Владислав Ветров – Скрежет ручки в залитой вином комнате (страница 3)

Через пару минут подошла Анюта. Она выглядела, как всегда, великолепно за исключением, опять же, как всегда, двух пар мешков под своими глазами. Эта симпатичная стройная дамочка с короткими чёрными волосами и чёрной одеждой вечно улыбалась, завидев меня, а я не мог не отвечать тем же.

– Там на улице два мужика морды друг другу били, так прикольно! – с горячим воодушевлением говорила она. – Хочешь поглядеть? Они ещё, может быть, там.

– Не, спасибо, я пас.

– А чего мне ничего не заказал? – с возмущением спросила Анюта.

– Откуда я знаю, что тебе нужно? – пробурчал я.

– Мне нужно напиться хорошенько после тяжёлой недели!

– Я вчера с этим прекрасно справился, так что сегодня легонько.

– Ну-ну, – улыбнулась она своей не очень ровной улыбкой, взяла меню и заказала себе выпить.

Сначала всё было обычно: мы обменивались своими впечатлениями от прошедшей недели, как всегда жалуясь на начальство и коллег, а затем выпивка начала возрастать в объёмах. Я отказывался пить, а через какое-то время я обнаружил себя в стабильно пьяном состоянии, когда вокруг меня уже побывало пару рюмок Б-52 и бокал красного вина.

– Ты ещё пишешь? – спросила Анюта с более серьёзным видом.

– Да.

– И как?

– Паршиво. Я пишу, никто не ценит, а мне и похер. Лишь бы клавиатура стучала, а вино лилось рекой.

– Может, херню пишешь? – с улыбкой подметила она. – Я, кстати, так и не видела ни одной твоей строчки из книг.

– Я пишу херню, это однозначно. А насчёт строчек… нет уж, пожалуй, оставлю при себе. Как ты себе представляешь меня, пишущего серьёзные вещи?

– Очень даже хорошо представляю, – с гонором ответила она, и я даже захотел ей поверить. – Вот вижу, что ты очень умный парень и тебя ждёт успех. Непременно!

– Ага, конечно. Представь себя за одним столом с Толстым, Пушкиным и так далее. Нереально.

– Ай да брось, Серёж. Я верю, что это твоё. И вообще, на мой взгляд, хорошие и умные люди читают книжки, чтобы узнать что-то новое, смотрят хорошее кино и вообще всеми силами пытаются вычленить смысл из любой ситуации в жизни. Эти слова про тебя, кстати.

– Спасибо, я, правда, так не считаю…

– А всякие долбоёбы, – она разошлась и перешла на некое подобие крика, – ничего не делают, лишь бы плюхнуться поскорее в свою кровать, сбрызнуть из своего маленького или не очень члена за пару минут, выжрать пива или ещё чего, да и, в принципе, всё. Ладно, ещё телек посмотрят или в интернет зайдут. Это те самые личности, которые разбрасывают свои ноги на пять мест в транспорте (как же я их ненавижу, Господи, ты бы знал!) и делают всё без малейшего сомнения, потому что чтобы сомневаться, нужно думать, а это им крайне тяжело даётся.

– Ух, сколько у тебя злости накопилось-то, – ухмыльнулся я.

– Ты смейся, смейся, а ты на самом деле не такой-то уж и простак.

– Хорошо.

Мы продолжили обсуждать всех и вся, любили мы это занятие. Вечер шёл, и закончился бы он точно так же, как и обычно, если бы ко мне не подошёл какой-то парень в чёрном костюме с чёрным галстуком и чёрной рубашкой. Выглядел он более чем опрятно, и я не мог никак понять, что ему от меня могло бы понадобиться. С такими не привык водиться.

– Сергеев? – спросил он, крутя в руках чёрную кожаную папку.

– Как вы на меня вышли? Я же хорошо прятался. Ах, эта проклятая Кейтлин, так и знал, что не стоит доверять этой сучке!

– Что? – он немного опешил от такого моего ответа, но вмиг продолжил. – Вам доставка.

– Что за доставка такая? – поинтересовался я, заглядывая к нему в глаза, которые он старательно пытался скрыть.

– Вы же заказывали недавно тетрадь, верно? – решил удостовериться он.

– Конечно! Сколько вас можно ждать? Я думал, вы не появитесь.

– Простите, пожалуйста, господин Сергеев, – он достал из своей папки лист бумаги – бланк, заполненный от и до, ожидающий только моей подписи. – Распишитесь в получении, пожалуйста.

Я черканул своей дежурной каракулей, которая на самом деле и не являлась моей подписью вовсе. Он отдал мне какую-то тетрадь в твёрдом чёрном кожаном переплёте.

– В следующий раз я пожалуюсь на вас начальству! – крикнул я на него. – В этот же прощаю.

– Спасибо, господин Сергеев. Этого больше не повторится, уверяю вас! Всего доброго, мне пора бежать, у меня ещё несколько заказов.

– Давай, давай, – буркнул я.

Он исчез так же быстро, как и появился, а я поглядел на свою посылку, после чего на вопросительное выражение лица Анюты.

– А ты, я гляжу, важной персоной стал, – с нескрываемым удивлением говорила она. – Заказываешь тетради, да ещё и с личной доставкой курьером.

