Владислава Мека – ПАДШИЕ НЕБЕСА. ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ (страница 20)

— Откуда ты все это знаешь?

— Оттуда, что я сама читала список качеств, которые собирались вывести в людях. И он, признаться, меня впечатлял тогда. Я даже какое-то время считала, что небольшое количество, три — четыре сотни жертв, вполне оправданно. Пока не поняла, что они смогут достичь желаемого только убив миллиарды.

— Хорошо, допустим, я тебе верю. Объясни только одно, почему они все в голос твердят, что о ньюмэнах слышат впервые и вот уже лет восемь пытаются выжить на планете, а еще они не помнят ничего о себе за исключением этих восьми лет.

— Откуда мне знать? — отмахнулась я, наконец найдя нужную деталь — Джонсон не путай меня со шкатулкой всех тайн мира. Может, они врут, что не помнят, может не врут? Мне все равно. Это ньюмэны и они восемь лет уже такие. Их сила, знания и умения превосходят ваши. Не хочешь их убивать? Твое право. Я не стану тебя переубеждать, но помни, у тебя в отличии от них сердце одно и если его вырвать из груди, ты умрешь.

На остальные слова и вопросы Джонсона я не реагировала полностью заняв мысли починкой. Зачем повторять одно и то же, я сказала все, что могла. Даже при жизни не понимала, почему люди так любят повторять уже сказанное, обсуждать? Какой в этом смысл? Пустая трата времени.

Генерал еще немного походив вокруг меня, ушел. Вот и правильно, пусть сначала себя поймет, а потом уже пытается понять довольно примитивных ньюмэнов. У Джонсона слишком сильно развито чувства ответственности и благородства. Я помню, что это такое. И думаю, именно это не дает ему покончить с ньмэнами так, как предложила я. Можно сказать, что Альрик Джонсон — хороший человек. Достойный. Но, мне удивительно, как он со своими принципами до сих пор не пополнил ряды инфицированных?

— Бека…

Когда я разбиралась с с баком горючего, услышала тихий голос. Чуть головой не стукнулась о хвост вертолета. Так увлеклась починкой, что не обратила внимание на появление сестры. Я молча вылезла из-под вертолета и подошла к Майе.

— Что такое? — посмотрела я на уставшую сестру.

Майя не спала этой ночью, я знала — она плакала. Вот только, не была уверена, что мне делать? Наказать саму себя? Как? А утром, сестра избегала меня. Я решила, что не стоит к ней пока приближаться. Поэтому ее появление сейчас, здесь, взволновало меня. Ну, по крайней мере, я знала, что должна волноваться.

— Прости меня. Я так виновата! Прости — и она опять заплакала.

— Тебя кто-то обидел? Скажи, кто? — не поняла я, когда Майя вцепившись в меня, разрыдалась в мою рубашку.

— Я сама! Сама обидела себя! Такая глупая! Бека, я такая глупая!

— Не плачь. Мне не нравится, когда ты плачешь — неловко погладила я сестру по голове.

— Ты меня простишь? — подняла на меня заплаканные глаза Майя.

— За что? Это я виновата, что ударила тебя…

— Нет! Ты была права! Я просто не поняла! Я думала — это люди! Я же никогда не видела этих… ньюмэнов! А с ними была женщина — Гарсия! Я подумала… Я подумала, что ты не понимаешь и…

Да, она могла так подумать. Со стороны, наверняка, так и смотрелось. Моя маленькая Майя. Добрая. Не понимающая. Я ограждала ее от всего и всех. Она никогда не видела жестокости так близко и она испугалась. Приказала. Не обдуманно. Я поняла, что она забыла. Просто от шока забыла, что может заставить меня сделать что-то, чего я не хочу.

— Я не сердилась на тебя. Просто… Майя, это очень тяжело, когда предаешь. Я заключила сделку с модифицированными и обещала им, что не убью при условии, что на нас они не нападут. И обманула…

— Бека! Неправда! Я заставила тебя! Если бы ты тогда не ударила меня… Знаешь, мне самой хочется себя наказать! Ты всегда, всегда защищала меня. Даже от самой себя. А я? Я поступила так плохо — и она опять заплакала.

— Майя, не плачь. Мне правда… больно, смотреть на это — прижимая к себе сестру, попросила я.

— Значит, ты меня простишь?

— Больше не делай так — поставила я условие.

— Обещаю!

Я успокоила сестру, как могла, а потом отправила спать. Она измучила себя. Из-за чувства вины. Я помнила насколько это чувство неприятно и мне бы не хотелось, чтобы сестра его испытывала. Но, я могу спасти Майю от всего, кроме ее чувств. И ее слезы, действительно, причиняют боль. Мне стыдно от осознания, что она винит себя в чем-то, что не является ее виной.

…Первый вертолет с протяжным скрипом завелся через час, после того, как я вернулась к работе. “Рубеж” заволновался от этого забытого за столько лет звука. Джонсон одним из первых поспешил к месту откуда исходил звук. Его глаза расширились, когда он увидел слегка поднявшийся над землей вертолет. Летать я не решилась. Знать теорию — это одно, а вот пробовать свои силы на практике — совсем другое. Да и если признаться, я так и не прочла инструкцию по посадке.

