Владислав Тишков – Когда зайчика все любят (страница 1)

Владислав Тишков

Когда зайчика все любят

ОДНА БРОШЬ НА ДВОИХ

Острая социальная сатира с элементами психологической драмы и черного юмора

Действующие лица

КЭТИ (28-30) — успешная, острая на язык, ироничная. У неё часы на руке, очки от солнца на голове и привычка всё обесценивать одним движением брови.

СОФИ (25-27) — чувствительная, мнительная, с претензией на тонкую душевную организацию. Носит яркие сарафаны и верит в магию там, где её нет.

ПРОДАВЩИЦА (50+) — женщина с лицом, видавшим виды. Философ от мира сувенирной торговли. Возникает из полумрака бесшумно, как рыба в воде.

СЦЕНА 1. ЛАВКА ЧУДЕС

Небольшой сувенирный магазин на первой линии набережной. Дорогой курорт, южный город, пахнет морем, ванилью и деньгами. В магазине полумрак, но витрины подсвечены так, что каждый товар сияет, как музейный экспонат. Ракушки, магниты, керамика, винтажные броши, бусы из натуральных камней, статуэтки дельфинов, картины местных художников. За окном бескрайняя синева моря, по которой скользят белоснежные яхты, а на горизонте небо сливается с водой в нежно-лавандовую дымку.

За прилавком ПРОДАВЩИЦА. Она неторопливо протирает пыль с фигурок, но краем глаза наблюдает за вошедшими.

Входят КЭТИ и СОФИ. Кэти в лёгком льняном костюме песочного цвета, часы на руке, очки от солнца сдвинуты на голову. Софи в ярком сарафане и с подобранным в тон платком. Она сразу начинает крутить головой, как ребёнок в кондитерской.

СОФИ, заворожённо: Ой, Кэт, смотри, какие ракушки! Натуральные! Ты посмотри на этот перламутр. Это же море, самое настоящее, законсервированное.

КЭТИ, лениво разглядывая магниты на холодильник: Ага. Законсервированное.

СОФИ: Ну почему ты сразу всё обесцениваешь? Ой, а это что?

Софи переходит к витрине с украшениями. Там, на бархатной подушечке, лежит та самая брошь. Винтажная, с крупным перламутром, переливающаяся всеми цветами заката. Рядом с ней серьги с бирюзой, бусы из янтаря, кольца с авантюрином.

СОФИ, прижимаясь носом к стеклу: Ох, Кэт, иди сюда! Посмотри на это! Это же не просто украшение, оно пульсирует, ты чувствуешь? Как будто свет изнутри идёт.

КЭТИ, подходя, мельком глянув, продолжает листать телефон: Ага. Пульсирует ценником. Триста долларов, между прочим. За латунь и каплю эпоксидки.

СОФИ: Ты всегда всё сводишь к деньгам.

КЭТИ, не отрываясь от телефона: А ты всегда всё сводишь к магии. Где ты видишь пульсацию, я вижу удачную подсветку. Где ты видишь душу, я вижу маркетинг.

СОФИ: Может, я просто умею замечать то, чего ты не видишь.

КЭТИ, усмехается: Или придумывать то, чего нет.

Короткая колючая пауза. Они смотрят друг на друга. Потом Софи снова поворачивается к витрине.

ПРОДАВЩИЦА возникает из полумрака бесшумно, как рыба в воде.

ПРОДАВЩИЦА: Добрый вечер, девочки. Что-то присматриваете? У нас сегодня удачный день. Море тихое, солнце ласковое, и товар сам просится в хорошие руки.

СОФИ, смущённо: Мы просто смотрим. У вас очень красиво.

ПРОДАВЩИЦА, подходя к витрине, поправляя брошь на подушечке: А это особенный экземпляр. Говорят, внутри брошечки поселилась магия души.

КЭТИ, отрываясь от телефона, иронично: О, магия души! По скидке или как?

ПРОДАВЩИЦА, ничуть не смущаясь: Магия, милая, не продаётся. Она передаётся. Видишь эти переливы? Глядя на неё, внутри наслаждение разливается и не иссякает. Можно часами сидеть, как у костра, и смотреть. Люди специально приходят, просят показать. Говорят, успокаивает.

СОФИ, заворожённо: Я чувствую. Я правда чувствую, как оно успокаивает.

