Владислава Мека – Моя последняя игра (страница 38)

О чем это я? Ах, да, о тараканах. Я одна из них. Тогда мне пришлось привыкнуть и подстроиться. Сейчас тоже привыкаю и подстраиваюсь. Было время, я ненавидела Монти, было — я его терпела, было и такое, когда я его почти любила. Ну, а теперь настало время, в котором я о нем забуду. Отсчет этого времени уже пошел.

Приняв душ, который оказался холодным. Кажется, я что-то слышала о временно отключении горячей воды. Я мельком взглянула в окно и заметила, что дождь, начавшийся еще вчера днем, так и не остановился. Серо и уныло было за окном. Идеальная погода, для моего настроения. Оно такое же унылое и серое. И еще, мне скучно. Хотя, наверное, это называют по-другому. Не скукой, а как-то иначе. Как же? Не помню, но определенно, есть название такому состоянию.

Стуча зубами, натянула на себя кофту неопределенного мышиного цвета и черные джинсы на пару размеров больше. Махровые носки не принесли особо тепла. Я мерзла и покрывалась мурашками. Стуча зубами я вошла в бывшую комнату Дэрэка. Винс все еще спал. Неудивительно на часах только семь. Обычно я сама просыпаюсь не раньше половины восьмого. И то, лишь за тем, чтобы приготовить завтрак. А сегодня встала в шесть и мне решительно нечем себя занять, кроме как мучиться старыми воспоминаниями и принимать холодную ванну.

Винс спал как-то смешно. Он лежал на животе, подложив под него правую руку, левая свисала с кровати и пальцы касались пола, периодически постукивая ногтями о поверхность, будто он и во сне печатал какой-то сверхважный отчет. Волосы взъерошены, голова повернута на бок, глаза закрыты, а вот рот приоткрыт, отчего агент забавно посапывает. Одну ногу он согнул в колене, а другая наоборот выпрямлена, одеяло сбилось у валяется в ногах, вторая подушка на полу, а вокруг всего этого великолепия разбросаны папки и бумаги, вроде документы. Компьютер включен еще с ночи. Телефон мигает пропущенными звонками. Шкаф открыт и рядом с ним валяются пижамные штаны, которыми Винс так и не воспользовался, оставшись в накрахмаленной рубашке и серых брюках, хорошо хоть туфли снял. Весьма оригинально. Один валяется рядом с кроватью и в нем покоиться носок, другой остался у письменного стола, а носок по-прежнему на владельце.

Пока я все это подмечала, невольно оказалась в непростительной близости от мужчины и прежде чем осознала уже протянув руку провела ей по волосам, колючим на вид, но мягким на ощупь. Винс что-то пробурчал во сне и перевернулся на спину. Рубашку он успел расстегнуть и сейчас моему взору была предоставлена широкая, тренированная грудь с кубиками пресса на животе. Ледяные руки сами по себе коснулись открытой плоти. Стоило мне только дотронуться до его груди, как Винс не открывая глаз сел в постели, чуть не впечатавшись лбом в мой подбородок.

— Крис, это ты? — привычка у него что ли, постоянно уточнять я ли это?

— Ага, я.

— А чего холодная такая? — он все еще не проснулся и не открывая глаз задавал вопросы, пошатываясь в сидячем положении.

— Горячую воду отключили, а я об этом забыла и полезла под душ — объяснила я.

В этот момент Винс положил свои ладони на мои руки, все еще покоящиеся у него на груди и резко дернув повалился в постель, утягивая меня за собой. Я рухнула прямо на него. Винс охнул, но глаз так и не открыл. Обнял, прижав к себе и зарывшись носом у меня в макушке, размеренно задышал. Только минут через десять я поняла, что он спит, по характерному посапыванию.

Пытаться оставить его я даже не подумала, было так тепло в его руках. Горячий, как печка, он сейчас по-настоящему согревал меня. А биение сердца у меня под ухом — убаюкивало. Через минуту и я задремала. Впервые за долгие годы я знала, что мне снилось что-то приятное.

Второй подъем был приятней первого, но мы опаздывали. Оба. Правда, первым подскочил Винс. Точнее, он просто стал что-то мурлыкать себе под нос. Но, видимо, когда открыл глаза и обнаружил полуголую меня, песню резко забыл. Когда я успела стянуть свитер и джинсы, честно сказать, не поняла. А главное, как? Меня все еще обнимал Адам. Уже без рубашки. Наверное во сне нам стало жарко? Но, как мы умудрились раздеться — я не понимаю.

— Крис, я что-то не понимаю? — он то ли «что-то» не понимал, то ли вообще не понимал, что происходит. Я поспешила объяснить, слегка отстраняясь, но все еще не скидывая его рук с себя:

— Я пришла к тебе около часа назад, до этого приняв холодный душ. Замерзла, а ты в полудреме повалил меня в кровать и продолжил спать. Признаться, я тоже уснула. Тогда еще, правда, мы были одеты — улыбнулась я, вспоминая, как первая начала приставать к сонному агенту.

— Понятно. Вроде. Может еще так полежим? — внезапно предложил он и для верности притянул меня ближе к себе.

— Мы опоздаем — предупредила я.

— Мы уже опоздали — справедливо заметил он — поэтому спешка ни к чему не приведет. Но, если не хочешь — и он сделал попытку подняться.

