Владислав Жеребьёв – Позывной «Кот» (страница 14)

Грузились тоже быстро, но на этот раз тихо, без особого шума, запрыгивали один за другим в крытые кузова «Уралов».

– Все готовы? – крикнул вышедший во двор комендант. – Старшим транспорта и групп доложить, выдвижение по готовности, водителям выдать координаты места.

«Обжоры» взревели семилитровыми движками, выдав во двор клубы дыма, и споро покатили по улице, выехав через задние ворота. Ехать тоже было неудобно, маленькие деревянные скамеечки по бортам то и дело пытались сбросить седоков, так что приходилось постоянно придерживаться руками. Через пару минут послышался рев милицейской сирены – это включившиеся в операцию полицейские сопровождали колонну до места, воплями и миганием разгоняя попадающиеся по пути редкие машины. Город спал.

Подсевший к нам Махов что-то судорожно пролистывал на мониторе КПК, периодически морщась и сплевывая на пол.

– Кот, Колобок, идете со мной. У вас единственных из группы отворотные обереги. Понятно?

– Понятно, товарищ старший лейтенант, – дружно ответили мы.

– Позывной Старик, – Махов сморщился при взгляде на нас, как будто лимон откусил. – Рации в порядке? Заряжены?

Мы с Колобком принялись давить на кнопки раций, а те в свою очередь негодующе зашипели эфиром.

– В порядке, – констатировал старлей. – Без самодеятельности там, держитесь со мной, и не стоит считать себя крутыми охотниками, мне двухсотые ни к чему.

Проведя таким образом инструктаж, Старик отвернулся от нас и принялся заново штудировать информацию на наладоннике.

– Значит, так, – опять завел он, – касательно всех сидящих в кузове. Операция крайне опасна. Это вам не за оборотнями по болотам бегать. Гнездо серьезнее некуда, давно таких не наблюдал. Каждый из преподавателей и командирского состава в машине возьмет себе в напарники курсанта, так или иначе имеющего иммунитет на заклятия и ведьмин морок. Остальные в оцепление около дома. Всех, кто пытается выйти без санкции коменданта, валить нещадно, патронов не жалеть, всех, кто попытается войти, задерживать до выяснений. Барсук, – палец Старика указал на сидящего неподалеку курсанта с ВСС, – берешь из другого фургона Гусеницу и садитесь со своими винторезами по крышам. Наши наверх не полезут, так что валить по готовности. Как понял?

– Понял, по готовности, – кивнул Барсук. – Товарищ старший лейтенант, а если гражданские?

– Нечего гражданским на крыше ночью делать, – хмыкнул Старик. – Если попрут, то только из гнезда, ваше дело маленькое.

Взвизгнув тормозами, «Обжора» вдруг вильнул в сторону и понесся по одной из узких ночных улиц, выхватывая светом фар кучно припаркованные автомобили и бродячих кошек.

– Старик, как слышишь, это Бармалей, – ожила рация. – Новая вводная: ваша группа уходит на объект Роддом. Действуйте максимально корректно. Огня не открывать.

– Есть огня не открывать, – сплюнул старлей. – А как приеду, шнурки тебе поглажу.

– Отставить разговорчики, – отозвался Бармалей. – Мы не на вольной охоте, это военная операция, понятно?! Повторите.

– Это военная операция, – пожал плечами Махов. – Ты вот что мне лучше скажи, на кой тогда мне бекас в группе, если стрелять нельзя!

– Пусть ножевым работает. Все, отбой, – отключился комендант.

– Господа курсанты, действуем по тому же принципу, что и раньше, огня не открывать до особого распоряжения. Барсук займет позицию на ближайшей крыше и пасет поляну в оптику. Приехали, выгружаемся.

«Урал» притормозил в темном, плохо освещенном переулке, кто-то откинул задний борт, и мы один за другим попрыгали на землю.

– Разбиться на тройки, включить фонари, – понеслись команды в эфире. – Мы должны обозначить свое присутствие. Всех подозрительных личностей задерживать.

Спрыгнув последним, Старик махнул нам с Колобком рукой и направился в сторону ворот, в то время как остальные разбегались по периметру здания.

Подойдя к калитке, он несколько раз ударил по ней ногой в тяжелом берце, от чего старенькие ворота затряслись и скрипнули петлями.

– Кого там черт принес? – послышалось недовольно-сонное.

– Откройте, полиция. – Махов достал из нагрудного кармана удостоверение и помахал им перед лицом сторожа, появившимся в смотровом окошке. Щелкнул засов, и мы ворвались внутрь, грубо отстранив сторожа.

– Кто на месте? – поинтересовался Старик у ошеломленного мужчины.

– Дежурный врач, – заикаясь, начал тот, – медсестер две.

– Сколько младенцев?

– Да я почем знаю? – выпучил глаза сторож. – Единица-то такая, сейчас десять, через пару минут одиннадцать.

– Веди к дежурному врачу, – кивнул Старик и, придав сторожу ускорение пинком под зад, хмыкнул про себя: – Недоволен он, видите ли, спать ему мешают.