Проверив прочность, вертушку и работу приборной панели, я отключила двигатели и выпрыгнула из вертолета. Люди, что столпились здесь в огромную кучу, смотрели на меня с прежней настороженностью, но страх заменило восхищение. Они восхищались даже не мной, а моей работой, словно признавая, что не совершили ошибку подпустив меня к себе так близко.

— Готово — кивнула я генералу подходя ближе.

— Это невероятно! — его детская радость немного удивила меня.

— Пока еще осталось два сломанных — не разделяя такого веселья, посмотрела я на оставшуюся груду металла.

— Вибек, мы тут уже три года и за это время даже не пытались починить вертолеты, а ты за три дня…

— Генерал, все просто. Нам необходима поддержка с воздуха. Больше нельзя подпускать модифицированных так близко к “Рубежу” надо избавляться от них на подходах. Да и ньюмэны с их беспилотниками… Они могут в любой момент посчитать возможным уничтожить это место. При наличии вертолетов, появилась возможность сбить их ракеты.

— Спасибо — только и сказал Джонсон делая шаг к вертолету.

Я пожала плечами и решила, что самое время наведаться к доктору Шуйбэ. Из-за вчерашней бойни и моего интенсивного использования мозговых клеток, я ослабла — умственно. И заметила это только сейчас, толпа людей пробудила во мне часть Голода. Если кто-то из незнакомых людей дотронется до меня, я могу напасть. А это не есть хорошо.

Шуйбэ, как оказалось, сам меня искал. Аден, брат невзлюбившего меня Дарена, с утра почувствовал недомогания. И сейчас валялся пристегнутым к койке. Помимо Адена в лазарете было четверо ньюмэнов. Трое в критическом состоянии бредили и метались по кроватям, а их главный — Дрэйк сидел на покосившемся стуле, удивительно, как стул выдерживал такой вес.

Мое появление встретили… шумно. Дрэйк подскочил и схватился за пояс, на котором сейчас не было оружия. Генерал додумался забрать у него оружие. Вот только, как Дрэйк позволил ему это сделать? Аден тоже перестал изображать бревно и рванулся в веревках. Весьма успешно потому, что через пару секунд он уже ползал у моих ног. Шуйбэ громко охнул. Остальные никак не прореагировали на меня. Думаю, дело в том, что они были в отключке.

— Доктор, мне нужна подпитка и ему тоже — ткнула я пальцев в Адена.

— То есть, как? — округлил глаза за старыми очками Шуйбэ.

— Я тебе не говорила, но Аден чем-то стал похож на меня. Его рацион теперь приблизительно, как мой. Правда, в отличии от меня, ему такое количество еды не требуется. Хватит и половины пробирки, которую ты мне давал — просветила я доктора.

— Понял — кивнул Шуйбэ и полез в свой стол, что ютился в углу помещения.

На Дрэйка я показательно не обращала внимания. Ведь стоит мне посмотреть на него и за последствия я не ручаюсь. Этого человека мой внутренний мертвец жаждал порвать на клочки. Ньюмэн вызывал неконтролируемую агрессию. А его напряженная поза заставляла принять выжидающую стойку.

— Доктор Шуйбэ, Вы ничего странного не замечаете? — тихо поинтересовался Дрэйк.

— А что такое, капитан? — искренне удивился доктор и подошел ко мне с тремя пробирками, не знаю, как он угадал требуемую дозу, но как раз столько мне и могло понадобиться.

— У Вас в лазарете ходячий мертвец — какой он наблюдательный.

— Где? — Шуйбэ не на шутку всполошился, чуть не выронил пробирки и невольно попытался спрятаться за мою спину. Смешно… Наверное?

— Доктор, разве Вы стоите не за спиной мертвеца? — сузил глаза Дрэйк и краем глаза стал окидывать взглядом помещение, ищет чем бы защититься, напрасно. Я его убью раньше, чем найдет.

— Не пугайте меня так! — выдохнул Шуйбэ и сунул мне в руки еду — это Вибек и поверьте мне, она гораздо живее некоторых людей.

Шуйбэ меня выгораживает? Что-то новенькое. Дрэйк окинул меня профессиональным взглядом убийцы. Не сомневаюсь, от него не укрылось ничего. Ни мой странный вид, одеваться в похолодание в рубашку и просторные бриджи, действительно странно, ни мои рубцы на оголенных участках кожи, ни мои глаза, которые с большой натяжкой можно назвать человеческими. И конечно же, он помнил, кто перебил, как мух всех модифицированных.

— Капитан Дрэйк Бизарис — представился через минуту ньюмэн.

— Номер? — стараясь не смотреть на него, что удавалось плохо, оскалилась я, какая мне разница, как его звали при жизни, теперь он, как и все ньюмэны имеет только номерной знак.

— Какой номер? — сделал вид, что не понял Дрэйк.

— Твой идентификационный номер — включилась я в эту глупую игру.

— Я не понимаю о чем ты — покачал головой капитан.