Владислав Толстов – Афанасий Никитин (страница 9)
Поели, попили, отдохнули. Памятник открыли – дело хорошее, чего там! Гости с чувством выполненного долга разъехались по домам.
И что сегодня? Нельзя сказать, что памятник Афанасию Никитину в Индии пользуется бешеной популярностью. Вот пост из ЖЖ одного из россиян под ником cute_russian, который в середине 2000-х годов специально ездил посмотреть на этот монумент: «Мы останавливаемся возле ворот в небедный двор, спрашиваем у сидящего за рулем “тойоты” индийца, не сможет ли он подсказать нам, где все же памятник, называем колледж, и, наконец, получаем ответ – да. Да, говорят, есть такой колледж имени Пиланкара, а там памятник. Русские туристы иногда интересуются. Километра четыре вперед, только смотрите внимательней… Мы снова в пути, стараемся не пропустить справа по курсу нечто похожее на колледж, и с опознавательными знаками… Ага, вот он! Действительно, все знаки на месте! Свастики на фронтоне, а звездочка на потолке портика. Вот и памятник в палисаднике, но не Афанасию Никитину, а пресловутому Пиланкару. Достойный человек, но нам-то нужен наш! На наше счастье, встречаем двух мальчишек, старший из которых прилично говорит на английском. Так вот же он, памятник, слева от входа! Только сразу не разглядишь, за площадкой. Вот ты где, Афанасий Никитин! Стела буквально в десяти метрах от дороги, но за деревьями сразу не разглядишь. Мы осматриваем памятник, моя спутница снимает его на камеру со всех сторон. Всё, цель достигнута. Жаль, нет книги, где можно оставить отзыв. Правда, Афанасию было гораздо сложнее. Да и сейчас русский человек здесь редкость. Туристов практически нет, если в Индию, то в Гоа, Агру, Мумбаи, Дели, Элору…. А сюда мало кто завернет, да и знает ли?»
Если идею установить памятник Афанасию Никитину в Индии подал, как мы уже знаем, Владимир Путин в 2000 году, то логично предположить, что в 1955 году, когда в Индию прилетел Никита Хрущев, никакого памятника в Индии тверскому купцу там еще не было. Понятно, почему Хрущев ничего не сообщал об Афанасии Никитине в своих индийских записках – он просто понятия не имел, кто это такой, и никто из помощников ему не подсказал. Но дело даже не в этом.
Вообще-то отношения с Индией у России (и Советского Союза) складывалось непросто. Первая российская дипломатическая миссия была официально открыта в Бомбее 9 ноября (22 ноября по старому стилю) 1900 года, когда состоялась церемония поднятия российского флага над служебным помещением генерального консульства России, располагавшегося в то время в гостинице «Тадж Махал» (эта гостиница существует до сих пор, именно там останавливалась в 2001 году тверская делегация). Указ об открытии дипломатической миссии в Индии император Николай II подписал еще в апреле 1900-го, однако согласование и оформление затянулось на полгода. Переговоры и официальная переписка между Россией и Британией об открытии российской дипломатической миссии в Индии носили затяжной и исключительно сложный характер. Достаточно сказать, что они продолжались, не поверите – 40 лет! В ноябре 1858-го русские впервые попросили дать им возможность открыть дипмиссию в Индии, но англичане мурыжили наших четыре десятилетия, поскольку британская администрация с очень большой настороженностью относилась к России, опасаясь усиления ее влияния в Азии.
После подписания консульской конвенции 24 января 1900 года между сторонами все равно возникали спорные моменты. Так, получив сведения о том, что в Бомбей в качестве российского представителя планирует прибыть Вильям Оскарович фон Клемм, блестящий дипломат, имеющий богатый опыт работы на Востоке, вице-король Индии лорд Керзон стал настаивать на том, чтобы ранг российского представителя был ни в коем случае не выше консула. Однако его депеша, которую он направил в Лондон 15 апреля, запоздала – десятью днями раньше в печати был опубликован указ Николая II о назначении в Бомбей генерального консула. Из архивных документов известно, что работа первого русского генконсула в течение всех пяти лет была сопряжена со многими сложностями, возникавшими из-за враждебного отношения со стороны лорда Керзона. Известно и то, что первый российский дипломат в Индии с честью вышел из этого трудного положения, установив, несмотря на препятствия, чинимые британцами, контакты с представителями широких кругов индийской общественности.
После завершения Второй мировой войны мировая колониальная система начала разрушаться. В 1947 году Индия, крупнейшая британская колония, «бриллиант в английской короне», объявила о независимости. Гигантская страна, которую по представлениям того времени относили к развивающимся, искала собственное место на международной арене, стараясь заручиться поддержкой мощных геополитических партнеров. Понятно, что главные связи по традиции осуществлялись с Англией и США, а вот с Советским Союзом отношений почти не было. Сталин к Индии относился настороженно, торговых договоров с ней не заключали. В первые годы независимости Индии объем ее экспорта в СССР только сокращался. За пять лет между обретением независимости и смертью Сталина в 1953 году экспорт из Индии сократился в 23 (!) раза – с 16,2 до 0,7 млн долларов. Советский экспорт в Индию тоже сократился в десять раз – с 9,8 до 0,9 млн долларов.
