером, вернувшись в хостел, я обнаружила, что моя койка занята новенькой. Девушка улыбнулась мне виновато. Администратор, пожимая плечами, предложил переселиться в смешанный зал.
Мир снова напоминал, что у меня нет здесь своего места, даже условного. Я забрала вещи и вышла в промозглый вечер. Снег с дождем сек лицо. Я шла по улице, и внезапно, с обжигающей ясностью, поняла: бегство — это не разовое действие. Это состояние.
И мне только предстояло научиться в нем жить. Оглянуться нельзя. Остановиться — значит позволить этому холодку под ребрами настичь себя. Я ускорила шаг, растворяясь в потоке чужих людей, поднимающихся из метро.
Глава 3
Егор
- Два дня, Арсений. Мы ищем ее уже два дня. Какого хрена?
- Слушай, у меня и так работы до ж…прости…много в общем. Еще мама Максика постоянно на меня скидывает, пока работает.
- Так – я растер лицо руками – где мы ее потеряли?
- От того перехода, где она тебя случайно коснулась., она прошла в метро, а потом вышла на станции Площадь восстания…а там уже камера не работает. И на видео ее плохо видно.
- Все плохо. Арс, все плохо.
Где же тебя искать? Как видение, коснулась и исчезла.
- Площадь Восстания… - я пробормотал, глядя на потолок. - Там же кроме метро целая паутина переходов, торговых центров. Она могла уйти в любой из них. Или выйти на поверхность. Или сесть в первую попавшуюся маршрутку. Чёрт.
- Вот именно - Арсений шумно выдохнул - Я там два дня кружил. Спрашивал у продавцов в переходах, у газетчиков. Никто не помнит. Девушка в чёрной куртке, русые волосы - их там сотни проходят каждый час. Она растворилась в толпе. Будто и правда призрак.
Я откинулся на спинку стула. В висках стучало. Это касание на переходе, мимолётное, случайное… Оно жгло, как клеймо. Я тогда даже не разглядел её лица - лишь мелькнувший профиль, запах дождя и ещё чего-то, чего не мог определить. А потом пустота в груди, ощущение, будто кто-то выключил свет. И теперь эта навязчивая мысль, что найти её , не прихоть, а что-то жизненно важное.
- Надо идти системно - сказал я, больше себе, чем Арсению - Снимаем все камеры вокруг площади в радиусе километра. Магазины, банки, светофоры. Смотрим все выходы с той ветки метро за тот час.
Арсений тяжело поднялся
- Ладно. Попробую ещё раз поговорить с охраной. И проверю расписания дежурств уборщиц в переходах, они иногда больше всех видят. Только, чур, это последний круг.
Я кивнул, не споря. Он был прав. Это начинало смахивать на безумие. Искать незнакомку неделю, основываясь на смутном чувстве. Но каждый раз, закрывая глаза, я снова чувствовал это лёгкое прикосновение к руке и видел её спину, удаляющуюся в толпе. Она была реальной. И где-то здесь. Оставалось только понять, в каком именно слое этого огромного, равнодушного города она сейчас существует.
Ярослава
Я все-таки перебралась к Кате. Так как деньги закончились.
- Яра, тут письмо лежало в ящике, адресовано тебе
Я открыла конверт. Там лежал мой паспорт и простая записка, в которой было написано только одно слово «Спасибо».
- И тебе спасибо – прошептала я – Кать, мне нужна работа и срочно.
- Может тебе пойти учителем истории в школу?
- Нет, мне надо где можно работать не трудоустраиваясь. Я слиняла у Одинцова из-под носа. Он так просто это не оставит
- И что? Будешь бегать от него всю жизнь? – Катя приподняла бровь
- Нет, но как можно дольше, а там может он и интерес ко мне потеряет.
- Ну…тогда даже не знаю. Можно устроиться курьером, или…
- А может в то кафе где ты работаешь? Я могу посуду мыть
Катя замолчала. Было видно, что она не особо горит желанием, чтобы я работала вместе с ней.
- Я спрошу завтра у старшего менеджера
- Спасибо – я искренне улыбнулась Кате, хотя понимала, что скорее всего она не будет спрашивать.
На следующее утро Катя ушла на работу, оставив меня одну в ее маленькой квартире. Я сидела на кухне с кружкой остывшего чая и смотрела в окно на серый двор-колодец.
Я не могла сидеть и ждать. Обзвонила несколько объявлений о курьерской работе. Везде требовали официальное трудоустройство или, как минимум, копию паспорта. Мой документ, теперь лежавший на столе, будто жалил при взгляде. К обеду настроение окончательно свалилось в беспросветную яму. Я понимала, что, Катя права: бегать всю жизнь — не вариант. Но сейчас нужно было просто выжить, протянуть немного, чтобы прийти в себя и подумать.
Вечером Катя вернулась усталая и насупленная. Она швырнула сумку на стул и, не глядя на меня, принялась разогревать ужин.
- Ну что, спросила? - не выдержала я.
- Спросила, - коротко бросила она, помешивая макароны на сковороде. - Вакансий нет.
Она произнесла это с таким видом, будто дело было не в политике кафе, а в моей личной неудаче. Воздух между нами стал густым и неудобным. Я кивнула, делая вид, что верю ей. Верить не получалось. Было ясно как день: Катя не хочет видеть меня рядом на работе.
Возможно, боится проблем, возможно, просто не хочет смешивать подругу и работу. А может, моя история с Одинцовым ее пугала сильнее, чем она готова была признаться.
- Ладно - тихо сказала я - Придумаю что-нибудь еще.
Мы ели молча. Потом Катя, будто извиняясь, рассказала, что ее знакомая работает в цветочном ларьке и, возможно, ей нужна подмена на выходных.
Я поблагодарила, чувствуя, как эта соломинка становится моим единственным шансом.
После ужина я заперлась в ванной, долго стояла под теплым душем, стараясь смыть с себя это липкое чувство зависимости и страха.
Утром, я отправилась ходить по всем цветочным ларькам, магазинчикам и просто спрашивала работу.
Весь день я проходила по городу. Сейчас новогодние праздники и особо работы нет.
Уставшая и оголодавшая, я зашла в кофейню и заказала большую кружку капучино и булочку.
Я сидела за столиком у окна и просто смотрела на улицу, на людей, которые кутались в шарфы и шапки, на снег, который снова повалил огромными хлопьями.