Владислав Толстов – Афанасий Никитин (страница 13)

А вот воспоминания Олега Стриженова о съемках в Индии, опубликованные в 1966 году в журнале «Искусство кино»: «Осенью 1956 года по поручению Союза кинематографистов я должен был поехать в Индию. Мне хотелось многое узнать об этой древней стране. Естественно, что прежде всего я позвонил Василию Маркеловичу Пронину. Ведь это он снимал в содружестве с индийскими кинематографистами фильм “Хождение за три моря”. Мы просидели с ним целый вечер. На столе лежали большие и малые блокноты, чертежи маршрутов и просто полустершиеся уже записки, сделанные второпях на бесчисленных дорогах Индии. Ведь он повторил путь своего будущего героя Афанасия Никитина. Должен признаться, что один этот вечер дал мне больше, чем множество уже систематизированных и отпечатанных материалов. В рассказе Пронина передо мной вставала жизнь и история древнейшего народа земли. Иногда это было точное знание, а иногда удивительная интуиция художника, ощущавшего глубины народного характера каким-то шестым чувством. Религия и философия. Реальные люди и мифы. То был не протокол спокойного созерцателя. В этом рассказе были восхищение и горечь, восторг перед величием древней культуры и острое беспокойство за сегодняшнюю судьбу страны и народа.

Именно этому вечеру, проведенному с Прониным, я был обязан тем, что приехал в эту удивительную страну не совсем чужим. Случилось так, что на бомбейском аэродроме носильщики в красных чалмах, похожие на сказочных персонажей, выгружали из самолета тяжелые ящики с пленкой. Это была последняя картина В. Пронина “Наш дом”. Признаться, я очень волновался перед первым ее просмотром группой бомбейских кинематографистов и писателей. Поймут ли, оценят ли? Переводчик успевал сообщать лишь об общем смысле сцен. И все-таки, когда окончился просмотр, я услышал тишину, почтительную, задумчивую тишину, а потом вдруг многоголосый и взволнованный гул зала. Часть сказанного мне переводили, о части реплик я лишь догадывался. Говорили, что картина очень талантлива и очень русская, что она многое помогла понять в сегодняшней жизни нашей страны и в поисках нашей кинематографии. Далекая русская рабочая семья стала вдруг близкой и понятной нашим индийским друзьям. Говорили, что при всем уважении к предыдущим работам Пронина эта последняя его работа поражает их новым и удивительным взлетом его творчества, что он очень современный и совсем молодой. Мне с трудом перевели чисто индийское выражение “заново родившийся”. Это сказал, как мне показалось, с некоторой грустинкой индийский писатель и сценарист, с которым работал когда-то Пронин, Ахмад Аббас. Он шел после просмотра рядом со мной в пестрой суете бомбейских улиц. Шел молча, задумавшись. “Да, да, он совсем еще молодой” – прощаясь, снова сказал Аббас, унося с собой какие-то внутренние раздумья».

В журнале «Киномеханик» (№ 2, 1958 год) о «Хождении за три моря» вспоминает сценарист Мария Смирнова: «В фильме множество массовых сцен. Некоторые из них снимались на Волге, в Тутаеве, под Ярославлем, на территории Борисоглебского монастыря, в песках Туркмении. И везде в них принимали участие местные рабочие, колхозники, молодежь. Так же охотно шло навстречу киногруппе и население тех мест Индии, где проходили съемки. А проходили они в разных районах страны, так как кинематографисты пытались в какой-то степени повторить путь Афанасия Никитина. Правда, в Индии, так же как и в России, многое неузнаваемо преобразилось, а многое просто исчезло. Поэтому приходилось использовать все многообразные средства кино, чтобы восстановить прошлое и представить его на экране как можно достовернее. Тут нам на помощь пришли советские и индийские ученые, историки и художники.

Внимание и поддержку съемочная группа ощущала повсеместно. Кроме павильонов фирмы “Найя Сансар”, съемки проходили в Бомбее, Дели штате Мадрас, пещерных храмах и во многих других местах. И везде съемочную группу окружало теплое внимание и забота. Например, жрецы одного из древнейших действующих храмов не только разрешили провести там съемку, но даже помогли организовать большое религиозное шествие, в котором приняли участие сотни прихожан.

Мне посчастливилось не только работать над этим сценарием, но и присутствовать на премьере кинокартины в Индии. Здесь картину ждали. Была подготовлена великолепная реклама. Залы кинотеатров были полны. Демонстрацию фильма часто прерывали аплодисменты. Огромным успехом пользовался Олег Стриженов. На премьерах присутствовали видные политические деятели. Они выступали с речами, в которых оценивали фильм как явление большого общественного значения, как серьезный вклад в укрепление культурных связей между двумя великими народами.

И на этот раз творческий коллектив был принят Неру, который выразил большое удовлетворение по поводу завершения работы над совместной постановкой и расценил ее как большое достижение советских и индийских кинематографистов».