Пройдя в дверь, мы поднялись на второй этаж и попали на пост, где нас встретила дежурная сестра.

– Господи, полиция, родненькие, скоро-то как. Там такое, там такое… – замахала она руками.

– Ты, мать, не гундось, где такое? – нахмурился Старик.

– Там, на стационаре. Мы же закрываем на ночь часть, чтобы мамаши не бегали, с них станется.

– И что?

– Да сама не пойму, Артем Борисыча на месте нет, он сам ночные обходы делает, а тут исчез куда-то, я бы пошла его искать, а не могу, ноги подкашиваться, – рука сестры указала на уходящий вглубь темный коридор. – Да и волна накатила, страх такой, что не пошевелиться. Я как отошла, сразу в полицию звонить.

– И правильно, – кивнул старший. – Ты покамест здесь посиди, а мы с ребятами проверим, что там за оказия.

– И звуки, – не унималась женщина, – как будто нашептывает кто мерзости всякие.

– За мной, – кивнул Старик и двинулся вперед, передернув затвор автомата. В эту минуту пожилого, засидевшегося в старших лейтенантах Махова будто подменили. Движения стали плавнее, стремительней, походка бесшумной, он будто помолодел лет на двадцать.

Включив мощные светодиодные фонари, мы с Колобком осветили темный коридор, плавно уходящий направо, и двинулись следом.

– За тылом следить, – бросил старик. – Огонь не открывать, работаем бесшумно.

– Но как же? – поразился Колобок.

– Каком кверху, курсант, – озлобился Старик, – ты что, в роддоме хочешь в войнушку поиграть?

– Понял, – кивнул смущенный Колобок, – необычно как-то.

Изогнувшийся коридор разделялся надвое. Один из рукавов уходил в сторону боксов и интенсивной терапии, а другой – в основное помещение.

– Вы направо, я налево, – распорядился старик и бесшумно скользнул в свой коридор, включая фонарь.

– Тихо! – поднял руку Колобок. – Что-то слышу.

– Проверим, – кивнул я и первым двинулся вперед, затылком ощущая тяжелое дыхание напарника.

В свете фонарей мелькнула странная скрюченная фигура, прижимающая что-то к груди, и мы, сорвавшись на бег, понеслись по коридору, тяжело бухая подошвами. Спринт по ночному роддому вывел нас к лифту, где и притаилось таинственное существо, судорожно жмущее на кнопку вызова.

– Не дергаться, – Колобок закинул за спину автомат и, выхватив из кобуры ТТ, направил его на подозрительного субъекта. – Два шага от лифта! Кот, подсвети.

Я направил свой фонарь на преследуемого и сморщился, только сейчас остро почувствовав запах немытого тела. Около шахты лифта в неестественной позе сидел человек лет сорока, когда-то явно опрятный, зажиточный, о чем свидетельствовали костюм-тройка и длинное пальто, давно уже пришедшее в негодность. Блуждающий взгляд пустых глаз без зрачков, серый цвет кожи, приоткрытый рот, из которого капала слюна – зрелище не для слабонервных. Человек прижимал к груди мирно спящего ребенка.

– Я сказал отойти от лифта, ребенка аккуратно на землю, а то мозги расплескаю, – вновь настойчиво порекомендовал мой напарник.

– Старик, это Кот, – надавил я на кнопку рации. – У нас служка с объектом. Наши действия?

– Не дайте ему наделать глупостей, парни, я сейчас, – тут же выдала рация, и вдалеке по коридору послышался топот ног.

Служка тем временем повел себя странно: затоптался на месте, забурчал что-то невразумительное и, вдруг встав вполоборота, запустил в нас спящим младенцем. Ни минуты не сомневаясь, я крикнул Колобку:

– Вали гада! – а сам бросился вперед сломя голову, чтобы поймать на лету крошечного человечка. Прыжку, который я совершил в тот момент, позавидовал бы самый опытный вратарь. Поймав крошечный кулечек, я рухнул спиной на пол, чуть не заорав от боли. Помешало только то, что при падении я начисто выбил воздух из легких. Дальнейшие события произошли почти синхронно.

Увидев, что ребенку больше ничего не угрожает, Колобок вскинул пистолет, выцеливая голову служки. Тот в свою очередь рухнул на пол и, перекатившись, оттолкнулся от стены и ребром ладони ударил охотника по запястью. Пистолет выпал из онемевшей кисти Колобка, а сам хозяин оружия получил сокрушительный удар в переносицу, отчего лишился сознания и упал на пол, будто куль с мукой. За долю секунды оценив обстановку, прислужник рванул ко мне, вытянув вперед худые грязные руки, но я что есть силы лягнул его ногой в промежность, что, впрочем, нисколько не смутило существо, а будто даже раззадорило. Держа ребенка на руках, я потерял возможность для маневра, и оставалось лишь лежать на полу, прижимая младенца к груди и отбиваться ногами. «Слабоват удар, – пронеслось у меня в мозгу, – приеду в школу, поставлю стальные набойки».

Второй бросок сделать у служки не получилось, так как кулак подоспевшего Старика влетел существу в челюсть и отбросил нападающего на несколько шагов.