Владислав Южный – Новичкам - везёт... (страница 21)

— Не бойся, я не бандит.

— Кто ты? Откуда у тебя оружие? Что здесь вообще происходит?!

За спиной захлопотало, в комнату впорхнул ворон, привычно брякнулся на плечо.

— Я там, значит, жизнью рискую, а он тут с девками крутит! Ну ты и ушлый, Атеист!

— Хорош трепаться, что с зараженными?

— Да ничего, поглазели на стенку да пошли в обход. Один лотерейщик только, там где ты перелез, долго топтался, всё нюхал чего-то. Ты там, случайно, не псыкнул от страха?

— Нет, все сухо как видишь!

Девушка медленно отступила на пару шагов, глаза округлились, стали не хуже, чем у совы. Атеист запоздало сообразил, что со стороны выглядит довольно странно — она-то не слышит, что ворон говорит.

— Ты псих!

— Постой! Ещё раз прошу — только не пугайся, и выслушай меня. Как тебя зовут?

Чуть помолчав, девушка все-таки ответила:

— Ксения!

— Ксюш, ты наверняка заметила, что окружающий мир, мягко скажем, отличается от привычного?

— Ну не дура, вижу.

Атеист отвернулся к двери, лязгнул задвижкой, потом медленно снял с плеча автомат и отставил в угол. Ксения опустилась на диван, держалась настороженно, Атеист чуть помедлив, сел рядом. Он постарался рассказать всё, что знал сам об этом мире, девушка слушала недоверчиво, косилась на Ворона, что тихонько дремал у парня на плече, словно тот мог подтвердить слова Атеиста. Огарок почти истаял, когда парень закончил.

— И что… это… это навсегда?

— Да, Ксюш… Кстати, вот, выпей.

— Фу, что это?

— Пей, говорю, это лекарство. Голова перестанет болеть.

— А откуда ты знаешь, что у меня болит голова?

Ворон, до этого вроде бы дремавший, хмыкнул иронично:

— Да у вас у всех, как дело к ночи, так сразу голова болит…

Ксения сделала осторожный глоток, скривилась, как от лимона, косясь на Атеиста, выпила ещё чуть-чуть.

— Бяяяя, ну и гадость! Меня сейчас вырвет!

— Потерпи, сейчас станет лучше.

Ворон перелетел к окну, попросил Атеиста отодвинуть куртку. Стёкла нет, пернатый без труда юркнул сквозь решетку, уже с улицы донеслось хриплое карканье:

— Погляжу, как там обстановка, не боись, до утра заглядывать не буду. — Хмыкнул весело, — Времени-то не теряй зря, я ж вижу, как глаза горят!

— Что он там прокаркал?

Атеист смущенно пробормотал:

— Полетать решил перед сном, чтоб спалось лучше. На улице будет спать, он же птица вольная.

Фитилек свечи затрещал, пламя задрожало, длинные острые тени заколыхались радостно, вот-вот огонёк погаснет. В последний раз пыхнуло и свеча потухла, в комнате ещё сильнее запахло расплавленным парафином. Девушка ойкнула, Атеист тоже вздрогнул, когда по глазам ударила темнота. Просидев несколько секунд в тишине, предложил:

— Утром договорим, я уже с ног валюсь, если честно. Я на полу лягу, не бойся, приставать не буду.

Ксения молчала, Атеист поднялся уйти, и тут на запястье ощутил тёплые и немного дрожащие пальцы.

— Не будешь приставать, говоришь? Жаль…

Уснули уже под утро, вдвоём на полу…

Снилась погоня. Атеист мчится по заросшему высокой путанной травой логу, с трудом выдирая ноги из зелёных сетей. В груди клокочет, он задыхается, но упрямо продолжает бежать. Потому как за спиной, оглашая окрестности хриплым урчанием мчится целая свора зараженных. С десяток бегунов, если не больше, несутся, как сайгаки по степи, Атеист рвется из последних сил, но чувствует, что настигают. Над головой хрипло закаркало воронье, и вдруг одна из тварей прыгнула на спину, Атеист полетел кубарем, тварь навалилась сверху, острые зубы вцепились в плечо, парень заорал от боли… и открыл глаза. Мгновение ещё соображал, спит он или это наяву, но хриплое урчание стало громче, а боль в плече реальной и жгучей. Карканье сложилось в слова, но он уже и сам понял, что произошло. Отпихнул от себя урчащую Ксению, где-то в глубине души ещё тлела надежда, что это сон… Вскочил на ноги, Ксения, вернее, уже не она, а кровожадная тварь, медленно поднялась. Автомат сам прыгнул в руки, сухо щелкнул предохранитель.

— Прости, Ксюша…

В тесной каморке громыхнуло так, что вылетели остатки стекол в раме, а настенные часы сорвались со стены. В ушах зазвенело, Атеист вышел на улицу, шатаясь как пьяный, без сил шлепнулся на задницу, подтянув к животу колени, положил голову и обхватил вспотевшими ладонями, дрожащие пальцы скрестились на затылке. Ворон хотел сказать что-нибудь в утешение, потом передумал, в такие моменты лучше побыть одному. Но Атеист сам подал голос:

— Ворон, зачем все это?

— Что?

— Ну все это, весь этот чертов Стикс? Все эти твари, иммунные, вся эта бесконечная мерзость… кровь… зачем? — голос сорвался, глаза покраснели, и Атеист отвернулся, дабы не показать предательских слез. После затянувшегося молчания Ворон хрипло откашлившись, произнёс:

— Знаешь, у меня есть своё предположение, но… это всего лишь предположение…

— Говори!

