Владислав Южный – Новичкам - везёт... (страница 26)
— Что случилось?
Грава перевела на него взгляд, блеснули слёзы, Атеист рывком уселся, покалеченные ноги тут же отомстили жгучей болью.
— Что там?
— Там… там мои друзья…
Глава седьмая
Спал ли, а может просто проваливался в обморок, Атеист так и не понял. Лишь только побледнело небо над восточным краем горизонта, парень распахнул глаза. В маленьком убежище хоть и прохладно, но сухо, на улице же медленно затихая, льет дождь. Холодные брызги то и дело влетают внутрь, с веселым звоном шлепаясь об бетон. Атеист приподнялся на локтях, уши уловили сквозь шум дождя тихое дыхание, значит Грава рядом. Грава. Какая-то собачья кличка… Сколько ей? На вид не больше двадцати пяти. На душе погано — так и не привык к жестокости этого мира, где даже женщине приходится браться за оружие, чтобы выжить… Ладно мужики — это их дело совать голову под топор…
Блин, как же это дерьмово — быть беспомощным. Грава вчера забинтовала ноги, правая ещё ничего… почти целая, а вот левая… пришлось отрезать кровавые лохмоты чуть выше колена. «Хорошо хоть хозяйство не оторвало к хренам собачьим!» Атеист перевернулся на бок, пополз, стараясь не шуметь, серое измученное лицо, заросшее колючей щетиной скривилось от боли. Дождь почти стих, но проклятые капли так звонко булькают, а если учесть что по-маленькому он ходил ещё позавчера — лежать просто невыносимо. Но попросить о помощи Граву в этом деле как-то вообще моветон. И так большое спасибо, что возиться с ним, как с маленьким. Чёрт, раскисло всё, Атеист не стал отползать далеко, все бинты намочит, тут хоть бетон. Кое-как устроился на кучке битых кирпичей, торопливо сделал своё дело. Только собрался ползти обратно, за спиной раздался встревоженный голос:
— Эй, ты чего?
Атеист пробормотал недовольно:
— Свежим воздухом решил подышать!
Грава прыснула:
— Ну, ну! Ты это… не стесняйся, я же понимаю, что не в состоянии сам справиться, я помогу…
— Ну уж… как-нибудь удержу. Ты и так помогаешь. Только… подумай хорошенько… стоит ли? Одной проще выбраться отсюда.
— Устала я… быть одной… — Грава опустилась у входа, голубые глаза помрачнели, — устала.
— Грава, ты же понимаешь…
— Ты лучше думай, как дальше быть.
Атеист сел, руки потерли ноющие ноги.
— Мне в Цепочку надо попасть. Дело одно осталось.
— Не вариант.
— Я по-любому должен. Другу обещал…
— Повторяю! Не вариант! Нет больше Цепочки! Внешники весь район накрыли, они уже к Крестам вышли, от Цепочки, говорят вообще камня на камне не осталось.
— Твою мать! — Атеист заскрипел зубами от досады. — Черт! Черт!
— Поправишься — пойдём подальше от Внешки, может и проскочим! А там видно будет…
— Нескоро я поправлюсь… Ещё раз говорю — уходи прямо сейчас! Так больше шансов!
— Ещё раз повторяю — нет!
— Вот упрямая!
Грава молча поднялась и гордо удалилась внутрь «шалаша». Атеист медленно пополз обратно, злясь на себя за немощь. «Ползи, ползи, червячок долбанный! Нехрен было с доктором водку жрать! Теперь вот мучайся, и других мучай!»
Грава сообразила небольшой завтрак, рацион уже привычный — консервы, но сейчас не до кулинарных капризов. Молча поели, хоть какой-то позитив — посуду мыть не надо. Грава потрясла фляжкой с живчиком, там тихо плеснуло, явно уже на дне, протянула Атеисту.
— Допей!
— А ты?
— Пей, говорю. Я пойду — посмотрю, что от нашей базы осталось, может разживусь споранами, наверняка зараженные тусуются, грохотало-то не слабо.
— Будь осторожней!
Грава посмотрела в глаза Атеисту, но промолчала. Подобрала арбалет (это им угомонила пустыша, что чуть не поужинал Атеистом), все также молча ушла. Атеист сжал фляжку, на душе погано и как-то тоскливо что ли, хотелось не живчика, а водки жахнуть. Нет ничего хуже, чем ждать и надеяться на кого-то…
Солнце перевалилось через середку неба и медленно поплыло вниз, когда послышались тихие шаги. Атеист с облегчением выдохнул, сердце забухало радостно в груди, и тут он увидел Граву. Внутри ёкнуло, её глаза отдавали ледяным холодом, лицо осунулось и посерело, как у тяжелобольной. Хотел что-то сказать, но в горле ком, не то что говорить — дышать стало трудно. Она смотрела прямо перед собой, но словно слепая — ничего не видела. Атеист переполз поближе, уже приловчился, и взял ее за руку. Девушка вздрогнула, как от ожога, медленно сползла по стене. Пухлый рюкзак выскользнул из дрожащих рук, Грава ткнулась лицом в колени и тихо расплакалась. Атеист обнял девушку, у самого защипало в глазах. Грава прижалась всем телом, подняла заплаканное лицо.
