Владислав Жеребьёв – Позывной «Кот» (страница 17)

– Похоже, все-таки сюда, – кивнул в сторону процессии подошедший Федор. – Тут адрес гостиницы для дальнобойщиков указан, снимем номер да переночуем. С утра по-любому думается лучше.

– Согласен, – кивнул я, провожая крестный ход глазами. – Вроде бы не делал ничего, а устал, как собака.

Сев в машину, мы покатили искать ночлег. Гостиницей оказалось двухэтажное здание серого кирпича, не видавшее ремонта почти с момента постройки. Грязные окна, кучки мусора во дворе, решетки на окнах первого этажа. Здание больше походило на пенитенциарное учреждение, чем на место отдыха, но старая облупленная вывеска над входом поясняла, что мы попали по адресу.

– Вещи в машине не оставлю, – озираясь, заявил Федор. – Ни ворот, ни внутреннего двора. Обнесут лихие люди и не поморщатся.

Поднявшись по ступенькам, я потянул большую деревянную дверь и тут же оказался в узком тамбуре с кабинкой, в которой сидела пожилая женщина лет семидесяти. Путь дальше преграждал старинный аналоговый турникет, застопоренный дощечкой. Вслед за мной в тамбур протиснулся Федор и, недовольно поморщившись, подошел к будке.

– Добрый вечер, извините…

Сидящая в будке дама будто только сейчас заметила наше с Федором появление и подняла глаза, чтобы посмотреть на негодяев, которые мешают ей разгадывать кроссворд.

– Вы к кому? – наконец выдала она, окинув нас презрительным взглядом, да так, что я даже засомневался, не расстегнута ли у меня ширинка. Быстрый взгляд вниз подтвердил, что с ширинкой все в порядке.

– Нам бы две комнаты одноместных снять, – кивнул Федор, который тоже явно не воспылал любовью к пожилой вахтерше.

– Нет у нас таких, – проворчала тетка.

– А что же есть?

– Есть комната на две кровати, душ в коридоре, кухня тоже.

– Устроит, – махнул рукой Федор.

– На сколько?

– Три дня.

– Минимум на неделю.

– Согласен, – обреченно вздохнул охотник, оглядывая облупившуюся от времени штукатурку на стенах.

– Деньги вперед, паспорта давайте, – кивнула женщина и, забрав наши документы, минут пять заполняла бланки. – Распишитесь.

Один за другим мы расписались в положенных окошках, и на железную миску, прикрученную к полочке саморезом, брякнулся ключ с алюминиевой бляхой, на которой был выбит номер.

– Девок в номер не водить, спиртное не распивать, – привычно затараторила вахтерша, подсчитывая деньги, – дверь закрываю в одиннадцать вечера, и можете не ломиться, не пущу.

Получив ключ и прослушав все необходимые нотации, мы вышли во двор и принялись разгружать автомобиль. Запасливый Федор, похоже, не зная, с чем конкретно может столкнуться, взял всю свою веселую коллекцию. На брата получилось по три сумки. Навьючив на себя поклажу, я рискнул предположить, что там кирпичи или газовая плита, но охотник заверил, что брал только самое необходимое, да и то сильно урезал привычный комплект, отдав предпочтение старым проверенным инструментам.

Кое-как пройдя вертушку под неодобрительным взглядом суровой надсмотрщицы, мы потащили пожитки вверх по лестнице. Комната нам досталась двести восемь, из чего следовало предположить, что располагалась она на втором этаже и была восьмая по счету, как в большинстве подобных заведений. Так и оказалось. Подойдя к нужному номеру и с облегчением сбросив сумки на видавшую виды ковровую дорожку, Федор отпер замок и включил свет. Мы попали в Советский Союз, по крайней мере лично у меня других идей не было. При развале СССР мне было не особо много лет, но в память навсегда врезалась серость и однообразность, царившая вокруг. Любое яркое пятно, будь то одежда или книга, вызывали бурю негодования тогдашней оболваненной общественности. Многое из того, что сейчас считается вполне нормальным и обычным, в ту пору было запрещено, многое просто недоступно.

Две кровати с каркасными матрасами, две тумбочки, покосившийся шкаф из расслаивающегося ДСП да потертый линолеум на полу – вот и вся нехитрая обстановка. Матрасы и одеяла лежали на кроватях скрученными в валик, посередине которого торчало серое постельное белье.

– Замечательная кубатура, – поделился Федор, затаскивая и ставя перед шкафом сумки. – Нравится мне эта комната.

– Чем же она может понравиться? – поразился я.

– Окна маленькие, рамы закрашенные, даже щелей не видать, – пояснил охотник. – Через них в номер и мышь не проскочит. Дверь, правда, жидковата, но это решаемо.

Протащив свою часть поклажи, я опустил сумки посередине номера и, развернув матрас, пощупал постельное белье.

– Сырое.

– Значит, свежее, – хохотнул Федор. – Если бы сухое было, значит, лежит давно. Ты как будто в поездах не ездил и в гостиницах не останавливался. Сырость белья – считай, еще одна звезда.

– Итого одна на все, – вздохнул я и принялся застилать кровать.

