Владислав Владимирович – Нехожеными тропами (страница 41)

— То есть, приносить в жертву детей, это по-твоему пустяк, что не нарушает моих принципов? — Едва не зарычал ей в лицо Сергей.

— А! Ты об этом? — Тихо рассмеялась, так и не представившаяся богиня. — Так это не я, хи-хи! — Вытянула руку в сторону, скрываясь по локоть в пустоте, потом вынырнула из ниоткуда с объемным кожаным мешком на завязках. Не отводя взгляда от Сергея, на ощупь развязала тесьму, и, за волосы вытянула голову, поднимая на уровне своего лица. — Знакомься Сергей, это Мальгус, Мальгус, это Сергей. — Голова моргнула, Сергей же, повернулся к голове, чтобы внимательнее рассмотреть: Широко посаженные глаза, очень маленький нос с наискось разведенными ноздрями и слегка приоткрытый рот. Рот, что больше напоминал цветок, лепестки которого украшены сотнями зубов, маленькими, но очень острыми. — А я тебе говорила, Мальгус, что хранитель будет против таких забав, но ты же мне не верил, да Мальгус? — Наигранно заботливо подтрунивала над головой богиня, от чего голова хлопала глазами и беззвучно раскрывала свой безобразный рот. Сергей перевел взгляд на женщину.

— Твоя душа чиста, а вот его… — Левой рукой перехватил голову за волосы, — Мальгус значит… — Поднял на уровень своих глаз, всматриваясь. — Есть что сказать в свое оправдание? — голова начала активно моргать. — Точно, тела нет, чтобы говорить. — Едва не хлопнул себя по лицу Сергей. — На правах Хранителя разрешаю восстановить тело, без рук и ног.

Голова мгновенно потяжелела, формируя шею, плечи, грудь, стекаясь эфиром со всех сторон.

— С-сука! Ты пожалеешь…! — не дослушав продолжение, фальката сверкнула росчерком, отделяя голову от тела, начиная светиться зелёным цветом, напившись крови бога.

— Эх, — тяжело вздохнул Сергей, — на нет, и суда нет. Я, хранитель этого мира, предаю тебя, Мальгус, забвению и развоплощению. — Лежащее на земле тело начало осыпаться пеплом, а голова, пока не затронутая тленом, беззвучно раскрывала рот в бессильном крике, пока тлен не оказался у самых пальцев Сергея.

— Пилара моя родная сестра. — Донеслось со всех сторон. — Я Чара, хранительница семейного очага. — Подкинула ножкой в воздух пепел от развеянного бога. — И я ждала тебя. — Подняла к маске руки, проводя по ней от клюва к затылку, при этом, маска исчезла, вслед за движением рук. А после того, как голова освободилась полностью, сделала порывистый шаг вперёд, впиваясь в его губы. — Давно хотела это сделать, — немного смущённо произнесла она, отступая на шаг от обескураженного Сергея. — Ты слишком хорош для одного мира. — Как-то отстраненно произнесла она. — Поешь, это семейный рецепт, так сказать, — махнула она рукой в сторону котелка, — голодный мужчина горе семье, поверь, я знаю.

Сергей посмотрел на богиню, подхватил рюкзак, и приблизившись к очагу, бесцеремонно опустился на табурет. Секунду спустя в его руки была впихнута глиняная миска с одуряюще пахнущим супом и деревянная ложка с краюхой серого хлеба. Подняв глаза к богине, и не отводя глаз, зачерпнул ложкой суп, втянул носом аромат, с причмокиванием хлебнул горячий бульон.

***

Вокруг кипела жизнь, с темнотой вернулись люди и началась форменная суета: начали лаять собаки, кудахтать куры, ржать лошади, мычать коровы. Все наполнилось звуками жизни, стоило Чаре исчезнуть с первыми сумерками, а Сергей, подхватив рюкзак, направился в сторону постоялого двора, первый этаж которого был сложен из камня, а второй из бревен, и уже сидя за столом в обеденной зале, переваривал произошедшее. Чара, хранительница очага, сестра Пилары, богини жизни, тысячу лет скиталась, не находя пристанища в Древе миров создателя, узнала от сестры, что он погиб, покинув мир, в котором ей места не было, решила попытать счастья и вот, есть уголок, но занят он одним не очень чистым на руку божком. При чем, занят недавно, несколько лет назад. Поэтому, рискнув, попросила сестру и ее мужа, бога войны, помочь в решении проблемы. Проблема решилась за пару минут, став короче на голову, а узнав, кто хранитель, так и вовсе, передали наилучшие пожелания. И сейчас, сидя в пустом зале и потягивая кислое пиво, Сергей думал, что со всем этим делать. Но, не придя к какому-то конкретному решению, отправился к себе в комнату, с одной неширокой кроватью, столом, парой табуреток и закрытым ставнями окном. Стоило голове коснуться подушки, как он провалился в прекрасный сон, где его любила невысокая, красивая девушка, очень похожая, на давешнюю богиню. А потом было утро, разговоры с трактирщиком о том, о сём. Осмотр деревни, думы, о принятии Чары в пантеон, ужин, с крепким кислым пивом и опять сладкий сон, из которого не хотелось выходить и просыпаться. Череда разговоров и будней увлекла Сергея, что каждую ночь наслаждался прекрасным сном. После принятия в пантеон, как хранительницы северного шельфа, Чара почти не появлялась, наводя порядок на этих землях, но сны закончились в тот момент, стоило ему переступить туманную пелену, отделяющую омываемую теплым течением материковую часть от промерзшего и жестокого мира извне.

