Владислава Луганская – Точка сбора (страница 3)

— Вы планируете наш маршрут?

— Я всегда планирую маршрут. Это называется «ответственный подход».

— Это называется «страх перед спонтанностью», — парировала Алиса. — Но я не против поесть. Только чтобы было недорого. Я не люблю переплачивать за еду, которая всё равно будет невкусной.

— Тогда потерпите ещё час. Зато будет вкусно и недорого.

— Вы так уверены?

— Я изучил вопрос.

Алиса засмеялась — в первый раз за всю поездку. Не громко, не истерично, а тихо, почти про себя. Но Максим услышал.

— Что смешного? — спросил он.

— Вы, — сказала она. — Вы сидите за рулём, везёте незнакомую женщину в Уфу, у вас трещина в ребре, а вы изучаете отзывы о придорожных кафе. Это… мило. В своём роде.

— Я не милый. Я рациональный.

— Рациональные не бывают милыми. А вы — бываете. Только не знаете об этом.

Максим промолчал. Он не умел принимать комплименты. Даже такие — спрятанные в иронию.

Они остановились через час, как и обещал Максим. Кафе называлось «У самовара» — деревянный домик с резными наличниками и запахом пирожков за версту. Алиса вышла из машины, потянулась, разминая затекшие ноги, и глубоко вдохнула.

— Пахнет детством, — сказала она. — Моя бабушка так же пекла. С корицей и яблоками.

— Вы любили бабушку?

— Очень. Она единственная, кто не пыталась меня переделать. Говорила: «Ты у меня такая, какая есть. И это правильно». — Алиса посмотрела на Максима. — А вы? У вас была бабушка, которая вас любила?

— Была. Она умерла, когда мне было десять. После её смерти отец запил. А мать ушла к другому.

Алиса замолчала. Она хотела сказать «мне жаль», но знала, что это ничего не изменит. Вместо этого она взяла его за руку — легко, на секунду — и сказала:

— Пойдём есть пирожки. Бабушка бы одобрила.

В кафе было пусто. Только за дальним столиком сидел водитель дальнобойщик и пил чай из блюдца. Они сели у окна. Официантка — молодая девушка с уставшими глазами — принесла меню, но Алиса даже не открыла.

— Два чая. И пирожки. С яблоками, с капустой и с мясом. И сметану. Много.

— Вы голодная, — констатировал Максим.

— Я нервничаю. А когда нервничаю — ем. Это дешевле, чем ходить к психологу.

— Спорный тезис, но ладно.

Они ели молча. Алиса — жадно, почти не жуя. Максим — аккуратно, откусывая маленькие кусочки. Он заметил, что она сначала съела пирожок с яблоками, потом с капустой, а к мясу притронулась в последнюю очередь.

— Вы не любите мясо? — спросил он.

— Люблю. Но сначала нужно съесть то, что любишь меньше. А сладкое оставить на потом. Это правило.

— У вас много правил?

— Целая книга, — Алиса вытерла губы салфеткой. — Правило номер один: не доверять мужчинам, которые говорят «я тебя люблю» в первую неделю знакомства. Правило номер два: не плакать на людях. Правило номер три: всегда иметь запасной план. Правило номер четыре: не останавливаться.

— Не останавливаться? — переспросил Максим.

— Да. Если остановишься — начнёшь думать. А если начнёшь думать — поймёшь, как всё плохо. Поэтому лучше ехать. Всё время. Без остановок.

— Вы так и живёте? На скорости?

— Жила, — поправила Алиса. — До сегодняшнего дня. А сегодня моя машина сломалась, и я сижу в кафе с незнакомым мужчиной и ем пирожки. Это нарушение всех моих правил.

— Может, это к лучшему, — сказал Максим. — Иногда правила нужно нарушать, чтобы понять, что они были неправильными.

— Вы философ, архитектор?

— Я устал. И вы устали. Давайте просто доедем до Уфы, а там каждый пойдёт своей дорогой.

Алиса посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах было что-то — не боль, не страх, а скорее сожаление.

— Вы правы, — сказала она. — Каждый своей дорогой. Это самое разумное.

Она доела пирожок, допила чай и встала из-за стола.

— Едем, — сказала она. — У нас впереди ещё много километров.

Они ехали дальше. Солнце клонилось к закату, и степь окрасилась в золотисто-рыжие цвета. Алиса смотрела в окно и молчала. Максим тоже молчал. Тишина была их общим языком — тем, который не требовал слов.

— Максим, — сказала Алиса, когда солнце уже почти село.

— М?

— Вы боитесь, что я вас брошу?

Вопрос повис в воздухе, как грозовая туча.

— Мы не вместе, — ответил Максим. — Нельзя бросить того, с кем ты не вместе.

— А если представить? Если бы мы были вместе?

Максим сжал руль. Его пальцы побелели.

— Да, — сказал он. — Боюсь. Очень.

— Почему?

— Потому что меня уже бросали. Жена. Мать. Отец, когда умер. Все, кого я любил, либо уходили, либо умирали. Я привык, что люди не остаются.

— А я привыкла, что люди не выбирают меня, — тихо сказала Алиса. — Меня выбирают только тогда, когда других вариантов нет. Или когда хотят что-то получить.

— Это неправда, — сказал Максим.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я сижу здесь, с вами, и не хочу никуда уходить. Даже в свою Уфу. Даже к контракту. Я хочу ехать дальше. Просто ехать. И слушать, как вы дышите.

Алиса отвернулась к окну. Он не видел её лица, но заметил, как дрогнули её плечи.

— Не говорите так, — прошептала она. — Вы меня пугаете.

— Правда пугает?

— Правда пугает больше всего, — она повернулась к нему. Глаза были мокрыми. — Потому что если вы говорите правду, то мне придётся в неё поверить. А если я поверю, то потом, когда вы уйдёте, мне будет в сто раз больнее.

— А если я не уйду?

— Все уходят. Это единственное, в чём я уверена.

Максим молчал. Он не знал, что ответить. Не потому, что не было слов. А потому, что любые слова сейчас были бы ложью. Он не мог обещать, что не уйдёт. Он сам не знал, на что способен.

— Алиса, — сказал он.

— Что?

— Следующая остановка через сто километров. Там мотель. Я посмотрел по карте — есть круглосуточное кафе и душ.