– Да, дела идут в гору, видишь ли, – продолжил я и отпил из бокала.

– А что за тетрадь, если не секрет?

– Не секрет. Я понятия не имею.

– Это как?! – она тряхнула головой и стала таращиться на меня.

– Так. Я вообще не знаю, что это за тетрадь и кто был этот мужик.

– И ты подписал эту бумагу, даже не прочтя, что там было?

– Без малейших сомнений! – с гордостью добавил я, как будто было, чем гордиться.

– Так… так… стоп. Для начала, забудь все мои слова относительно того, что ты умный человек, окей?

– Ага, – улыбнулся я.

– Да ты серьёзно что ли?! Он мог у тебя всё имущество переписать на себя сейчас взамен на сраную тетрадку, а ты вот так с бухты-Барахты говоришь «ага»?!

– Чтобы что-то переписать, Анюта, нужно что-то иметь, а это совсем не ко мне. Так что у меня теперь есть тетрадка, а у него каракуля на бумажке.

– Ты полный кретин! – едва выдохнула Анюта.

– За это и пьём! – я поднял бокал, но она не поддержала меня.

Этот вечер мы закончили быстро: Анюта тяжело шла на контакт после этого забавного случая, пытаясь всё-таки догадаться, что этот парень сделает теперь с моей подписью, а мне это быстро наскучило, так что я отправился домой. Спустя долгое время я доехал, сел за свой ноутбук, но желания писать я так и не нашёл, а бороться уж и совсем не хотелось с собой. Я долго рассматривал эту тетрадь, будто уловив тревожный настрой Анюты, однако в ней не было ничего необычного, кроме обложки, так что я быстренько поставил какой-то там фильм на английском и уснул на диване.

Успешные парни не смотрят на скидки в магазинах

Проснувшись посреди ночи, я резко понял, чего не хватает моим книгам – моей работы над ними, так что быстренько поднялся с дивана с ещё не просохшим до конца сознанием и сел за свой пыльный стол с раздолбанным кое-как работающим компьютером на нём. Аппетит приходит во время еды, но с книгами это так не работает: если надолго забросить всё это дело, то и желание творить хоть что-то пропадает в миг, и приходится бороться с самим собой, чтобы выжать из себя хотя бы пару букв, после чего ты бросаешься на всё тот же вонючий диван, чтобы придаться любимому занятию всех людей на свете, о котором я уже писал ранее. Так что выхода у меня не было, и я начал нажимать на эти чёртовы клавиши, чтобы довести историю того хорошего парня хотя бы не до конца, но приблизить её как можно сильнее к финальной точке и моей любимой фразе «Конец!». Обожаю это чувство, когда дописанная книга уже находится у тебя. Столько возни, и кажется: «Господи, да как же я уже устал от всех этих строк». Появляется странное ощущение, что твоя книга – дерьмо собачье, поэтому и перечитывать её совсем не хочется, отсюда следует единственно верное решение в данной ситуации: просто забросить этот осколок твоей души на растерзание в интернет, где тебе с удовольствием покажут «литературные критики» (что ни бельмеса в этом ремесле), что душа твоя та ещё поганьщина, а долгие часы твоей работы никому нахер не упёрлись. Это даже не попытка давить на жалость, скорее способ показать, что можно вложить во что-то много времени, но если у тебя недостаточно набита рука – а ещё лучше голова – то и какого-то бешеного успеха ожидать совершенно не стоит. Но самый парадоксальный момент во всём этом занятии (я имею в виду писанину) заключается в том, что если твоё произведение даже чем-то и примечательно, то, скорее всего, его ждёт та же самая участь, и пёс его знает, как работает вся эта система. Вернее, я знаю (я не пёс, скорее, серая мышь): сначала ты делаешь себе имя (случайно или нет), а потом тебя преследует успех до определённого периода времени. Но как писал всё тот же Шопенгауэр, чем быстрее к тебе приходит успех, тем быстрее он исчезнет – как в наше время: что ни подросток, то репер – поэтому я трудился, что было сил, набивая всё новые листы полезного или бесполезного (кто как решит) текста со стойкими мыслями, что исхода у меня всего два: либо я стану чертовски хорош и добьюсь признания, либо я распечатаю все мои труды и у меня будет очень большой запас (пусть и не нужного мне качества) туалетной бумаги на всю жизнь.

Закончил со всем я где-то под пять часов утра, но точно я не помню, ибо проснулся в девять в луже своей собственной слюны, а ко мне в дверь кто-то стучался. Я не думал, что затопил соседей, так что украдкой, медленно подошёл к глазку, будто бы моя жизнь кому-то была интересна настолько, что могла даже быть в опасности. Когда я увидел там своего соседа по лестничному проёму Жору, то решил не открывать дверь, однако этот говнюк всё равно продолжал стучаться, словно знал, что я дома. Я точно так же на носочках ушёл в сторону комнаты и дожидался, пока этот козёл уйдёт, но он стучал и стучал. Будь я одним из своих соседей, то вышел бы и спустил с лестницы, что, кстати говоря, я и намерился сделать через пару минут такого издевательства над моей тяжёлой головой утром в воскресенье. Я пошёл к двери с тяжёлым топотом, и Жора прекратил стучать, вероятно, чувствуя мой настрой.