На второй день, память о прекрасных снах, стерлась из памяти, а тропа, неожиданно раздвоилась, одна ветвь вела домой, а вторая… Вторая вела в сторону королевства Ангстрем. Поэтому, недолго думая, Сергей свернул на новую тропу, ведь если сам мир хочет ему что-то показать, то он не вправе отказываться. Так он думал, шагая километр за километром и день за днем, пока впереди не замаячил тот самый заброшенный сад, покрытый инеем.

Рядом с огромным шатром крутились две девушки, по ощущениям, одну из них он знал, но не был уверен. Вторая же, помешивая варево в котелке, периодически что-то злобно и коротко кидала второй. Тихо подойдя к незнакомой девушке, одетой в дорожный, брючный костюм, пару раз кашлянул, привлекая внимание.

— Милостивая госпожа, — наигранно раболепно начал Сергей, — не подскажете усталому путнику, в какой стороне постоялый двор?

Девушка вскинулась, хватаясь за рукоять вычурного кинжала, черты красивого лица исказились гримасой превосходства и брезгливости. Ну да, за последние пару дней искупаться не получилось.

— Пошёл! Пошёл вон, чернь! Смерд! Отрыжка буйвола! Пошёл вон! — и так эмоционально размахивала руками, что Сергей, пожав плечами молча развернулся и ушёл, не слыша, как пол часа спустя, смутно знакомая девушка распекала обозвавшую его чернью, как звонкая пощёчина разлетелась по округе, он просто шел по тропе, что указывал ему мир. И не видел, как эта же девушка, вскочила в седло и галопом умчалась в сторону разрушенного некогда замка. Он просто шел, наслаждаясь прекрасным, осенним вечером. Среди пологих холмов решил заночевать. Развел костерок, из веток кустарника, небольшой кролик, пойманный недалеко, был быстро освежеван и сейчас жарился на прутьях, заменивших шампуры. Быстро скинув одежду, организовал себе душ и стирку, при помощи малой печати воды. Развесив одежду по кустам сушиться перекусил, и, закутавшись в спальник, уснул. Он не видел, как в это время, десятки гонцов разъезжаются из восстанавливаемого замка баронства Фон Риттер в разные стороны, как спешно организовываются поисковые отряды и растягиваясь широкой цепью, громко топая копытами, разыскивают того, кого полагалось встретить со всеми почестями, и всё это было перечёркнуто одной фразой, брошенной высокородной и взбалмошной девчонкой. Девчонкой, что сейчас, уже который час, сидя в том самом шатре, пустым взглядом уставилась в стену, не зная, что теперь с ней будет.

— Он меня простит… — тихая фраза сорвалась с губ, заставляя порывисто подняться и выбежав из шатра, запрыгнуть в седло, чтобы скрыться в ночи.

Всего этого Сергей не знал, посапывая во сне.

Утром, быстро перекусив остатками кролика, слегка размялся, с легкой душой двинулся по слегка изгибающейся тропе, меж холмов в сторону рассветного солнца.

Запах дыма донесся из-за очередного холма. Не тот запах, что несет в себе ожидание вкусной еды, а тот, что констатирует случившуюся беду. Тот, что заставляет постоянно оглядываться, ища взглядом притаившуюся опасность. Рука привычно легла на фалькату, отозвавшуюся нетерпением. Ускорившись, практически срываясь на бег, выскочил из-за холма на хорошо накатанную дорогу, а невдали полыхала неестественно жарким огнём деревня, вокруг которой носились огромные огненные псы, даже с такого расстояния, был виден их огромный размер, около полутора метров в холке, очертания тел псов, скрадывал огонь, заставляя воздух вокруг плыть.

— Нет-нет-нет, — пробормотал под нос Сергей. — Мир же закрыт для демонов… не может же… — Догадка кольнула сердце. — Зария, суки, значит открыли тогда не только для одного бога проход… какие же твари… — тихо размышляя вслух, бормотал себе под нос. — Закрыт был, пока не было хранителя, хранитель пришёл, проход открыли… су-уки… гады… — бессильно зарычал, скидывая рюкзак на землю, следом отправилась куртка.

Широко расставив ноги, начал формировать великую печать воды. По мере формирования, небо начало затягивать тучами, а влага со всей окрестности струями и каплями стекалась в печать. Близкий раскат грома ударил по ушам, сверкнула молния, ударила в горящее дерево, раскидывая в стороны горящие щепки и ветки. Налетевший ветер подстегнул пламя, разнося жар еще больше, огненные псы разом остановились, как по команде повернув головы в сторону Сергея. Ещё одна молния ударила в горящую избу, раскидывая горящие бревна и заставляя псов сорваться с места в сторону застывшего Сергея.