— Когда-то давно мне попала в руки одна книга. — Ворон задумчиво потер кончиками перьев крыла клюв. — Не помню точно, как звали автора, вот никогда не запоминаю… не запоминал названий и авторов. А книги… книги любил ужасно… Так вот, там речь шла о мире-полигоне, где сверхраса какой-то космохрени выводила новую породу людей. Дескать, погрязли людишки в дерьме, надобно их породу очистить, пусть выживут самые сильные и шустрые. Естественный отбор в ускоренном режиме. И тот, кто уцелеет, вернется в родной мир после апокалипсиса, чтобы начать новую цивилизацию. Как знать, может и с нами делают что-то подобное. Научились же внешники сознание переселять, вот как мне, может и в родной мир также как-нибудь можно будет вернуться… Вообщем, чтобы не случилось, парень, иди до конца! А сдохнуть мы всегда успеем…

— Надо Молчуна найти, а там уже решим, что да как дальше…

Атеист достал фляжку, пальцы сжали прохладный металл, сосредоточился, стараясь не думать о Ксении. Сознание медленно потускнело, перед глазами заколыхалось, словно мираж из пустыни возник знакомый силуэт. Молчун медленно брел по дороге, с трудом волоча непослушные ноги. Атеист покрутил взглядом вокруг, слева какая-то канава, полная зазеленевшей воды, дальше за ней до самого горизонта тянутся ровные ряды засохших кустов, справа же несколько покосившихся домов, не больше десятка, кое-где от ветхости провалена крыша. Атеист снова перевёл взгляд на Молчуна, лицо в потемневших разводах, лоб перечеркнула огромная ссадина, правое плечо покрыто засохшей коркой крови, рука безвольно повисла, как веревка. Лицо смертельно бледное, Молчун не смотрит по сторонам, просто шагает вперёд.

— Чёрт, не пойму где он, неужели разминулись?!

— Что видел?

— Какую-то канаву с зелёной водой, и засохшие деревья, вернее кусты, они рядами были посажены. А через дорогу поселок — домов десять, древних, как дерьмо мамонта.

— Сейчас гляну! — Ворон сорвался, как крылатая торпеда, вмиг ушёл в небеса, превратившись в маленькую чёрную точку. Атеист побрел к стене завода, неуклюже взобрался, тело словно налилось свинцом, уселся свесив ноги. Думать ни о чем не хотелось, безразличие ко всему навалилось на плечи, заставляя горбиться, если б не Молчун, друзей бросать нельзя, Атеист скорее всего пустил бы себе пулю в лоб. Смерть, которую до этого боялся, сейчас казалась избавлением, желанной наградой. Мутило от голода, да и от пользования даром силы тоже тают, как снег на солнце, Атеист только сейчас осознал, что его, даже сидящего, качает. Так недолго и грохнуться, Атеист выпрямился, расправил плечи и как раз вовремя — на правое, тяжело отдуваясь, шмякнулся пернатый.

— Есть!

— Нашёл?!

Ворон гордо выпятил костлявую грудь:

— А ты сомневался?! Километров пятнадцать на север. Только это… там стайка зараженных тусуется…

— Серьёзные?

— В основном бегуны, харь тридцать, но и штук пять отожравшихся…

— А обойти?

Ворон печально вздохнул, огонёк в глазах потускнел, Атеист понял, что дело швах.

— Обойти-то можно, только крюк выйдет звездец какой. Справа скоро начнутся болота, и тянутся хрен знает до куда, может и можно пройти, но пока тропку нащупаешь… А слева, слева уткнешься в большое озеро, если обходить — ещё больше крюк. Да и… зараженные идут в ту же сторону, что и Молчун, пару часов — и догонят…

— Чёрт! Тогда остаётся только один вариант.

Ворон хитро прищурился:

— Ты вон про ту бандуру?

— Ага. Надо только малость усовершенствовать…

— Машина-зверь! — Атеист похлопал по рулю, нажал на педаль газа, «ЗИЛ» довольно зарычал, с аппетитом хлебая бензин. Наскоро примотанная проволокой сетка из арматуры — смутное подобие «кенгурятника», послужит защитой для радиатора. Жаль времени нет, укрепить бы ещё кабину… Повезло, что бак почти полный, да еще и ключ в замке, не пришлось ломать голову, как завести этот драндулет. Ворон полетел впереди машины метрах в пятидесяти, указывая дорогу получше, хотя называть эти колдобины дорогой… На шум двигателя от дальних цехов побрели зараженные, кто-то медленно ковылял, кто-то двигался уже побыстрее. Странно, что на звук выстрелов никто не приплелся. Атеист проскочил заранее открытые ворота, оставив тварей далеко позади. Двигатель работал ровно, при беглом осмотре вроде ничего серьёзного не увидел, хоть бы не подвел в нужный момент. Чужая машина — она и есть чужая машина. Колёса шустро вертелись, наматывая циферки на спидометре, и мало-помалу Атеист приловчился лихо объезжать особо страшные ухабы, грузовик скрипел, но упрямо несся вперёд. Справа вынурнула зелёная лужа, что быстро расползалась, спеша к горизонту. К запаху бензина примешался аромат болотной сырости. Печально квакают лягушки, даже сквозь рев двигателя слышно. Под колёса прыгнула дорога, две пыльных полосы спешили вдаль, зовя за собой. По бокам пошли чахлые кусты, но чем дальше, тем гуще. Через километров пять по бокам выросла сплошная стена колючего шиповника, кое-где над ними высились куцые макушки осин. Дорога запетляла, Атеист сбавил газ и тут из-за поворота вылетел Ворон, истошно вереща, он бросился в кабину и проорал в самое ухо: