Владислав Южный – Новичкам - везёт... (страница 4)
Седой молча вышел, вскоре вернулся с табуреткой в руках, видимо, беседа грозит затянуться.
- Первое дело для новичка — забыть старое имя. Совсем забудь, — мужик опустился на табурет, из-за сутулости он смотрел немного исподлобья, брови казались грозно нахмуренными. — Забудь раз и навсегда! Теперь у тебя будет прозвище или погоняло, но не имя! Здесь народ у нас очень суеверный. Со старым именем только бабы здесь, да и то половина на новый лад переделывают, чтоб звучало покрасивше. Была Люська-давалка, а здесь глядишь уже Люсинда или ещё как. Так что надо тебя окрестить по-новому.
Антон криво усмехнулся:
— Я в бога не верю, чтобы креститься.
Седой посмотрел на парня, как на неразумного:
— Нашёл чем гордиться, ты в Бога не веришь, зато он может верит в тебя. Потому и жив-здоров до сих пор, а другие бродят в поисках свежей человечинки.
— За это скорее Зену благодарить стоит, чем небеса.
Седой усмехнулся:
— Закоренелый, значит, атеист? О, кстати, а чем не прозвище?
— Атеист?!
— Ну по сравнению с Кабаном или Калачом посолиднее звучит. Был тут один боец, Клизмой звали. Так что тебе неплохой вариант достался.
— Ну хорошо, Атеист, так Атеист. Седой, ты мне хоть немного объясни — куда я попал? Что за хрень здесь творится, какие-то муры, внешники, зомби.
Седой вздохнул, ладонь потерла взлохмаченную голову:
— Да тут долго объяснять придётся, и в такое сложно новичку поверить.
Антон усмехнулся:
— Так мне спешить теперь некуда. А после того, как здоровый вроде бы мужик ни с того, ни с сего зомбаком заделался и взялся меня грызть, я уж во что угодно поверю. Даже в то, что здесь ещё и орки с троллями водятся.
Седой подался, заговорщицки подмигнув, спросил:
— Ты водку пьешь?
— Пью. Кто ж не пьёт, если нальют?
— Это точно. Погоди, я щас!
Мужик проворно поднялся, уже на пороге обернулся, бросил взгляд на пустой стол-чурбак.
- Эх, придётся НЗ потрошить… Погоди, сейчас я, быстро!
Вновь скрипнула запираемая решетка, Антон устало откинулся назад, от бетонной стены тянуло холодом, но наконец то можно хоть чуточку расслабиться. А от этой бодяги и правда полегчало, голова почти не болит, так лишь шумит в ушах немного. И соображать легче стало, а пораскинуть мозгами явно есть над чем. Как то же надо жить дальше…
Седой вернулся с рюкзаком в руках, выставил на чурбак бутылку водки, банку тушенки, на подстеленную газету порезал большой кусок сала и хлеб.
— Ну давай, Атеист, обмоем твоё новое имя. И за встречу, так сказать выпьем — Седой суетливо свернул крышку, разлил по пластиковым стаканчикам. — А то не люблю я в одного пить, как алкаш конченый.
Чокнулись, водка обожгла глотку, этот напиток на вкус и так не очень приятный, а теплая — вообще мерзость. Но Антону, то бишь уже Атеисту не до капризов, после сегодняшних приключений хочется нажраться в сопли, чтобы забыть весь этот кошмар. И плевать, что завтра скорее всего будет не менее насыщенный день. Не теряя времени напрасно, Седой повторил. Снова выпили, теперь уже за удачу, чтобы задержаться подольше на этом свете — она крайне необходима. Третью выпили не чокаясь, хоть вечером и не принято поминать. Атеист налегал на сало, чтоб не развезло, ещё о многом нужно расспросить Седого, пока у того язык на почве алкогольных возлияний молотит как помело.
— Ну так что, Седой? Просветишь, что тут да как?
- Да не вопрос, — Седой потряс стремительно пустеющей бутылкой, горестно вздохнул, — блин, топливо кончается. Хотя что рассказывать — я тебе сейчас покажу.
Потянулся за рюкзаком, небрежно отброшенным к стене, табуретка жалобно скрипнула, Седого качнуло, ещё чуть-чуть и грохнулся бы. Атеист дернулся через чурбак, но помощь не понадобилась.
— Осторожнее, не упади!
Седой повернулся лицом к собутыльнику, в тусклом свете электролампы зеленые глаза мутновато заблестели, мужик пьяно хмыкнул, потряс крючковатым пальцем:
— Седой не падает, Седой стримтильно… тьфу… стремительно ложится.
Вторая попытка увенчалась успехом, мозолистая ладонь нырнула в нутро рюкзака, вынула старую истрепанную тетрадь, завернутую в целлофан. Седой бережно развернул и протянул Атеисту:
— Вот ты наверное смотришь на меня, думаешь — алкаш, сейчас начнёт умничать! А ведь я, Атеистушка, не всегда был «подай-принеси». Если судьба закинет в северные стабы, ещё услышишь про Седого. Я ж раньше был в команде у Тайсона, знаменитый охотник на тварей, в одиночку элиту замочил, руберов пачками валил. Везучий был… до поры. Нарвались на колонну внешников, почти вся группа погибла, только я да Лапоть вырвались. Лапоть, правда, в прошлом году на рубера нарвался, нет больше кореша моего. Ну а я в одиночку побродил немного, да вот в эту команду прибился. Накосячил я Атеист в одном стабе, хорошо так накосячил, так что закрыта мне дорога с внешки. Тут и сдохну.
