Владислав Выставной – Ход мамонтом (страница 13)

Собственный жесткий диск на днях сгорел, похоронив внутри себя Мишанину диссертацию, немыслимое название которой вспомнить полностью теперь вообще не представлялось возможным.

Несмотря на то что Мишаня был человеком ответственным, был он еще и рассеянным человеком. Поэтому копий проклятого «кирпича» нигде не сохранилось, и Мишаня всерьез подумывал о суициде.

Однако похищенный с работы «винт» давал некоторую надежду на воскрешение собственных трудов. Предстоящая работа по восстановлению утерянной информации, если не радовала своей эффективностью и толковостью, то, во всяком случае, наполняла жизнь Мишани новым смыслом.

Трудно сказать, что сподвигло Мишаню на сотворение диссертации по жутко узкой отрасли философии. Конечно, писал ее Мишаня не без интереса и со всей свойственной ему ответственностью. Но из всего практического смысла данной работы ясен был только один аспект: продолжение учебы в аспирантуре и возможность откосить от армии. В армию Мишаня не хотел, а других возможностей для отмазки не предвиделось.

Нужно сказать, что Мишане в армии вообще нечего было делать. Не его это жизненное призвание. Все, что светило ему в эти два светлых года, – сплошные внеочередные наряды и зверства дедовщины. На лице Мишани словно было написано: ну, поиздевайтесь надо мной, помучайте, ну, пожалуйста! После военной кафедры университета он мог, конечно, пойти служить офицером. Однако неизбежные издевательства со стороны подчиненных еще неприятнее…

Мишаня не был мазохистом. Просто по своей природе он был жертвой. Хотя и всячески пытался преодолеть это неприятное природное качество. Жертвой он был в школе, затем в университете, на работе, в общении с девушками. О, последние измывались над ним наиболее изощренно и безжалостно, так что, доведись какому-нибудь гуманисту дать Мишане толковый совет – выбрать общение с женщинами или армию, тот, не дрогнув, посоветовал бы скрыться в рядах Вооруженных сил, даже со всеми неизбежными последствиями…

Поэтому, когда в темном подъезде его схватили за шиворот и прошипели в ухо: «Не шевелись – убью!» – он даже не удивился. Просто выронил из рук несчастный винчестер, с неприятным стуком грохнувшийся на бетон. Следом туда же последовали очки, на которые Мишаня не преминул немедленно наступить.

Он не видел напавшего, только почувствовал болезненный укол в бедро и нелепую улыбку, вылезшую на лицо. Ощущение было странное. Близорукий туман перед глазами добавлял в происходящее что-то сюрреалистическое.

– Иди вперед! – скомандовал тот же голос, и Мишаня послушно пошел. По правде сказать, напавший перевел свой странный препарат зря: Мишаня и без укола все равно по команде покорно пошел бы вперед и так же дошел бы до окна в собственной комнате на седьмом этаже. Мишаня был невероятно мнительным. Видимо, такова была плата за недюжинные умственные способности.

…Только стоя на подоконнике и глядя с улыбкой вниз, Мишаня вряд ли захотел бы подчиниться приказу сделать шаг вперед. Мишаня был жертвой, но и у жертв зачастую под ногтями находят следы кожи убийцы…

Мишаня стоял на подоконнике, смотрел на ослепительную россыпь огней вечернего города и улыбался. И мало кто мог бы понять, что творилось в мозгу обладателя этого безвольного тела.

Даже когда за его спиной началась тихая возня, сопровождаемая тяжелым дыханием, звуками ударов твердого о мягкое и сдавленными матюками, он не смог заставить себя обернуться. Только когда сзади раздался властный возглас: «Назад! В комнату! Слазь!» – он сделал шаг назад и смачно грохнулся на спину посреди комнаты. Хорошо хоть, не было вокруг острых углов, а на паркет был накинут достаточно махровый коврик. Некоторое время Мишаня, улыбаясь, смотрел на качающуюся люстру, которую он зацепил головой. Болело все тело и проклятая улыбка вызывала бессильное раздражение.

Сильные руки схватили Мишаню под мышки, усадили в старое кресло и развернули в сторону незваных, но пришедшихся весьма кстати гостей.

Ими оказались девушка и два крепких парня, чья внешность несла на себе следы недавней борьбы: лицо одного было поцарапано, одежда на обоих выглядела не слишком опрятной. На полу сидел еще один парень, худощавый, коротко стриженный, на вид младше остальных. Выглядел он угрюмо. Может, потому, что у него были связаны руки?..

– Вот, собака, ушел! – вытирая пот со лба, выдохнул один из парней.

– А тебя можно поздравить, – хмыкнул второй, обращаясь к Мишане. – Как говорится – с днем рождения!

…Мишаня не верил собственным ушам. Все, что ему рассказал этот Жека, звучало как параноидальный бред. В подтверждение своих слов ему тыкали в лицо ладонью Санька, на которой потухало странное бледное свечение.

– За что меня должны убить? – тупо повторил Мишаня. – Что я кому сделал?

– О господи… Да откуда мы знаем? Разве того, что ты чуть не сиганул по чужой команде в окно, тебе мало, чтобы понять – ты в опасности?