– Погоди ты, успеешь, – замахал руками Федор, – давай в город выйдем, поужинаем. У меня в сумке одни сухпаи, так те уже в горле комом стоят. Страх как хочется супчика и пивка. Заманчиво?

– Заманчиво, – улыбнулся я.

– Тогда заканчиваем с постелями и бегом до ближайшего общепита.

Быстро справившись с матрасом и одеялом, я вышел в коридор и посмотрел на наручные часы:

– Половина восьмого.

– Более чем достаточно, – кивнул выходящий вслед Федор и, закрыв дверь на ключ, присел на колено, выдернул из ковровой дорожки длинную нитку и принялся пристраивать её на дверь. – Если войдет кто, сразу узнаем, – пояснил он.

– Да кому мы сейчас нужны? – скептически заметил я. – Мы же только приехали.

– Кому надо, тому и нужны, – засунув ключ в карман, охотник быстрым шагом направился к лестнице, а мне оставалось лишь поспевать. – Черные тоже не дураки, не смотри что затворники. Поляну наверняка пасут, а особенно те места, где приезжие собираются. Наша контора их прилично пощипала, так что повод для беспокойства есть.

– Ну, как скажешь, – кивнул я. – Ты бы еще в лучших детективных традициях нитку на бачок унитаза повесил.

– И повесил бы, кабы бочок тот наличествовал.

Выйдя на улицу, я про себя отметил, что к вечеру погода тихо-мирно, да налаживается. Проливной дождь давно уже закончился, да и мелкий моросящий вроде бы перестал, а ветер, наконец, начал разгонять тучи, и в просветах между ними показалось краснеющее вечернее небо.

– Все узнал, – появился задержавшийся около вахтерши Федор. – Через два квартала пивная «Три туза», наша мегера на входе отрекомендовала ее как сборище алкоголиков и тунеядцев, так вот нам туда и надо. Наверняка работяги собираются.

– Думаешь, узнаем что?

– Почти наверняка. Слухи на то и слухи, чтоб в подобных местах передаваться. Зашел в пивную или закусочную, и можно газет не читать. Ты только вперед меня не суйся, если с этим братом общаться не умеешь, а то, не приведи бог, по морде насуют или вообще за полицию примут. В последнем случае у них и снега зимой не допросишься, как беленькую ни подливай.

Скоординировав таким образом свои действия, мы отправились вдоль по улице в указанном вахтершей направлении и вскоре действительно обнаружили дверь, на которой висела табличка «Пивбар», почти наверняка сохранившаяся с застойных советских времен.

– За мной, – кивнул Федор и, пригнувшись, чтобы не задеть низкую притолоку, прошел внутрь. Сам пивбар располагался в цокольном этаже старого универмага и представлял собой тесное помещение с десятком стоячих столиков, узкой деревянной стойкой и прилавком, за которым обитала сурового вида дородная баба в белой кружевной нашлепке на голове.

– Официантов, думаю, здесь не водится, – скептически заметил я, втянув ноздрями прокуренный воздух.

– Что-то мне подсказывает, что ты прав, – весело подмигнул мне Федор и направился в сторону распорядительницы.

– Что пить будете? – вежливо поинтересовалась та.

– Нам бы по пиву, уважаемая, – как можно приветливее начал охотник, – да поесть чего.

– Из горячего только яичница, – пожала мощными плечами барменша, – суп с гренками куриный есть, яйцо в тесте. Все.

– Все давайте, – махнул я рукой, почувствовав, как проголодался.

– Вы нам еще вот скажите что, милейшая, – изобразил самую обворожительную улыбку Федор Петрович. – Сами мы не местные, в командировку на несколько дней приехали. Нам бы такого человечка, чтобы все объяснил да растолковал.

– Баб, что ли, снять? – брезгливо поморщилась барменша. – Так вы не по адресу. Отродясь у нас таких не водилось. Приличное заведение.

– Да что вы, – изобразил полнейшее негодование Федор, – как можно!

– Значит, сплетни, – смягчилась женщина. – Посидите с часок, придет эта хронота Семен Колтушев, он вам за рюмку водки все расскажет: и правду, и неправду, и брехню собачью. Не работает нигде, целыми днями по городу шатается, откуда только деньги берет на выпивку, ума не приложу. Ворует, что ли?

– То, что нужно, – вновь заулыбался Федор, – сколько с нас?

– Два пива, два супа, две яичницы и два яйца в тесте – за все четыреста рублей.

– И шоколадку.

– Какую?

– А вон ту, с мишками. – Рассчитавшись на кассе, Федор галантным жестом кавалера, дарящего любимой женщине кольцо с брильянтом, протянул барменше искомую плитку: – Это вам. Угощайтесь, только не забудьте, когда этот придет, как там его?..

– Семен, что ли? С вами забудешь, – раскраснелась барменша, но шоколадку тем не менее взяла и убрала под прилавок. – На суп и яичницу позову.

– Вот и ладушки. – Федор составил пиво и пирожки на поднос и направился в дальний угол пивбара, где, прислонившись к стене, принялся потягивать напиток из стакана.