Сроки натурных съемок были сжатыми, поэтому работали каждый день, снимая индийские сцены с участием Стриженова. «Индусы хотели показать самые красивые и экзотические места своей страны, чтобы все эпизоды с участием Афанасия Никитина проходили на фоне каких-то известных достопримечательностей, – вспоминает Олег Александрович. – А они находились в разных местах страны. Сняли одну сцену, в аэропорт – и летим в другой штат. Но я был молодой, я был счастлив, я благодаря этим съемкам увидел всю Индию. Я увидел Дели, Мадрас, Бомбей, Бенгалию, Калькутту, я ездил на слоне, я был в настоящих джунглях! Снимали старинные храмы на берегу Бенгальского залива, которые целиком высечены в скале, и их возраст – пятый век до нашей эры! А на закате приходят паломники, и молятся, все в разноцветных сари, и все это на фоне заходящего солнца. Или если снимали шествие, мы снимали реальное шествие с браминами. Такие съемки, конечно, уже не повторить, потому что тогда это все было совершенно бесплатно, индийская сторона была заинтересована в успехе предприятия. А режиссер Аббас был другом Джавахарлала Неру, он рассказывал, что идея совместного фильма у него появилась еще во время приезда Хрущева, и как только Хрущев улетел, он, Аббас, тут же сел писать сценарий».

Авторы ленты хоть и ориентировались на одноименный труд Афанасия Никитина, верности букве первоисточника не сохранили, круто поменяв большинство фактов из жизни купца. Например, в фильме появляется семья Никитина – мать купца сыграла популярная в то время актриса Варвара Обухова, известная главной ролью в фильме «Васса Железнова», а впоследствии игравшая комических старух в фильмах про участкового Анискина (которые, к слову, тоже снимались в Калининской – ныне Тверской – области).

Фильм начинается с того, что Афанасий решает в сердцах навсегда завязать с торговыми экспедициями после убыточной поездки в Литву, поставившего его семью на грань разорения. На самом деле такие коммерческие операции для тверских купцов чаще всего были успешными – Литовское и Тверское великие княжества находились в хороших отношениях. Так или иначе, страсть к путешествиям заставляет экранного Никитина нарушить обет и отправиться ко двору Ивана III (его сыграл актер Леонид Топчиев, актер мхатовской школы, это была его вторая роль в кино), чтобы с его благословения рвануть с товарищами в загадочную Индию.

Понятно, что всё это выдумка. К великому князю в Москву Афанасий не заглядывал, получив разрешение от собственного князя Михаила Борисовича. И об Индии в тот момент Никитин не помышлял – историки считают, что дальше Шемахи (Северный Кавказ) он ехать не планировал. Афанасий хотел примкнуть к посольству Василия Папина в прикаспийскую страну Ширван, но тот отплыл на юг по Волге раньше, поэтому предпринимателю пришлось дожидаться в Нижнем Новгороде ширванского посла Хасан-бека (его сыграл индийский актер Пайди Джайрадж), чтобы следовать с ним. В фильме встреча с Хасан-беком показана как случайная – посреди реки. И дипломат компанию герою не составил. Потом по фильму на экспедицию напали близ Астрахани татары, как и было на самом деле, однако дальше начинается полная отсебятина. В действительности русские лишились двух кораблей из четырех, и Никитин, потерявший все свои товары, был вынужден пересесть на судно ширванца. В фильме, как мы уже знаем, посла оставили за скобками. Создатели картины подали дело так, что все спутники Афанасия либо попадают в плен, либо гибнут, а он один спасается, примкнув к каравану, следующему через пустыню. Ничего подобного на самом деле не произошло. Наш купец со своими соратниками попал в морскую бурю, пережил нападение дагестанских горцев и все же добрался до Дербента.

После Дербента Никитин мог с другими оставшимися без товара коллегами вернуться домой, но решил попытать счастья на чужбине, надеясь как-то отбить финансовые потери. В поисках выгодных сделок он посетил Баку, Чапакур, Мазендаран, Кашан, Иезд, Лар и Ормуз (Гурмыз). В последнем он раздобыл коня, которого решил продать в Индии, поскольку откуда-то узнал, что тамошние богачи платят за хороших скакунов лучшую на Востоке цену. Все это он описал в «Хождении за три моря». Пронин и Аббас все эти многомесячные перипетии выкинули, придумав альтернативную цепочку событий: будто бы Афанасий купил коня у спасших его караванщиков, чтобы догнать предавшего его доверие вора – полностью вымышленного португальца Мигуэля. Эту роль сыграл Всеволод Якут, актер обладавший исключительным отрицательным обаянием, всю жизнь играл шпионов, немецких офицеров и алчных американских капиталистов. Его роль в фильме явно подсказана другим отрицательным португальцем – работорговцем Негоро из экранизации романа Жюля Верна «Пятнадцатилетний капитан» (его, правда, играл не Якут, а Михаил Астангов).