– И что делать? – так же тупо спросил Мишаня.

– Думать, – ответил Жека. – Нам всем надо напрячься и думать. Потому что, если мы не придумаем, – нам всем крышка. Это и тебя касается, Санек. Вокруг нас постоянно будут кружить маньяки с пистолетами, и рано или поздно удача нас покинет.

Санек, сидя на полу в своем углу, кисло пялился в потолок. У него тоже начался «отходняк». Игорь мог ему только посочувствовать. Тяжело расставаться со своими иллюзиями. Тяжело трезветь и чувствовать, как на тебя, взамен приятному опьянению, вместо всезнания и звенящей ясности мысли наваливаются похмелье и уже забытая головная боль. Посиди, посиди. Вспомни, кого ты уже успел убить во имя спасения человечества. И высокой зарплаты, конечно…

Они помолчали. Жека, Игорь и Лена закурили, не спрашивая Мишаню. Им почему-то показалось, что Мишаню спрашивать незачем.

– Во-первых, давайте подумаем, почему вы можете быть полезны ци-бомбе, – предложил Жека. – Это я о Лене и Мише.

Сидящая на подоконнике Лена дернула плечом:

– Понятия не имею. Я вообще не верю ни в какую ци-бомбу. По-моему, всеми вами заправляет шайка сексуальных маньяков, вот и все. Надо ж такое придумать – Покровители! Я ведь простая медсестра. От меня вообще ничего не зависит.

– А может, ты должна вылечить какого-нибудь важного босса? – предположил Игорь.

– Скорее уж переспать с ним, – криво усмехнулась Лена, – я ведь не врач. Кроме того, никаких боссов я не знаю. Они и не лечатся у нас – в районной-то больнице…

– Ладно, а Мишаня? – спросил Жека.

– Что – Мишаня? – переспросил Игорь.

– Чем таким особенным занимаешься ты?

Вопрос, адресованный Мишане, ввел его в замешательство. Ничего особенного в своей жизни Мишаня не наблюдал, ничем важным для государства и общества не занимался. Даже его диссертация была настолько далека от народа, что ее существование было абсолютно тождественно ее отсутствию. Что и подтвердил сегодня сгоревший винчестер.

– Диссертация? – нахмурился Игорь. – О чем?

– «Знание и понимание»… – промямлил Мишаня. – Теоретические аспекты. Что-то такое…

Воцарилось задумчивое молчание.

– Вряд ли это связано с твоей диссертацией, – решил Жека.

– А с чем связано то, что нас собираются кокнуть? – спросил Игорь. – А, Санек? Как ты считаешь?

Санек вяло пожал плечами. Ему пока было все равно, за что его хотят убить. Он был еще в пути. От прежнего состояния к нынешнему.

– Я понимаю только одно, – решительно заявил Жека. – Мы должны отыскать Георгия и поговорить с ним.

– Кого? – не понял Игорь.

– Ну, того, из Покровителей.

– Ты хотел сказать – Генриха?

Воцарилось молчание.

– Я имею в виду этого типа – вербовщика из фирмы «Фаэтон».

– Ну, да…

– Вы про Петровича? То есть Коляна? – устало поинтересовался Санек.

Все переглянулись. Видимо, земное имя для представителя сверхцивилизации было непринципиально.

– Короче, – решил Жека, – это неважно. Утром мы идем туда. Идем все вместе, потому что пока мы не разобрались, нам всем грозит смертельная опасность. Вряд ли к нам вернется этот, сбежавший. Скорее, сюда придут, хорошо подготовившись. Бежать, прятаться нет смысла. Вряд ли что-то шумное будут затевать в многоквартирном доме…

– Не скажите, – протянул Санек. – Им плевать на такие мелочи. Могут и в многоквартирном. Я знаю.

– Будем надеяться, что сегодня они не станут этого делать, – сказал Жека. – Давайте попытаемся выспаться. Лена – ложись на диван. А мы как-нибудь на полу разместимся.

Мишаню, как обычно, никто ни о чем не спросил.

11

Город жил, жил своей обычной жизнью, и ничто не говорило о том, что вследствие некой «ошибки» неких Великих вся эта упорядоченная и привычная жизнь вскоре может пойти прахом.

Люди спешат по своим делам, дети идут в школу. Повсюду рекламные плакаты обещают всякие блага, стремление к которым наполняет жизнь смыслом.

Город обещал множество вариантов наслаждения жизнью. Вон новый ночной клуб, скандальная шведская театральная постановка, вон плакат о неделе японского анимэ в Москве. Мир все еще связан в тугой клубок глобальной цивилизации.

Пока еще рассекают душный воздух потоки машин. Вот несется куда-то в своем лимузине самодовольный олигарх с мигалкой на крыше, расталкивая малолитражки нетерпеливым спецсигналом. И небось думает, что, взобравшись на пирамиду бытия, он обеспечил себе спокойствие, безопасность и сытое существование на долгие годы… Вот он удивится, когда пирамида под ним рассыплется на звонкие осколки, а сам олигарх с ускорением в одно добротное «g» полетит к земле-матушке в самый-самый низ. Туда, где вскоре окажутся все. Включая королей, шейхов, наркоторговцев, кинозвезд и президентов.