Близкие отношения с Индией, начавшиеся в 1950-х годах, представляли собой наиболее удачную в истории советской дипломатии попытку развивать тесные отношения со странами третьего мира. В то время у англичан возникли серьезные трения с американцами – те активно выступали за ликвидацию колоний, в частности британских, надеясь подчинить их своему влиянию. Советский Союз мог прекрасно сыграть на противоречиях между ближайшими союзниками – Вашингтоном и Лондоном. Однако вместо этого Хрущев и председатель Совета министров СССР Булганин отправились в турне по Индии, Бирме и Афганистану, где активно поддерживали борьбу с британским колониализмом.
Такие действия предсказуемо вызвали раздражение в Лондоне. Тогда в Кремле решили сгладить ситуацию, задобрив дорогостоящими подарками членов королевской семьи, а также представителей британского кабинета министров и их жен. Всего в этом списке было свыше 20 человек. Так, принц-консорт Филипп получил коня ахалтекинской породы, набор вин и шкатулку с портретом королевы. Елизавете II презентовали пелерину из соболей, бриллиантовую брошь с сапфиром, картину Айвазовского «Морской берег» и шкатулку с изображением семьи монарха. Королеве-матери досталась золотая брошь «Ландыш» с бриллиантами, ларец из уральских самоцветов и также пелерина из соболей. Сестре королевы, принцессе Маргарет, презентовали бриллиантовую брошь с сапфиром и палантин из соболей. Всё это стало своего рода «платой за вход» в Индию.
В июне 1955 года в Советском Союзе с официальным визитом побывал индийский лидер Джавахарлал Неру. Еще до этого, в 1953 году, в Москву с частным визитом приезжала его дочь Индира Ганди (спустя два года она приедет в Советский Союз уже в составе официальной делегации). Отношения между Индией и СССР стремительно теплели. Можно предположить, что открытие памятника Афанасию Никитину в Калинине в мае 1955 года было приурочено к визиту Неру в СССР, хотя индийского лидера в Калинин не повезли. О визите советские газеты сообщали скупо, куда больше писали о «первой ласточке» советско-индийской дружбы – начале строительства крупнейшего в Индии металлургического завода в Бхилаи. СССР выполнил за свой счет все проектные работы, полностью изготовил оборудование, металлоконструкции, огнеупоры, трубы. Для отправки всего этого в Индию было задействовано 188 пароходов. Монтаж технологического оборудования в Бхилаи тоже проводили советские инженеры и рабочие.
Но самым ярким, заметным, обсуждаемым и шумным событием, связанным с Индией в 1955 году, стало не открытие памятника Афанасию Никитину и даже не строительство в Бхилаи, а официальный визит советских лидеров (Н. С. Хрущева и Н. А. Булганина) в эту страну. Сам Хрущев в своих воспоминаниях писал, что видел огромную пользу от дружбы с Индией. Поездке в Индию он уделил несколько страниц, и есть огромное искушение опубликовать их целиком, без редактуры – это ведь тоже в каком-то смысле «Хождение за три моря», путевые заметки русского европейца о путешествии в Индию. Сравнивая впечатления Никиты Сергеевича от его индийской поездки, понимаешь, что чувствовал тверской купец Афанасий Никитин, который побывал в этой стране за 500 лет до советского лидера.
И Афанасий Никитин, и Никита Хрущев столкнулись с одной похожей проблемой: они ничего не знали об Индии. Сам Хрущев признавался, что часть знаний об Индии он черпал из… арии индийского гостя в опере Римского-Корсакова «Садко»: «Не счесть алмазов пламенных в пещерах каменных…» Знали, что там теплый климат, богатый животный мир. Самые общие представления имели о древнейшей индийской культуре. К тому же советских гостей напрягало, что Индия планирует развиваться как капиталистическая страна. «Ничто не свидетельствовало о строительстве там социализма, и это отталкивало», – вспоминал Хрущев.
К тому же с политической точки зрения визит советских руководителей оказался первым посещением Индии лидерами ведущих стран после обретения страной независимости. Но это и сработало! Советская делегация оказалась первой официальной делегацией, посетившей Индию с государственным визитом. И хотя визит готовился наспех, в ускоренном темпе, он вызвал эффект, отзвуки которого услышали во всем мире. Советских гостей в Индии принимали как звезд рок-н-ролла. Рой Медведев в политической биографии Хрущева писал, что в каждом городе, который посещали советские вожди, их встречали восторженные толпы.