Владислав Владимирович – Нехожеными тропами (страница 34)

***

Утром, Сергей медленно брел в сторону военного лагеря, легко пиная маленькие камешки, что легко подпрыгивая улетали вниз по тропе. Постоянный легкий ветерок, все еще гонял запах сажи, забивая нос. В эту ночь, далеко от основания тропы Сергей не уходил, просто поднялся повыше по склону, и в небольшой скальной трещине спокойно переночевал, окружив свое пристанище печатями. По верху хребта, прыгая с камня на камень, неслась пума, как всегда грациозная, как всегда прекрасная. В небесах, периодически раздавался клекот орла, давая понять, что духи наблюдают за ним.

У начала входа на перевал, горел большой костер, вокруг которого сидело с десяток человек, которые подскочили при виде Сергея на ноги. Вперед вышел сын погибшего вождя.

Приветствую тебя, великий! — Неглубоко поклонился парень, а лицо Сергея скривилось, как от съеденного лимона. — Мы посоветовались, и решили: большая часть племен уйдет за перевал, вторая часть, вернется домой, чтобы привести тех, кто захочет. Те, кто уйдет с тобой, начнут обживаться, и через луну вернутся сюда, чтобы проводить прибывающих к своим. — Парень замялся, заглядывая в глаза Сергею. Тот только хмыкнул, улыбнулся, и, поманив рукой Саммат, издалека наблюдающую за всем происходящим, прошел к костру, молча достал кружку с кофе на угли. В плечо ткнулся широкий лоб пумы, Сергей машинально погладил ее за ухом, выпуская чистую силу, благодаря огромную кошку.

Можешь попросить Савелия, чтобы организовал провожатых в самые безлюдные земли Зарии? И, передать остальным, чтобы и своим сообщили о провожатых. Пусть равномерно распределяют людей по всей Зарии. Сами договорятся, я то им больше не нужен. — Шершавый язык, как наждачка прошелся по щеке Сергея, заставив его сморщиться и улыбнуться. — А я, сейчас кофе попью и домой. Меня жены заждались. — Пума еще раз потерлась о плечо и исчезла. Рядом на корточки опустился молодой вождь. — Друг мой, отправь гонца ко второй армии, чтобы прекратили штурмовать второй перевал. Пусть возвращаются. Я договорился, вас пропустят, покажут что, где и как. Обустраиваться будете сами, строить сами, все сами. Сразу говорю, за разбой буду карать жестоко, это понятно? — Окинул взглядом присутствующих. Все согласно закивали. — Как обустроитесь, я к вам наведаюсь. Ну, а теперь, пора прощаться. — Сергей встал и протянул руку парню, тот на мгновение смутился, но пожал. — Пусть часть выдвигается к крепости, вас проводят.

Едва заметная пелена тропы духов встретила Сергея на кромке леса, сразу за перевалом, глубоко вздохнув, почесал заросший щетиной подбородок, решительно шагнул внутрь. Тропа извиваясь шла по хвойному лесу, что наполнял воздух дурманящим ароматом. Игривые белки периодически, сопровождая Сергея, перепрыгивали с ветки на ветку, упитанный барсук перешел тропу и скрылся в чаще. Хранитель шел и наслаждался этим воздухом и спокойствием, вдали от крови, гари и войны. Идиллия. Тропа равномерно стелилась под ногами, шагать по ней было приятно, а гнетущее чувство в груди, зовущее вперед, отсутствовало, уступая место умиротворению.

На третий день пути, окружающая обстановка сменилась, на уже более привычный зеленый, лиственный лес. Тропа все также петляла меж деревьев, пока на опушке не начала раздваиваться: одна вела все также вперед, вторая, под прямым углом забирала правее, на восток. Сергей остановился, окинув взглядом поляну, кинул на мелкую траву одеяло, уселся на него, расстегнул рюкзак, перебирая остатки припасов, одновременно перекусывая.

Интересно… — пробормотал себе под нос. — Даже очень… Кто это у нас меня в гости зовет? Духи? Боги? Мир? Или создатель…? — Откусил еще кусок вяленого мяса, запивая водой. — Ну да, можно сказать, ненавязчиво намекнули, что можно сходить в гости. А ведь интересно как: могу идти, могу не идти… Тьфу ты! Гадство! — Улыбаясь про себя и что-то вспоминая поднялся, убирая все обратно в рюкзак. — «Не ходи туда, там ждут неприятности! Но как не идти, они же ждут»… — Прокомментировал вспомнившийся откуда-то отрывок Сергей, ухмыльнулся и с уверенным лицом свернул на уходящую на восток тропу.

***

Первый день он все еще шел по привычным ему лесам, заночевав на небольшой полянке, полной сладкой земляники, продолжил путь, и с каждым пройденным километром, лес менялся все больше, сначала деревья начали становиться меньше, потом лес сменился редколесьем, еще через день пути, лиственное редколесье сменилось фруктовыми садами, в основном яблоки, груши, инжир, абрикос.

Создавалось ощущение, будто огромный, некогда ухоженный сад, просто бросили на произвол судьбы, оставив все как есть, позволяя деревьям расти практически ровными рядами. Впереди замаячил просвет и тонкая пелена прохода тропы. Сергей ускорился. То умиротворение, что присутствовало до развилки, пропало напрочь, сменив место беспокойству. Странному, гнетущему беспокойству и озабоченности. А своим предчувствиям Сергей привык доверять.

