Владислав Жеребьёв – Судьба Бригадира (страница 15)
– Так я сам оттуда. В охранении Гриба. – Атлет оскалился. – Потому и выходы есть.
– Не боишься, что наниматель обидится?
– А я из вольных. Контрактов с ними не заключал, не ручкался. Хотели проводника, получили проводника. Они до сих пор откашляться не могут, как в вертушке рухнули. Осторожничают.
– А ну-ка глянь! Что на затылке? – Бригадир приподнял волосы.
– Шрам, аккуратный такой, – сообщил Атлет. – Будто после операции.
– Свежий?
– Да пес его знает. Я в этом слабо понимаю. Вроде как с полгода ему. Знавал я «на воздухе» спецов, которые такие шрамы сводили у хирургов пластических.
– Сможешь вывести троих из подземки?
– Да ты сам…
Бригадир повертел переломанной рукой. Болевых ощущений уже не было, тошнота и слабость прошли. Заживало на нем все как на собаке. Атлет присвистнул.
– Иди ты! Там же перелом был открытый?
– Так и живем.
Глава 14
Грибов стоял на вертолетной площадке и с тревогой следил за тем, как тяжеловес Ми-26, рубя винтами воздух, делает петлю и заходит на посадку. На всю операцию по переброске оборудования «Айрон Армор» выделили два с половиной часа, после чего воздушный коридор над Зоной должны были закрыть. Что потом? Начнут работать ПВО, не чета транспортнику, шустрые и злые, и тогда привет, пилоты, привет, оборудование, реактивы, ценные технические образцы и прототипы.
С последними прибыл сам Денис Петрович Сенников, Глава лаборатории биоинженерии, пожелавший во что бы то ни стало присоединиться к опытной группе и руководить процессом. На счету Сенникова было порядка сотни патентов, два десятка опубликованных научных статей и множество регалий. При виде Грибова Денис Петрович помахал рукой и изобразил максимальное дружелюбие.
– Приветствую вас, наш ангел-хранитель.
– И вам не хворать, док. – Гриб стоял под защитой бетонного ограждения на верхушке комплекса, слушая перекличку постов. Сначала шло внутреннее кольцо из солдат «Борея», после чего эстафету перенимали внешники, сталкеры, нанятые уже внутри аномального пространства. – Сколько испытуемых будет?
– Я вам подам список. Большая часть уже тут, в составе вашей группы. Несколько в научном эшелоне и обслуживающем персонале. Британцам интересны все слои, так что мы обладаем самым широким спектром. Есть даже уборщик, обычный клиринговый агент. Всем им, разумеется, выставлена блокировка памяти.
– А как снимается эта блокировка, кстати? – от скуки поинтересовался Грибов. Несение службы внутри защищенного периметра шло размеренно, мутанты не рисковали соваться под шквальный огонь, аномалии были давно обезврежены, а сталкерские группировки оповещены о самых суровых последствиях при малейшей попытке атаки или саботажа.
– Это делается очень просто, если соблюдать все условия. – Денис Петрович довольно подмигнул. – Должна прийти команда с пульта лаборатории, но не просто так, а через центральный сервер.
– Через спутник? Так тут же мертвые зоны одна на другую находят.
– Ну, не совсем. – Сенников прищурился и облокотился на бетонное заграждение. – На геостационарной орбите у нас аж три спутника, и они перекрывают друг друга очень плотно. Одна координация вашего «Борея» чего стоит. Для «Артефакта» есть своя частота, и по ней идет непрерывное вещание. Если уж случилось так, что испытуемый находится под землей, то программа модуля будет действовать еще сорок восемь часов, после чего просто отключится, а подопытный кролик из суперсолдата превратится в самого обычного человека.
– Постойте, Денис Петрович. – Грибов нахмурился. – То есть спутник обязателен?
– Да. – Ученый уверенно кивнул.
– Ну, предположим, я бойцов подопытных выведу. Но как быть с персоналом?
– А вот это уже ваша забота. – Сенников мечтательно прикрыл глаза. – Вы подумайте, какие возможности открываются! Ведь для каждого человека существует собственная реальность. Стоит изменить химию, дать немного подкорректированные импульсы, и волк превращается в барашка, а грязь в асфальт. Восприятие – один из ключевых факторов артефакта. Вот что, по сути, мы испытываем. Добавить адреналина или убрать молочную кислоту из мышцы мы можем и стандартными средствами, а вот заставить воевать за идею, транслируемую в голову сразу, по приказу, по щелчку тумблера, – вот это самая сложная из задач. Краеугольный камень, так сказать.
– Краеугольный камень, Денис Петрович, не более чем метафора, – парировал Грибов. – А вот ваша задумка опасна. Шутка ли, вживлять имплант… Могут быть потери.
– А они и есть, эти потери. – Сенников невозмутимо развел руками. – Три процента из ста – удачные. Остальные либо с нагрузкой не справляются, либо начинают испытывать устойчивое раздвоение личности, воспринимая его по-разному: кто как глас Божий, кто как шепот дьявола. Все, конечно, зависит от индивида. Один парень, ветеран Афганистана, какого-то душмана у себя в голове услышал, и едва у него выпал шанс добраться до огнестрельного оружия, пустил себе пулю в башку. Благо, имплант не пострадал, мы смогли считать информацию и произвести нужные калибровки.