— Половину не понял, но ты это не грузись, жив-здоров, это ж тоже неплохо.
— Ну да, ну да, — Седой печально кивнул. — Давай ещё вмажем?
— Давай.
«Да не такая уж и мерзость. Хорошая водка, и похуже бывала.»
— Так я гляну? — Атеист потряс тетрадкой.
— Погоди! Для начала я тебе так малость проясню. Вот представь, допустим, карту, — указал рукой на стену справа. — Вот справа на ней по самому углу, от потолка до пола — Удавка, вся из мёртвых кластеров. Тьфу, ты про кластеры в курсе?
— Ну слышал из разговоров про какой-то свежий кластер.
— Тогда, с самого начала. Слушай и не перебивай, а то я сопьюсь, тьфу, собьюсь. Этот мир мы называем Ульем, реже Стиксом, потому как похож он пчелиный улей, каждая сота — кусок иного мира, и вот так из кусков собран целый мир. Представил?
— Ну более-менее! — Атеист покрутил пальцами.
— Выпили потому что мало… Короче сота — это клочок из другого мира, называемый нами кластером. Есть мнение, что сюда загружается копия, потому как часто ты слышал в своём мире о вырванных и исчезнувших непонятно куда городах или поселках?
— Нет, ни разу!
— Ну вот, так что скорее всего ты лишь копия самого себя. Фу, мозги уже кипят. Короче, это понял?
Атеист кивнул, хотя верить в такое даже полупьяный мозг отказывался.
Кластеры бывают стандартные, это те которые время от времени перезагружаются, в таком и ты, и я попали сюда. У каждого разная скорость перезагрузки потом сам все поймешь это просто. Знай только — увидел как туман собирается кисло пахнущий — вали оттуда со всех ног. Иначе попадешь под откат, а это либо копыта отбросишь, либо до конца жизни, вряд ли долгой будешь лыбиться всем подряд и слюни пускать. Вернуться вместе с перезагрузкой домой - не вариант, понял?
— Понял.
— Но есть стабы — стабильные кластеры, вот здесь перезагрузки не бывает, или бывает так редко, что успеешь не раз сдохнуть до этого. На таких кластерах можно жить более-менее, кое-где даже крупные города появились. Но это намного западнее, здесь внешники житья не дадут.
— Внешники? Целый день про них слышу, кто это?
— Не спеши! Про кластеры закончу! Есть ещё мёртвые кластеры, там ничего, только чернота как у негра в… вообщем мертвая чёрная трава, и земля словно посыпанная сажей. На таком кластере электроника бесполезна, там и сам сдохнуть можешь без проблем, сворачивает нутро в трубочку, мама не горюй, так что не лезь туда, даже не пробуй. Фух, давай допьем уже, чего тянуть?
— Давай.
Выпили. Атеисту захорошело, ноги налились свинцовой тяжестью, веки набрякли, моргать тяжело, жарко и душно здесь. Седой тоже раскраснелся, расстегнул рубаху до пупа, балаболит без умолку.
— С кластерами разобрались. Теперь немного географии. — Седой вытянул руку как памятник вождя мирового пролетариата. — Справа, по самому краю полоса мёртвых кластеров, или Удавка. Западнее пошла Внешка, здесь в основном территорию контролируют внешники — выходцы из других миров, что как-то проникают в этот. Там у них и порталы и базы, соваться туда, что крокодила яйцами дразнить — глупо и опасно. Чем дальше на запад, тем внешников меньше, не могут эти суки далеко от своих баз забираться. Зато здесь тварей побольше, и чем дальше, тем хуже и хуже. Там начинается Ад, Пекло, по-разному называют, там кластеры грузятся чаще, да ещё и много где из мегаполисов куски, так что жрать, не пережрать.
— А что за твари то? Зомбаки, типа этого, который меня чуть не загрыз?
— Хуже. Намного хуже. Да и не зомби это, они ведь не совсем мёртвые — дышат, кушать хотят, правда вкусы у них чересчур специфические. Ты открой-то тетрадку, это Фотограф, покойник, делал, для новичков в самый раз немного познакомиться с местными обитателями, если сам таким не стал.
Атеист медленно перевернул обложку, на первом листе вклеена фотография типичного зомбака — мужик в разодранном на лоскуты спортивном костюме, изрядно залитом кровью, на правой щеке свесился лохмот мяса, обнажив золотые зубы. Под фотографией что-то написано, строчек пять, но почерк, хуже чем у врачей, да ещё с пьяных глаз не разобрать. Седой прокомментировал:
— Первая стадия зараженных. Пустыши. Знаешь почему пустыши?
— Нет.
— Попадая сюда, мы все без исключения заражаемся вирусом. Большинство становится мертвяками, лишь мизер остаётся в добром уме и здравии. Но вирус не лечится, не выводится никак. И чтоб он не развился дальше нам, иммунным, нужно пить тот самый живчик, что ты из фляжки хлебал. А делается это пойло из споранов, что добывается только из зараженных. Причём не таких дохлячков как этот на картинке, а…