— Нет. Хочу.

Я сама прильнула к нему, еще и рукой обвила голый торс, проведя пальцами по его пояснице. Адам вздрогнул, замер и ладонью нащупав край одеяла накрыл нас им почти с головой. Я хихикнула. Почувствовав, как его грудь слегка затряслась, он тоже смеялся, только молча. Да уж, ирония. Взрослый мужик и малолетняя девчонка. Агент центрально — разведывательного и подозреваемая в убийствах психопатка.

— Думаю, я сумасшедший — неожиданное признание, однако.

— Да? И почему же? — фыркнула я.

— Для начала, мне понравилась девочка, несовершеннолетняя школьница. Этого уже достаточно, но я продолжу. Помимо того, что ты еще совсем девчонка, интерес возник не к тебе самой, а к той личности о которой я читал, узнавал урывками, из разговоров, статей, досье. К моменту нашей встречи я знал о тебе так много, словно мы были знакомы всю жизнь. И в то же время, я знал о тебе так мало, что когда мы встретились впервые, даже не узнал тебя. Ты совсем не такая, как говорят, как пишут и даже, как думают о тебе. Я понимаю Кукловода — я напряглась, когда он упомянул его имя и Адам это заметил — не сжимайся. Я понимаю его потому, что пройти мимо тебя может только дурак. Таких, как ты больше нет. Настолько необычная, настолько загадочная и такая родная. В тот момент, когда я увидел наручники на тебе, мне хотелось набить морду Гольфри. Очень.

— Ну, в этом желании мы схожи. А в остальном, думаю ты ошибаешься. Строишь ненужные иллюзии. Я не отличаюсь от большинства. Я такая же, как и все…

— Лжешь…

Когда его лицо успело оказаться напротив моего и почему я это не заметила? Неужели заслушалась? Не похоже на меня. Но, факт остается фактом. Он оказался в опасной близости. И воспользовался этой близостью. Напористый поцелуй, жадный. Он ждал его. И я ждала… Поэтому сразу ответила. Не сомневаясь. Это не было, как в прошлый раз. Не было щемящего желания касаться. Была лишь жажда. И мы утоляли ее. Но, не быстро, не спеша.

Его губы дразнили меня, зубы оттягивали момент более глубокого поцелуя. Он не давал нашим языкам соединиться. До тех пор, пока я сама не прикусила его за губу. Адам вздохнул и этого хватило, чтобы мой язык змейкой проскользнул в его рот. Теперь мне стало гораздо приятней. А он в отместку, за то, что взяла инициативу на себя, привел в движение руки, до этого придерживающие меня за талию.

Его тело вдавило меня в матрац, такая сладкая тяжесть, такая желанная. Я не отрываясь от поцелуя, которым сейчас управляла, пристроила пальцы на его ремне и со знанием дела, безошибочно расстегнула его. Адам на секунду оторвавшись от исследования моего тела, стащил с себя ненужные штаны. И да, трусы вместе с ними. Это только в кино и слащавых романах, герой может в таком положении снять брюки, а трусы оставить на месте. Да я и не хотела, чтобы он оставался в одежде. Я хотела чувствовать его. Ощущать на себе и в себе. И я чувствовала, как он прижимается к моим бедрам, как непроизвольно двигается его тело.

Язык Адама как-то сам по себе оказался на моей шеи, а мои руки зарылись в его волосы. Когда он прикусил кожу, я застонала, Адам дернулся, но я не позволила настойчиво притянув его голову назад. Да, я стонала, но не от боли — от удовольствия. Дурацкий лифчик мешал ему и мешал мне. Пришлось приподняться, чтобы справиться с застежкой. Грудь грузно осела в его ладонях, которые накрыли ее. Адам смотрел на нее, как загипнотизированный.

— Адам — прошептала я, понимая, что он может остановиться.

— Повтори еще — для верности он слегка сжал ладони, соски от этих прикосновений зовуще заныли.

— Адам…

И он опрокинул меня на кровать. Освободил от своих рук требующую его ласк грудь, огладил живот и бока, поддел ткань трусиков и потянул их вниз. Я наблюдала за этим со смешанным ощущением предвкушающего желания и страха, что он может остановиться и не дать мне того, что я никогда не получала. Удовольствия.

Но, Адам не останавливался и даже не собирался. Он раздел меня, развел ноги, ровно настолько, чтобы уместиться между ними и склонился надо мной. Одеяло, под которым мы все еще лежали полетело на пол. А я напряглась. В голове пронеслась отрезвляющая мысль, что сейчас он увидит мои шрамы и все прекратиться.

Он увидел. Ничего не прекратилось. Разве что, Адам перестал медлить. Он пустил в ход свои губы, язык, руки и пальцы. Сначала он просто целовал мои шрамы, но через минуту вместо поцелуев, я ощутила его язык на своем теле. Он, словно, животное, зализывал их. Неспешно, отчего мой лоб покрылся потом, а тело нетерпеливо заерзало на простынях. Я хотела большего, прямо сейчас я хотела этого. Но, Адам не давал мне, отбрасывая мои руки, стоило мне попытаться направить его. Он сам решал где меня целовать и как ласкать пальцами. Сейчас я была в его власти.