КЭТИ, тихо, только для Софи: Тебя и магнитки с дельфином успокоят, ты впечатлительная.

ПРОДАВЩИЦА достаёт из-под прилавка маленькие ювелирные весы.

ПРОДАВЩИЦА: А главное, вес. Смотрите.

Продавщица торжественно кладёт брошь на весы. Стрелка замирает на отметке 21 грамм.

ПРОДАВЩИЦА: Двадцать один грамм ровно. Как раз столько, сколько весит человеческая душа.

СОФИ, с замиранием сердца, хватая Кэти за руку: Вы слышите?! Кэт, ты слышишь?! Двадцать один грамм! Это же классика! Доктор Макдугалл, 1907 год! Он взвешивал умирающих, и душа весила ровно двадцать один грамм! Я читала об этом!

КЭТИ, высвобождая руку: Софи, во-первых, не кричи. Во-вторых, он взвешивал чахоточных, а не души. Просто потеря жидкости и газов в момент смерти. Физика, а не метафизика.

СОФИ: А какая разница? Если люди верят, значит, это что-то значит.

КЭТИ: Люди верят во что угодно. В плоскую землю, в гороскопы, в то, что брошь из латуни может хранить душу.

ПРОДАВЩИЦА, философски, глядя куда-то вдаль: А может, душа и есть та самая жидкость, и газы, и свет, и пустота. Всё сразу. Мы не выбираем, во что верить. Мы выбираем, чувствовать или нет.

Кэти замолкает. Софи смотрит на брошь, не отрываясь.

СОФИ, тихо: Кэт, давай купим её. Вместе. Пополам. Она будет наша.

КЭТИ: Что значит «наша»? На двоих брошь не носят.

СОФИ: Будем меняться. Ты неделю, я неделю. Или по настроению. Или когда грустно, чтобы душа была рядом.

Кэти смотрит на Софи. В глазах подруги не каприз, не жадность. В них настоящая, детская вера в чудо. И эта вера, такая хрупкая и нелепая, почему-то оказывается сильнее цинизма.

Кэти вздыхает.

КЭТИ: Ладно. Покупаем. Но только потому, что у тебя день рождения через две недели.

СОФИ, сияет: Правда? Ой, Кэт! Ты лучшая!

Софи бросается обнимать подругу. Кэти неловко похлопывает её по спине, краем глаза глядя на брошь. В витрине, в стекле, отражаются их лица. Две женщины, две души, двадцать один грамм на двоих. Или сорок два.

КЭТИ, про себя, во внутреннем монологе: Двадцать один грамм. Интересно, если брошь наша общая, то и душа у нас теперь одна на двоих? Или она просто тяжёлая, как все наши разговоры, которые ни о чем?

Продавщица упаковывает брошь в бархатную коробочку, завязывает ленточку. Пальцы её движутся медленно, почти ритуально.

ПРОДАВЩИЦА: Носите на здоровье. Пусть она хранит вас. И помните: душа не весит ничего. И всё. Всё сразу.

За окном море, яхты, бескрайняя синева. А в маленькой бархатной коробочке лежит брошь. Обычная. Винтажная. Секунду назад она была просто вещью. Теперь она память. Или предчувствие.

СЦЕНА 2. НОМЕР В ОТЕЛЕ. НОЧЬ

Дорогой отель на первой линии. Панорамное окно выходит на море. Лунная дорожка стелется по воде, дрожит, переливается серебром. В номере полумрак. Только ночник горит у кровати.

Кэти и Софи сидят на кровати. Перед ними бархатная коробочка. Открыта. Брошь лежит на белом шёлке, как на алтаре.

СОФИ: Давай наденем? Сразу.

КЭТИ: Сейчас? Ночь на дворе.

СОФИ: А что ночь? При луне она ещё красивее будет.

Софи осторожно берёт брошь, прикалывает к своей блузке. Подходит к зеркалу.

СОФИ: Смотри, она светится. Правда светится?

Кэти подходит сзади. Смотрит на отражение Софи. Брошь и правда переливается. Лунный свет играет в перламутре, создавая причудливые блики.

КЭТИ: Это луна. Не брошь.

СОФИ: А какая разница? Красиво же.

Пауза. Софи снимает брошь, прикалывает к платью Кэти. Кэти смотрит на себя в зеркало.

СОФИ: Тебе идёт. У тебя грудь больше, брошь лежит лучше. Как влитая.