— Это кошмар! Там такое мессиво… кругом оторванные руки… ноги… Никого не осталось… все мои друзья мертвы…
— Держись, Грава.
Где-то вдалеке гулко громыхнуло, Атеист напрягся, но взглянув на затянутый черными тучами горизонт, успокоился. Всего лишь гроза. Грава мягко отстранилась, руки нырнули в раздутый рюкзак.
— Я одежду тебе нашла почище, а то весь в лохмотьях, смотреть страшно.
Протянула Атеисту серую футболку и черные, широкие, как шаровары, штаны. Парень благодарно кивнул, камуфляж и правда весь разодран в клочья. Грава помогла освободиться от заскорузлой от крови и пота одежды. С горем пополам переоделся, не помешало бы конечно помыться, но увы… А то воняет как от взмыленного скачкой коня. Грава вытащила из рюкзака несколько искореженных фляжек, теперь, считай, есть недельный запас «живчика», а то и поболее. Атеист вытянул свои полторы ноги, ноют обе нещадно, хоть волком вой.
— И вот еще что попалось — вон там, где особняк стоял. — Грава протянула на ладони курительную трубку. Темно-коричневая, с узором и золотистым колечком. Трубка Хью Хьюджина! Что-то смутно зашевелилось в голове, Атеист не мог уловить мысль, душа затрепетала в сладком ожидании спасительной догадки, и тут же словно кто щелкнул в башке выключателем! Ну конечно же! Как же он сразу-то не допер!
— Грава, не хотелось бы раньше времени кричать ура, но, кажется, у нас появился шанс унести ноги куда подальше!
Что-такое сорок километров — меньше часа езды по нормальной дороге. Хотя что в прежнем мире, что в этом — с хорошими дорогами как-то не айс. Пешком же, в глубоком тылу внешников, да еще с покалеченной ногой… Атеист ломал голову как быть. Рассказать Граве, что там да как работает и отправить одну? Так ведь не пойдет, дуреха упрямая. А вместе доберутся туда дня через четыре в лучшем случае, за это время внешники на них раз двадцать… Черт, как же трудно с этими бабами…
— А ты… ну уверен… что это… правда?
— Да. По крайней мере, пока всё что видел — действительно было.
— А ты не можешь… будущее…
— Нет. Пытался, но дальше настоящего времени вижу только черный туман.
— Жаль, хотелось бы знать, что будет наверняка.
— Все будет хорошо.
— Почему ты так уверен?
Атеист грустно улыбнулся:
— А куда уж хреновей?
Прямо Англия какая-то — дожди и дожди. Скакать на двух смутных подобиях костылей по раскисшей жиже — малоприятное занятие. Радует, что вряд ли попадутся «на глаза» беспилотникам. Грава ушла метров на триста вперёд, засела где-то там в темнеющих сквозь пелену дождя развалинах. Атеист притормозил, обтер рукавом мокрое от пота и дождя лицо, и поковылял дальше. Минуты через две справа донесся глухой рокот двигателя, парень уже привычно повалился на землю, вжался грудью и пузом в радостно чвакнувшую грязь, та обняла, как родного. Сначала выбирал где почище, сейчас же шмякался без разбору — чумазый, как свинья. По звуку стало ясно, что ползет тяжелый грузовик, один, как ни странно — внешники даже в тылу не рискуют двигаться малой группой — минимум две-три машины. И что самое неприятное — звук доносится всё ближе. Атеист перевернулся на спину, хоть какой-то толк от грязи — сослужит камуфляжом. Вывалялся на славу, как заправский хряк. Надо еще морду намазать полосками, аки Рембо… Нет, ты смотри — эти твари идут прям на него, неужели заметили. А у него из оружия — только костыли… Атеист медленно повернул голову, так и есть — стальная махина несется прямо на него, из-под колес сплошным потоком летит грязь. Хоть бы мимо, хоть бы мимо… Грузовик тоскливо хрюкнул, заскрипел, словно сейчас развалится… И замер, не доехав до глухо матюкнувшегося Атеиста пару метров. Если это внешники — пусть бы лучше раздавили.
Хлопнула дверца, из машины выбрался человек в чёрной одежде, смахивающей на церковное одеяние. С водительской стороны появился плечистый крепыш в сером спортивном костюме, могучие волосатые ручищи уверенно стиснули автомат. Пассажир шагнул к Атеисту, водитель же остался у машины, с тревогой озираясь по сторонам.
— Здравствуй, Атеист.
— Ты кто?
— Монахом кличут. Долго же я тебя искал…
— Что тебе нужно?
Монах взглянул настойчиво, глаза в глаза.
— То же, что и тебе. Мне было видение, что ты знаешь как открыть портал.
Атеист сел, руки проворно подтянули костыли.
— Я не знаю о чем ты…
— Да брось, Атеист, ты ж сам все понимаешь. Да и один ты все равно не дойдешь. От Крестовых Ворот орда пришла, внешники всех своих к Станции стянули, так что шанс есть проскочить. Но через пару часов орда будет здесь и тогда хана будет всем.
— Что за орда?
Водитель пробурчал:
— Зараженные! Всех мастей от пустышей до элиты. Сбились в огромную стаю и прут, как саранча.