Глава 15
Атлет пришел вечером. Заглянул в палату, приветливо помахал рукой.
– Нашел я твоих. Они в подсобке, в самом низу.
– Вывести сможешь?
– Один – нет. Старик совсем плох. Досталось ему, похоже, от трупоеда. Тот, что помоложе, вроде в норме.
Пока сталкера-доброхота не было, Бригадир как следует взвесил все за и против. У Полковника оставаться смысла не было. Человек он был сам себе на уме, да и с «Бореем» терся носами, так что никакой выгоды у наймитов не нашлось бы. Опять же, предлагать гостям дорогим испытание в виде ворма-переростка – знаете ли, моветон и неуважуха полная. Такое злейшему врагу можно подсунуть, но уж никак не потенциальному партнеру. Очевидно было, что Полковник вел свою игру и откровенно сомневался во всем, не веря ни источникам, ни чудом воскресшему Грибову. Самым правильным на первый взгляд вариантом для Бригадира сейчас было уйти с Атлетом, но вот беда, самочувствие пока подводило. Поврежденная рука, начавшая уже было заживать, вдруг распухла, явственно проявились следы гематом от ударов трупоеда. Чем дольше Бригадир лежал на больничной койке, тем плачевнее становилось его состояние.
– Я тебе, боюсь, ничем помочь не смогу, – отозвался он. – Чувствую себя как живой труп.
– Ну, посмотрим. – Атлет заговорщицки подмигнул. – Я тут уши погрел, когда Гриб со своими тер. Он время тянет. Тянет и Полковник, но уже по своим причинам, пытается себе, наверное, повыгоднее вариант придумать, а вот «Борей» тормозит. К ним по тракту какое-то оборудование идет, вроде как глушилка. Зачем – непонятно, но зовут ее «Убийца “Артефакта”». Может, что полезное для себя урвем.
– Я без своих не пойду.
– Ладно. Я уже подумал об этом. – Атлет снял с плеча рюкзак, вытащил коробку со шприцами. – Вот, на час боя достаточно. Главное – пулю в голову не получить. Я тебя выведу, твоих приятелей тоже. Дойдем до Кордона. Мне карту, вы на эвакуацию. В Зоне вам теперь точно делать нечего. Сейчас «Борей» вроде как с «Боргами» контакт наладил. Я тебе пока химию вон сюда положу. – Атлет убрал коробку под больничную койку. – И приду завтра поутру. На восемь твоя передача назначена.
Режим Бригадира шел по стандартному распорядку. Три раза в день заходил санитар, проверял самочувствие, пополнял капельницы и давал таблетки. Ни приборов, ни диагностики тут, конечно, не водилось. Максимум – бинты да обезболивающее. Все, что имелось в помещении из медицинского оборудования, было обесточено и находилось явно не в рабочем состоянии. Брайн давно уже не появлялся в сознании, не скреб лапкой, не пытался выйти на передний план. Казалось, он будто перепугался своей прошлой вольности и засел глубоко внутри головы.
Были мысли, что травят, иначе никак ухудшение самочувствия было не оправдать. Бригадир сравнивал ощущения драк с бюрерами и с трупоедом и понимал вдруг, что если в первом бою он действовал как боевая машина, бил четко и быстро, без промедлений и колебаний, так, будто всю жизнь только и делал, что ходил в рукопашную на одного из самых страшных мутантов, то при стычке с вормом он дрался будто из последних сил, почти на автомате. Брайн явно терял контроль над телом носителя.
Ночь прошла тревожно. Сон никак не шел, по углам мерещились монстры, состояние было такое, будто с похмелья. Бросало то в жар, то в холод, пот застил глаза, во рту все пересохло. Под конец Бригадира просто начало колотить, и тут он решился. Рука скользнула под койку, с трудом нащупав коробку с боевыми коктейлями. Шприц-пистолет, маленький, едва ощутимый на ладони, оставил красную точку на предплечье, и уже через несколько минут тремор унялся, по телу пошло приятное тепло. Теперь нужно было освободиться от наручников. Закусив подушку, сталкер прислонил большой палец прикованной руки к перекладине и резко нажал, выбивая его из сустава. Острая боль пронзила здоровую руку, в глазах на секунду потемнело, но сейчас было не до отдыха. Кое-как, обдирая кожу, Бригадир вытащил кисть из браслета, снова секундная острая боль – и палец встал на место. Теперь, когда в голове прояснилось, нужно было осмотреть поврежденную руку. Дела были плохи: место перелома воспалилось и опухло, и даже фиксатор не помог. Тут надо было бы реально к опытному хирургу обратиться, а то, не ровен час, так и конечности можно лишиться. «Придется воевать одной рукой, не дожидаясь Атлета, – решил Бригадир. – Пусть сам крутится, придумывает, но правильным будет вытащить из этого гадюшника, пусть и трижды чистого и организованного, Красного и Мастера».