Выскочив из пелены, Сергей быстро прошел по инерции еще пару метров, нога зацепилась за что-то, заставив его споткнуться и опустить взгляд, а в нос ударил запах железа, дерьма и крови.

Мать вашу! Да вы ипану-улись!?…

Глава 22

Широкое поле, что начиналось от сада, из которого вышел Сергей, и заканчивающееся за невысоким холмом было сплошь покрыто, уже начавшими пованивать разложением трупами людей, коней, кое-где были завалы из каких-то передвижных конструкций, вдалеке справа дымились руины замка или крепости, отсюда было не рассмотреть. Жуткое зрелище бойни, от которого тошнотворный ком поднялся к горлу, но усилием воли, Сергей вернул его на место, и, перешагивая трупы, побрел в сторону руин.

Среди трупов, одетых в кожаный доспех, часто попадались и обычные крестьяне, чьи вилы, топоры, цепы и прочие атрибуты сельской жизни, валялись рядом с убитыми. Ополчение, сделал для себя вывод хранитель. Европеоидная внешность всех павших немного смутила Сергея, ведь дома, даже в одной семье могли быть представители двух рас. Кони лежали в вперемешку со своими наездниками, утыканные копьями и кольями. Погнутое, сломанное, воткнутое оружие всех видов грозило распороть ногу, а если поскользнуться, на пропитанной кровью земле, то и ранить посерьезней.

Медленно, шаг за шагом, обходя завалы трупов Сергей шел к намеченной цели. Солнце начало клониться к закату, трупный запах удручал и вызывал периодические спазмы желудка. Увлекшись мрачными мыслями, Сергей даже не понял, что кричат. И кричат ему. Остановился, закрутил головой.

— Эй, а ну стоять! — перепрыгивая трупы, спотыкаясь и периодически падая, от развалин замка, навстречу бежало несколько человек. — Стой, кому говорят! — Самый крикливый еще и копьем умудрялся размахивать. Сергей остановился, как ни в чем не бывало, выбрав место почище. — Фууух! — шумно выдохнул солдат. — Ты кто такой?

— Я? Путник. — Улыбнулся Сергей.

— И куда идешь? — Не понял подначки солдат.

— Туда… — кивнул в ответ подбородком, указывая в сторону развалин.

— А… а откуда? — не унимался воин.

— Оттуда, — кивнул за спину себе хранитель.

Не дожидаясь ответа, Сергей обошёл группу и направился дальше. Солдаты немного обалдел от такой наглости, не сразу спохватились, и Сергей успел удалиться метров на двадцать, когда опять донесся грозный окрик.

— Стоять! Именем графа Вилактийского, приказываю остановиться и сложить оружие, а не то… — сделал многозначительную паузу крикун.

— А не то, что? — Усмехнулся Сергей. — Пустите меня на кебаб или котлеты? Или на кол посадите? Или просто убьете?

— Нет, — ухмыльнулся старший, — мы тебя на рудники его сиятельства продадим. Через неделю, сам о смерти молить начнешь!

— Рудники, значит, и рабство? — невесело отозвался тот, — а вы, значит, великие воины, что победили в этой битве?

— Да-а! — заржал, обнажая черные зубы командир. — Нас больше, поэтому сложи всё… хр-р…

Два десятка воздушных кос не дали ему договорить, отделяя голову от тела и разрывая грудную клетку. Солдаты даже толком не успели понять, что произошло, как всё было кончено. В очередной раз, окинув взглядом свежие трупы, брезгливо поморщился и, переступив через особо сильно залитый кровью пятачок земли, пошел дальше, к развалинам.

Уже на подходе к замку, по некогда каменной дороге, что теперь в нескольких местах перекрывали телеги, укрытые одеялом из тел защитников, услышал многоголосый женский плач, крики и пьяный хохот, это заставило Сергея нахмуриться и стиснув зубы идти вперёд, делая вид, что ничего не происходит. Поверх кольчуги сам собой накинулся доспех, ладонь с силой сжала рукоять фалькаты, что отозвалась трепетом и жаждой. Душа, что так неожиданно вселилась в клинок, жаждала отмщения… и крови. Крови и жизни, насильников и убийц. В этот момент, Сергей четко осознал, что внутри меча женская сущность, сильная, свирепая, непримиримая, но именно женская. То чувство, что передавалось от оружия к нему кричало, что насильники недостойны жизни. Еще сильнее сжав зубы, практически до скрежета, вошел через некогда замковые ворота. Первое, что бросилось в глаза, груда женских тел, сваленных рядом со входом, некоторые еще стонали, другие уже нет, а вокруг цвела вакханалия победителей, которые, разбившись на группы, насиловали всё ещё кричащих и пытающихся сопротивляться женщин. Слева от входа в полуразрушенный донжон стояла клетка, где в дальнем углу забились дети, уже даже не крича от страха, а покорно ожидая своей участи. Фальката сама легла в руку, десятки печатей закружились вокруг, а кровавая пелена опустилась на глаза, разделяя мир на до и после.